Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 74)

– Что – правда? – вздохнула я.

– Никогда бы не догадалась, что ты с ним...

– Ань, – перебила я, одним движением захлопывая ее дурацкий журнал. – На снимке действительно я вместе с писателем Виктором Каем. У него был день рождения, ты читала заметку? – староста неуверенно кивнула, а я продолжила. – Что плохого в совместной фотографии поклонницы и ее кумира?

При слове «кумир» у меня отчего-то разом заныли все зубы.

– Но рядом еще и наш Сергей Викторович, – резонно заметила Анька.

– И еще пара человек, – охотно подхватила я, давая понять, что не заинтересована в поддержании этого глупого разговора

– Ну, ладно, – староста посмотрела на меня внимательнее и, видимо, уловила что-то такое, отбившее у нее желание продолжать. – Не хочешь, как хочешь. Просто Кайдалов на экзамене многих завалил, некоторые могут попробовать поискать выходы на него через тебя…

– Ань, ну с чего бы, а? Какое я имею к нему отношение?

Староста пожала плечами, поднялась со стула, поочередно переложила свои бумаги, явно оттягивая время, и вдруг задала мне еще один вопрос:

– А что он пишет, ну, Кай этот?

– Научную фантастику, – хмуро ответила я, припомнив ответ Сергея на тот же вопрос, и, опасаясь, что Анька захочет расспросить подробнее, а я не смогу ей ответить, добавила с некоторым раздражением. – Ань, что ты ко мне привязалась? Поищи в интернете, там все есть.

В этот момент прозвенел звонок, и Анька-таки упорхнула на свое место. А я, покосившись на ее спину впереди, медленно раскрыла оставшийся лежать журнал на нужной странице и осторожно провела ладонью по хорошо знакомой фотографии. Меня трудно узнать, если не приглядываться, зато Кайдалов – младший, разумеется – неминуемо привлекает к себе внимание, затмевая даже своего известного отца. Улыбается так пленительно, что устоять невозможно. Пальцы мои дрогнули, задержавшись на его красивом лице, неторопливо прочертили кривую по контуру. Мне так нравилось касаться ладонями его лица, смотреть глаза в глаза, ловить на себе его многообещающие взгляды и замирать от сладостного предвкушения момента, когда мы останемся вдвоем без всяких свидетелей. Когда он был рядом, я совсем теряла голову, не принадлежала себе самой, с восторгом зарывалась все глубже в его искусную паутину, охотно позволяла шелковой сети оплести каждый сантиметр моего податливого тела, потому что выбирала его, хотела только его.

А ведь в самом начале – теперь смешно вспоминать – я пыталась сторониться его, смутно предвидя нечто подобное, хоть и не предполагая, что может быть так трудно, так больно и тяжело разрывать нашу несуществующую, но такую крепкую для меня связь. Ведь, в сущности, у меня пропал интерес ко всему, что меня окружает. Я больше не хочу заниматься с Мариной, не хочу сплетничать с моими девчонками, не имею никакого желания наведываться в «Ауру», чтобы послушать очередное выступление зажигательных «Homeless». Мой хрупкий мир изничтожен в щепки. Ничто больше меня не интересует.

Но если бы передо мной сейчас стоял выбор – стереть воспоминания и вернуть свою прежнюю жизнь, либо заново прожить все наши моменты с Сергеем, я бы колебалась, и не уверена, что в итоге выбрала бы щадящий первый вариант. Меня все еще слишком тянет к Кайдалову, и сила этого притяжения несоразмерна моим возможностям к жалкому сопротивлению. Не знаю, иссякнет ли она когда-нибудь. Смогу ли я забыть его… когда-нибудь.

***

Сообщив, что у нее появились какие-то новости, Саша сказала, что будет ждать меня в буфете. Я пообещала ей скоро подойти, бросила в сумку исписанную тетрадь, поднялась с места и двинулась к месту встречи.

Быстрее всего было через кафедру, так что, если я хотела увидеться с Сашкой и при этом не опоздать на следующую пару, стоило выбрать именно этот путь. Если двинуться в обход, я проплутаю пять-семь лишних минут, и в итоге буду в буфете как раз перед самым звонком. Ничего со мной не случится, если я все-таки облегчу себе задачу и пройду мимо заветной кафедры.

