Юлия Амусина – Волк. Игра в смерть (страница 27)

Кстати о Людмиле. Не произошло ли с ней каких-либо изменений? Я взглянул на экран и слегка успокоился — девушка по-прежнему лежала в прежней позе. Но радует одно — на умершую она не похожа.

Я посмотрел на фонарик в своих руках, затем, не включая его, направился к выходу на улицу. Глаза уже совершенно освоились в темноте, а значит, фонарик может передохнуть, тем более, что батарейки, как я уже говорил, скоро сядут. Нужно экономить оставшийся заряд энергии, ведь запасных батареек у меня нет.

Итак, осмотревшись, я бесшумно зашагал к парадному входу в дом. Очень хотелось позвать Аню, но я предпочитал двигаться в тишине. Не стоит недооценивать противника, он может быть рядом. Лучше обойду всю территорию дома.

Вскоре показался свет тусклой лампочки у входа. Я остановился и прищурился, вглядываясь в темноту впереди. Вон там все еще лежит труп Димки, а там, ближе к ограде, нашел вечный покой Женька. Но где же Анна и Стас? Неужели в доме?

Стас, пожалуй, мог бы вернуться в дом — смелости этому парню не прибавлять. Причем смелость эта напрямую граничит с глупостью и спешкой. Этот может не только вернуться в дом; он может завалиться там спать… Впрочем, нет, это слишком даже для Стаса. А вот Аня вряд ли пошла бы внутрь одна.

А вдруг у Стаса возникла идея вновь сунуть обожженную руку под холодную воду, и он, побоявшись идти на кухню в одиночестве, захватил с собой Аню? Но почему тогда они не позвали меня? Нет, это все полнейшая ерунда… И, между тем, от того, что я стою тут и предаюсь раздумьям, дело не сдвинется с мертвой точки.

Решив так, я пошел ко входу в дом, намереваясь осмотреть его и поискать Аню и Стаса внутри. Но тут откуда-то слева раздался приглушенный голос, с котором четко слышались ноющие нотки:

— Волк… помоги…

Я развернулся на все сто восемьдесят градусов и посмотрел туда, откуда доносился голос, но не заметил никого. Только кусты, но сомнительно, что в них кто-то засел. Но ведь голос шел именно оттуда… Не додумав, я подошел ближе, на ходу включив фонарик.

Обогнув кусты, я опустился на корточки и посветил туда; свет фонарика выхватил из сумрака бледное до невозможности лицо Стаса. Парень сильно морщился от боли и кусал губы, должно быть, опасаясь стонать. Сначала я не понял, от чего его так разбирает. Я переместил взгляд ниже и увидел, что правая нога полицейского, вернее, штанина, вся в крови. Ну, надо же…

— Так. Говори быстро. Что случилось? — немедленно среагировал я.

— Когда я психанул и ушел от вас, то сразу направился к воротам, — громким шепотом начал Стас. Шепот получился громким из-за того, что парень постоянно срывался на поскуливания. — Я думал, что мне удастся их открыть и удрать подальше от этого места. Не думай, Волк, я не собирался вас тут бросать…

— Не думаю, продолжай ты уже.

— Вдруг под моими ногами земля раздробилась, и оттуда вырвался огненный вихрь…

— Не фантазируй, твои слова полный бред.

— Я и не фантазирую! Этот вихрь сбил меня с ног. Я сразу же почувствовал непорядок с правой ногой, но очень испугался, оттого поспешил отползти в кусты. Кажется, нога начинает неметь. Мне нужен врач, срочно…

— Ты требовал врача еще тогда, когда сунул руки, куда не следовало, — напомнил я, осматривая при помощи фонарика землю. Никакой «раздробленности» нет и в помине. Но вот ближе к тропинке имеется странная ямка, которой раньше, безусловно, там не было… Кажется, Стас в очередной раз нарвался на сюрприз убийцы.

— Теперь ситуация намного серьезней, Волк. Ты видишь кровь? Ее так много, а она все льется и льется, будто проклятая, меня уже начинает мутить. Скоро я потеряю сознание, а затем…

— Где ты такого наслушался?

— На курсах по оказанию первой помощи.

— Сдается мне, ты нещадно халтурил на этих самых курсах, — покачал я головой, осматривая при помощи фонарика травмированную конечность Стаса. Полицейский не давал мне закатить штанину вверх, ссылаясь на то, что это действие причиняет ему ужасную боль. Пришлось достать из чемоданчика ножницы и разрезать ее. После этого рана стала мне видна.

— Волк, что там? — простонал Стас, который лежал в таком положении, что видеть свою ногу никак не мог.

— Ничего страшного, — покривил я душой. Мне стало ясно — рану следует побыстрее чем-то перетянуть. Уж не знаю, на что в этот раз налетел Стас, но уверен, что это может иметь последствия в будущем. — Но двигаться тебе пока не следует, это точно. Придется тебе полежать здесь, под кустиками. Можешь заодно поразмышлять о смысле жизни.

— Волк! — возмутился Стас. — Убийца доберется до меня.

— Не уверен, — покачал я головой, заматывая его ногу оставшимся после обработки рук бинтом. — Будешь сидеть тут очень тихо и постараешься слиться с пейзажем. Понял?

