Юлия Амусина – Волк. Игра в смерть (страница 24)

Анжелка стала свидетелем той нашей встречи с Артемием. Я несколько не рассчитал удар, поэтому он получился чересчур сильным. Лицо парня залило кровью, а Анжелка, всегда такая спокойная и уравновешенная, вдруг словно с цепи сорвалась, накричала, прогнала меня и осталась с ним. Должно быть, посчитала, что бедному пострадавшему от злобного Волка мальчику требуется помощь и поддержка.

Помнится, я, взбешенный ее поведением до предела, ушел прочь и на ночь остался у Юрки Городова. Мы говорили о жизни, старательно обходя разговор о наших отношениях с Анжелой, о работе и между делом о том, что скоро зима. Стараниями Юрки я смог успокоиться и прийти в себя. Тогда мне казалось, что нам лучше расстаться с Анжелой. Неспроста ведь она осталась с ним, а не ушла вместе со мной.

То обстоятельство, что она осталась с ним, не давало мне никакого покоя. Я был уверен, что, если бы она любила меня, то ушла бы со мной. Я видел в этом смысл, а вот в ее поведении — нет. Так что к утру я окончательно решил — нам не нужно оставаться вместе. Правы были ее родители — их дочери нужен парень помоложе.

Но утром первым, кого я увидел, подходя к своему дому (я не мог появиться на работе в том виде, в каком ушел от Юрки, оттого зашел переодеться) была Анжелка. Она сидела на скамейке, растрепанная, без макияжа, совершенно потерянная, и полудремала. Я прошел мимо, не останавливаясь, хотя очень хотелось сесть рядом и послушать, что она скажет. Разум же был против, а ему я привык доверять намного больше, чем эмоциям.

Она заметила меня и тут же окликнула. Остановившись, я подождал, когда она приблизится, терпеливо выслушал все, что она мне тогда сказала, особо не вслушиваясь, впрочем, кивнул, словно соглашаясь, и пошел в свою квартиру. Анжелка не стала бежать за мной, а, наверное, осталась снаружи. Когда я уезжал на работу, то ее уже не видел рядом с подъездом.

Затем последовала еще одна драка с Артемием Перовым, если, конечно, можно ее так назвать. Он подкараулил меня у подъезда и потребовал, чтобы я оставил Анжелку в покое. Когда кто-то что-то от меня требует, то, как правило, этот кто-то потом оказывается очень недоволен. Так получилось и в этот раз — Артемий изо всех сил лез на рожон, оттого не было ничего удивительного в том, что через минуту он оказался сидящим в занимательной позе посреди ухоженной клумбы. Он так смешно ругался и проклинал меня, что я, не сдержавшись, отчетливо хохотнул пару раз. Должно быть, такого унижения Артемий вынести не смог, оттого сегодня и появились его мальчики, один из которых оказался вооружен. Однако, Тимоха просто глупец, если решился затевать против меня военные действия. Неужели он не понимает, что, вцепившись в глотки друг друга, мы нарушим границу между двумя мирами — преступным и законным? Я был почему-то уверен, что у него хватит ума этого не делать. Должно быть, ошибся.

С ним нужно что-то делать, иначе парень, совсем обезумев от ненависти ко мне, может выкинуть что-нибудь похлеще, чем подкупка бандитов. Как бы он не решил всерьез разделаться со мной… Способен ли он на это? Пожалуй, да — многие видели его в клумбе, беспомощного. Я заставил Тимоху почувствовать унижение, и вряд ли он мне это простит. Тем более что между нами и раньше не было особо теплых чувств.

Прошло два дня, в течение которых не происходило ничего особенного. Я пропадал на работе, домой попадая только под вечер. Последние два дня Анжелка жила у меня, объясняя это тем, что в очередной раз поссорилась с родителями. Ее мать, впрочем, позвонила мне в первый же вечер и принялась, как обычно, что-то кричать голосом, полным ненависти. Я сказал ей «до свидания, мама», после чего положил трубку, не особо заботясь о задетых чувствах «тещи», и ушел на кухню готовить бутерброд. Я не понимал, почему должен вести себя вежливо с этой дамой, которая ненавидит меня до зубного скрежета. Из-за моего равнодушия по отношению к «теще» мы едва не поссорились с Анжелкой, но, слава богу, обошлось.

Итак, все случилось спустя два дня после моей стычки с людьми Артемия. Странно, но он не предпринимал более никаких попыток разделаться со мной, что уже должно было меня насторожить, но не насторожило. Наверное я подсознательно все же не ожидал никакой действительно значимой пакости, оттого расслабился.

Было около двух часов ночи, когда у Анжелки вдруг зазвонил мобильный телефон. Она сонно заворочалась в моих объятиях, кое-как разлепила глаза и мутно посмотрела в сторону пищащего мобильника.

— Ну их к черту, — шепнул я, тоже чуть приоткрыв глаза и тут же закрыв их вновь.

Анжелка кивнула, вновь засыпая на моей руке. Но телефон не умолкал. В конце концов, я сел в постели и включил ночник.

