Юлия Архарова – Школа на краю света. Драконий дар (страница 42)
Каково это понимать, что внутри тебя живёт чудовище? Осознавать свою силу, но быть не способным спасти друга?
– Я тоже надеюсь, что до этого не дойдёт, – взяла Вэйна за руку. – Тэян слишком хорошо всё спланировал, чтобы умереть на острове… во всяком случае так.
Вэйн усмехнулся:
– Слабое утешение.
– Ну, какое есть, – развела я руками и после небольшой паузы спросила: – Так ты не можешь контролировать… своего внутреннего дракона?
– Могу, но… это сложно. Следующие одиннадцать лет после инициации дух вызывать не рекомендуется. Меняется энергетическая структура тела. Перестраивается весь организм, привыкая к союзу с призванной сущностью. Обучение начинается только на двадцать третьем году жизни. Так что пока я всё знаю лишь в теории.
Я сидела и растерянно хлопала глазами.
Вэйн не из тех, кто будет жаловаться, но я почти не сомневалась, что перестройка давалась ему тяжело и физически, и эмоционально. А тут ещё семейная трагедия, ненависть отца и козни Тэяна…
Светлоокая! Внутри человека, которого я люблю, живёт чудовище. Которое он не контролирует. Которое мучает его и может убить меня…
И как же меня угораздило во всё это впутаться? Год назад мне казалось, что ничего хуже, чем междоусобица на родине, быть не может. Но теперь я оказалась заперта на острове… без еды, воды, тепла, света… с психованным маньяком-убийцей и двумя драконами, которые не контролируют собственные сущности!
– Ты испугалась, – грустно улыбнулся Вэйн.
Я ощутила, как тот хрупкий мостик, что возник между нами, начал истончаться, рваться, грозясь рухнуть в пропасть. И новый построить уже не удастся.
– Немного, – не стала лукавить я. – Подобные новости любого вывели бы из равновесия. Но я верю тебе.
– Спасибо, но…
– Вэйн, я верю тебе, – повторила я. – И ты должен сам себе поверить. В себя поверить. Только так мы сможем выжить.
Дракон ничего не ответил, но мне показалось, что кивнул. Я тихонько вздохнула. Как же сложно с ним! Впрочем, было бы легко, вряд ли так полюбила бы. С каждым днём меня всё сильнее тянуло к этому мрачному нелюдимому парню. А сложности не только не пугали, наоборот – интриговали.
Я никогда не была любительницей острых ощущений. Всегда старалась быть рациональной и осторожной. Но Вэйн заставил меня измениться.
– В книгах говорилось, что после той древней войны вы отказались от какого-то разрушительного дара. Только у императора он остался.
– Драконы не равны по силе. Размер источника и скорость восстановления энергии выше, чем у обычных магов, но различаются между собой, как и наша сила воли, интеллект, выносливость… В древности при инициации лишь самые слабые призывали одного духа. По сути, сам ритуал – проверка, сколько сущностей сможешь удержать. Хэл Гу – тот самый, который развязал Войну Драконов – смог призвать одиннадцать. У нынешнего императора их восемь.
Еле удержалась от того, чтобы не присвистнуть самым вульгарным образом.
– Теперь ясно, – протянула я. – Не зря правителя Чонрэя называют Великим драконом.
– По силе он и восемь представителей других родов равны. Условно, конечно. Многое зависит от опыта. И у сущностей свои… особенности. К тому же у императора ещё есть сын и внук.
– Маленькая армия, – кивнула я.
– Не такая уж и маленькая. Двадцать две сущности на троих. Вместе они сильнее, чем все остальные драконы. Этот баланс поддерживает стабильность в империи.
– И раз этот баланс на протяжении полутора тысячелетий сохраняется… – я вздохнула.
– Говори, – мягко подтолкнул меня Вэйн.
– В драконьем сообществе не всё так гладко, – принялась размышлять я. – Вспомнить хотя бы твои извечные стычки с Риком. Но так вы условно равны, и при надобности всегда может вмешаться император (или его сын, внук) и растащить вас по разным углам. А вот если бы баланс сил оказался нарушен, то соперничество могло бы перерасти в борьбу за власть, которая вышла бы за пределы школы, привела к потерям и разрушениям. Рано или поздно кто-то из лордов-основателей решил бы покуситься на трон. Случился бы переворот или гражданская война… или огромная империя раздробилась на шесть неравных, постоянно враждующих, частей. А может, и вовсе началась новая Война Драконов, которая затронула бы всех живущих в этом мире…
– …и привела к концу света, – закончил за меня Вэйн. – Инициация меняет нас. А может, и в крови что-то есть. Не забывай, наши предки – не люди. Все драконы собственники и эгоисты. Властные, импульсивные…
– Ты не такой, – перебила я.
– Ты просто плохо меня знаешь, – грустно усмехнулся Вэйн.