— Не знаю, — Стас выдохнул и наконец обратил внимание на отсутствие Ани. — А Анька где?

— Кажется, у нас проблемы, — серьезно сказал я. — Ее нигде нет.

— Нет?.. — Стас побледнел.

— Слушай, Стас, нет времени на трепание языками, — поморщился я. — Будь тут, не двигайся и вообще веди себя по возможности незаметно. А я пошел искать Анну.

— Волк!

— Ну? Что еще?

— Удачи…

Ничего не ответив, я кивнул и поспешил выбраться из кустов. По-прежнему сжимая в руке фонарик, другой я достал оружие. Теперь можно идти внутрь дома.

Глава 16

Анна Лисецкая

Я смотрю, вернее, пытаюсь смотреть на мир, который вдруг ни с того ни с сего перевернулся вверх тормашками.

Со стоном я сделала рывок, приложив к этому немного усилий, а затем широко распахнула глаза. Нет, мир не перевернулся, это я лежала поперек кушетки головой вниз.

Где я? Что произошло, как я тут оказалась? Где Сашка?

— Твою мать, — нараспев произнесла я и машинально пригладила волосы на голове. Ни одного ответа на вопросы в мою голову не лезло, как я ни старалась напрягать извилины мозга. Я поднялась с кушетки и направилась к двери, единственной двери, ведущей в другое помещение.

Она оказалась заперта. Что за черт?

— М-да, — протянула я и на всякий случай еще немного подергала ручку двери. Пользы от этого не было.

— Спокойно, без паники, — тихо скомандовала я себе. — Я оказалась тут не без посторонней помощи. Скоро я все узнаю.

А хочу ли я узнать все, не перестраховавшись при этом? Ведь, если тут меня запер убийца, в чем я почти не сомневаюсь, он может вернуться затем, чтобы избавиться от меня. Странно, почему вообще он запер меня, а не убил? Не то чтобы такой вариант меня устроил, но все же любопытство досаждает.

Я прислонилась спиной к стене, которая оказалась холодной и вызывала ассоциации с могильным камнем, и медленно сползла по ней вниз. Мой взгляд лихорадочно блуждал по «камере», в которой я оказалась заперта, но на глаза не попадалось ничего, достойного внимания — лишь продавленная кушетка (интересно, для чего служила эта вещь, если в настоящий момент она находится в подобном плачевном состоянии?) и весьма сомнительного вида стол, на котором я обнаружила кувшин. Тут же почувствовала жажду; меня потянуло к столу. Но я все сомневалась — а вдруг в нем вовсе не питьевая вода? От убийцы можно ожидать чего угодно, в этом я уже успела убедиться.

Впрочем, что, если это не убийца запер меня тут? Глупость… Кто же, в таком случае, взял на себя роль моего конвоира? Сашка? Конечно, Волк беспокоится о моей безопасности и все такое, но запирать меня неизвестно где — это уж слишком и на него совсем непохоже. Должен же он понимать, что у меня возникнут вопросы в связи с моим заключением, а вместе с тем и паника?

Кстати о панике. Кажется, я скоро в нее впаду. Я машинально посмотрела на экран мобильного (он никуда из моего кармана не исчез, что не могло не радовать). Шести утра еще не было, а ведь убийца предупредил, что Милка жива именно до наступления этого времени. Господи, а я тут, взаперти… Что же делать?

Для начала выпить воды, жадно подсказало чувство жажды, и я не могла игнорировать эти позывы.

— В моих любимых сериалах пленников еще ни разу не травили водой, — пробормотала я и поднялась на ноги. Медленно приблизилась к кувшину и понюхала его содержимое. Запаха не было. — Да что за ерунда, в самом деле! Конечно, это вода, что же еще!

И, решив так, я схватила кувшин и принялась пить из горлышка за неимением чашки или стакана.

— Ха-ха-ха, — внезапно раздалось над ухом противное искаженное шипение. От неожиданности я выронила кувшин; оставшаяся в нем жидкость растеклась по полу, сам же кувшин переломился на несколько частей. — Поздравляю, девочка: ты только что выпила порцию цианистого калия.

— Господи… — пробормотала с испугом и принялась оглядываться в поисках камеры. — Где ты?

— Его не существует, — меланхолично сказал голос. — Так что рассчитывать на заступничество свыше тебе нечего. Впрочем, если это тебя успокоит, можешь помолиться о спасении своей грешной души.

— Я спрашиваю, где ты! — рявкнула я, по-прежнему не сообразив, откуда все-таки идет голос.

— Я? Я наверху, — хихикнул убийца весело. — Развлекаю себя просмотром крысиной возни твоих дружков.

— Ты ведь сам дал мне время до шести утра! — простонала я, падая на кушетку. — Сколько можно измываться над нами всеми?!

— Я помню, помню. Не забывай — хозяин тут я. И мое слово станет решающим. Если я сказал, что твоя сестрица жива до того, как наступит шесть, значит, так тому и быть. В общем, можешь начинать молиться и за спасение ее души тоже. Вы скоро встретитесь на небесах, по крайней мере, думаю, в подобную чушь вы обе свято верите.