— Черт-те что! — раздраженно заявил я. — Кому там так не терпится тебя услышать? На улице глубокая ночь! Ну-ка, дай свой телефончик, я разъясню этому нетерпеливому все, что сейчас думаю о его манерах!

Анжелка села в постели и, одной рукой протерев глаза, другой взяла телефон и нажала кнопку «принять вызов».

Из всего, что ей сказали, мне не было слышно ни слова, однако по лицу любимой я понял, что она пришла в сильнейшее волнение. С меня разом слетел весь сон; теперь я прислушивался к голосу, что-то говорившему из динамика мобильного, но, к сожалению, по-прежнему не мог ничего расслышать.

Анжела пару раз сказала «да», затем бросила телефон куда-то в одеяло, вскочила и принялась собираться.

— Куда ты? — обалдел я. — Кто звонил и что произошло? Объясни ты толком!

Но Анжелка совершенно меня не слушала. В быстрой спешке она натягивала свои вещи, впав в какое-то странное состояние. Подозреваю, она вообще не слышала меня. Я чертыхнулся, тихо, но вполне отчетливо, после чего тоже вскочил и ловко поймал ее в свои объятия.

— Кто звонил? — грозно спросил я.

— Неважно… У отца сердечный приступ, — лихорадочно забормотала любимая. — Ему плохо… Вызвали скорую, но там нет то ли людей, то ли машин — не разобрала. Надо срочно везти его в больницу, иначе… может быть поздно. Ты поможешь?

— О чем разговор, — кивнул я и тоже принялся собираться.

Спустя некоторое время мы были возле дома Анжелкиных родителей. Моя любимая в спешке побежала в дом, я же остался стоять возле машины, ожидая, когда она позовет меня. Я не хотел вызвать новый сердечный приступ у ее отца своим появлением пред его глазами, оттого не стал заходить сразу. Неизвестно, как бы мужчина отреагировал на мое появление в своем доме.

Я не стал глушить мотор своей иномарки, чтобы не терять время. Ожидая Анжелку, я привалился спиной к задней дверце машины и сунул руки в карманы. На улице было холодно, что типично для глубокой ночи, и необычайно свежо. Я подумал о том, что, возможно, завтра будет дождь. Не нужно быть синоптиком, чтобы говорить об этом — природа сама дает повод для таких выводов. Еще вечером было довольно пасмурно. Зря я не накинул сверху теплую куртку.

Внезапно каким-то шестым чувством я уловил движение справа. В мозгу забилось отчетливо: опасность. Но какая опасность может быть возле дома Анжелкиных родителей? Недоумевая, я повернулся. Впоследствии оказалось, что именно это спасло мне жизнь; если бы я не повернулся, пуля могла убить меня. В общем, своему спасению я благодарен частично шестому чувству, частично удаче. Удача… куда же без нее?

В меня стреляли. Мое тело пронзила острая боль, свет в глазах померк, а сознание медленно начало покидать меня. Я схватился рукой за раскрытую переднюю дверцу машины, оставив на ней кровавый след, попытался удержаться, но не смог. Мое тело упало на землю, но сознание еще продолжало фиксировать события. Кто-то приблизился ко мне, человек в черной одежде. В руках его оружие, дуло которого поднимается в мою сторону. Сейчас он убьет меня. Нужно попытаться сделать рывок и выбить оружие из его рук… Я смогу, я умею, я не раз так делал… Мои глаза медленно закрылись, однако я успел заметить выходящую из дома Анжелку.

— Саша, это какая-то ошибка, родители спокойно спали, пока я не разбудила их… — начала она, но тут заметила человека в черном и пронзительно закричала, приблизив к лицу ладони.

Убийца быстро оглянулся на нее. В домах начали включать свет, поэтому он предпочел сбежать, не закончив то, ради чего оказался здесь. Он поступил правильно — еще немного, и его могли скрутить. Но все же у него было время пустить в меня контрольную пулю. Почему он не стал этого делать — не знаю. Потом, уже спустя некоторое время, я думал об этом и пришел к выводу — убийца не профессионал. Решив убить меня, он очень боялся попасться, оттого не стал дальше испытывать судьбу и сбежал с места преступления. Тоже самое, кстати, впоследствии думал и Юрий Городов.

Глава 14

Я пришел в себя в больнице, правда, поначалу не понял этого. Чувствовал я себя до того скверно, что хотелось выть волком. Я попробовал дернуться — оказалось, это невозможно; к моему телу были подсоединены всякие медицинские трубочки и прочие врачебные штуки, такие пугающие для пациентов и комфортные для врачей. Вот тут-то я понял, куда меня угораздило попасть.

Смертельно хотелось пить. Я, сделав усилие, повернул голову и увидел на тумбочке рядом с постелью прозрачный кувшин, наполненный водой. Я не мог протянуть руки, чтобы взять его, не повредив при этом медицинскую аппаратуру, но пить хотелось так сильно, что, в конце концов, наплевав на все, я вырвал трубки и потянулся к кувшину. Утолив мучившую меня жажду, почувствовал головокружение и тошноту. Стало еще хуже, чем было тогда, когда я только пришел в себя.