Вот опять он меня пугает! Зачем?
Дракон словно испытывал мою симпатию и храбрость на прочность. Пытался оттолкнуть… Вот только я отпускать его не собиралась!
– Знаешь, – в ответ улыбнулась и вновь уселась поближе, – если бы ты рассказал всё это, когда я осталась ночевать в твоей комнате, наверное, я бы испугалась. Но теперь уже поздно. За последнее время слишком много всего произошло.
Может, внутри Вэйна и живёт чудовище, но он остался человеком. А вот Тэян нет.
– Ты… странная, – вздохнул он.
– Уж какая есть, – фыркнула я. – Но вообще я предпочитаю другие эпитеты: разумная, смелая, удивительная…
– И это, конечно, тоже, – усмехнулся Вэйн. – Ты – невероятная.
Мысленно выдохнула. Кажется, мне удалось растормошить своего дракона.
– Вот! – тихонько рассмеялась я. – А то себя уже какой-то заурядной начала чувствовать. Ты весь такой исключительный, а я… Кстати, есть ещё особенности, про которые мне следует знать? Вот эти твои когти?
– Я хорошо вижу в темноте. Легче обычных людей переношу колебания температуры. Способен к частичной трансформации – отращивать когти, которые режут большинство камней и металлов. Регенерация тоже повышенная.
– После драки с Марком ты долго пролежал в лазарете, – удивилась я.
– Отец затормозил регенерацию. Это была часть моего наказания.
Про Ши-Лина сейчас точно говорить не стоит, и так разговор выдался сложный.
– Понятно теперь, почему ты не мёрзнешь, – я поёжилась от холода.
Вэйн вновь обнял меня и прижал к себе.
– Так… лучше?
– Ага, – тихонько отозвалась я.
Не в моём характере бегать за парнями, и я никогда не думала, что выступлю инициатором отношений. Раньше лишь принимала ухаживания… или не принимала. Но если я не сделаю шаг навстречу, то не факт, что Вэйн решится. Будет, как и прежде, держать дистанцию и тайно помогать.
Слишком долго окружающие подтачивали его уверенность в себе. Слишком долго он считал себя монстром и убийцей. И пусть последние дни перевернули его жизнь, но никто не способен измениться в одночасье.
Хотя он и так уже менялся. Улыбаться начал. Вообще стал более живым, словно с него спали оковы сна.
– Мне тоже не даёт покоя один вопрос, – вдруг сказал Вэйн.
– Какой?
– Кто такой Тиыма, которого ты всё время упоминаешь? – по голосу чувствовалось, что он улыбался.
– Ти…ы…ма? – растерянно переспросила я.
– Да.
– Тиыма?.. Тиыма… Тьма! – и тут же прикусила язык, испугавшись, что воскликнула слишком громко.
– Да. Кто это?
А ведь точно, я частенько употребляла это слово. Дурная привычка. Конечно, от портовых грузчиков можно и похуже выражения услышать, но тётушки всякий раз читали нотации, что поминать Тьму недостойно княжны.
– Изначальная Тьма. Или Бездна. Ночь… В княжествах верят, что Тьма и Свет есть в каждом, обычно Света больше, но иногда побеждает Тьма… и человек творит зло. Ну и, умирая, праведники возносятся в чертоги Светлоокой Наяны, чтобы затем переродиться вновь, а грешники растворяются во Тьме.
– Интересное у вас верование. Расскажи, – попросил Вэйн.
Я вздохнула и сонно начала повторять легенду, которую слышала множество раз:
– Некогда не существовало ничего – ни земли, ни воды, ни даже воздуха – лишь Изначальная Тьма. И в этой темноте томилась, как в темнице, Светлоокая Наяна. Бесчисленные тысячи лет копила она силу, а потом хлопнула в ладоши и во все стороны полетели искры – загорелись звёзды. Светлоокая остудила одну из звёзд, сотворила воду и сушу, и населила их тварями разными. А потом по своему образу и подобию создала людей. И наиболее достойным из них тоже даровала по божественной искре – позволила менять сущее по своей воле… – Я зевнула. – Но Тьма не собиралась сдаваться или отступать. Искушает она людей, слабых и чёрных душой, и сражается Светлоокая до сих пор с Тьмой. Каждый вечер она вновь проигрывает, а утром – побеждает. Когда-нибудь это противостояние закончится: и не станет ночи или не станет дня…
Уже засыпая, подумала, что Вэйн тоже пытался меня отвлечь. Парень, лучшими друзьями которого были книги, не мог не знать про религию Союза княжеств.
Глава 8
Я ехала в карете вместе с кузинами. Мы куда-то очень спешили, кучер гнал лошадей по ночному Лесецку. Карета подрыгивала на разбитой мостовой, но рессоры, мягкая обивка и магия делали путешествие вполне комфортным.