Кому я в действительности облегчила задачу, так и осталось невыясненным; меня схватили сзади за локоть и, протащив полтора метра до двери кафедры, необратимо втолкнули внутрь. За моей спиной щелкнул замок, а я зажмурилась на секунду и нервно сглотнула, не решаясь обернуться и встретиться с ним лицом к лицу.

Дыхание сбилось; замерев в одном положении, я чувствовала присутствие Кайдалова у себя за спиной. Мне казалось, еще секунда, и его ладони привычным жестом сомкнутся на моей талии, притянут ближе, и моя спина соприкоснется с его грудью. Он обнимет меня, коснется губами моих волос и скажет, что не хочет ничего заканчивать… Ладони вспотели, сердце забилось, как ненормальное, грозя разворошить грудную клетку и вырваться на свободу. Где-то там, позади, очень близко находился Сергей. Он тоже не двигался и почему-то молчал, быть может, ждал, когда я обернусь и обрушу на него поток бессвязных обвинений, как это не раз происходило раньше. С нами, которых больше нет. Только сейчас я могла представить, как глупо и смешно все это выглядело в его представлении.

Молчание рвало в клочья мои натянутые нервы.

Зачем он это делает? Чего хочет добиться?

Я все-таки не выдержала и обернулась, с подавленным страхом встречаясь с его взглядом.

Почему у него такой растерянный вид? В серых глазах лектора застыло странное выражение замешательства, он словно так же, как я, пытается понять, что между нами происходит, и не находит правильного определения этому безумию, завернувшему слишком далеко.

– Что ты делаешь? – негромко спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он ухмыльнулся:

– Наше… последнее занятие может произойти только здесь. Все закончится там же, где началось.

Меня словно с размаху ударили кулаком в грудь. Стало больно, внутренности скрутило узлом, я перевела взгляд на дверь и увидела торчащий в скважине ключ. Он запер нас здесь, на кафедре; запер, чтобы…

Кайдалов смотрел на меня, и от его пронзительного, чересчур пристального взгляда я вдруг отчетливо ощутила прохладную дрожь, пробежавшуюся по моему телу.

– Открой дверь.

– Ты хочешь выйти?

– Я хочу выйти, – подтвердила громче, боясь, что еще немного, и я перестану отвечать за свои действия.

Он молчал, и только на его губах играла загадочная улыбка. Оцепенение, сковавшее меня по рукам и ногам, несколько спало, и я, пользуясь этим, двинулась к запертой двери. Потянулась к ключу с намерением повернуть его… и вскрикнула, когда Сергей внезапно схватил меня за плечо и, развернув к себе лицом, вжал собой в стену.

А вот это уже запрещенный прием, он снова поступает нечестно, ловит меня в капкан, обезоруживает, подменяет правильное неправильным. Я задышала чаще, чувствуя его так близко и едва не срываясь на разочарованный стон из-за невозможности забить на все существующие правила приличия и просто отдаться на волю наших общих желаний.

– Никуда я тебя не выпущу, – шепнул он мне на ухо, водя губами по моим волосам. – Забудь об этом. Наше последнее занятие еще не наступило.

Какой у него необыкновенно глубокий голос, когда он так вкрадчиво шепчет мне на ухо… В отчаянии закусила губу, цепляясь за стремительно улетучивающиеся остатки своей решимости его оттолкнуть, панически вспоминая тот кошмарный вечер, шикарный ресторан, вспышки вездесущих фотокамер, озарившие мою вытянутую физиономию, победные ухмылки моего любимого мужчины, который всего лишь использовал меня в своих целях… Но это не помогало. Его магнетизм, моя нездоровая тяга к нему побеждали в неравной борьбе, постепенно растворяя границы между контролем и волей.

Нет, я больше не попадусь. Хватит… Хватит!

Я вывернулась, с силой оттолкнула его от себя и сделала шаг вперед, вновь сокращая возникшее между нами расстояние. Всего на долю секунды в глазах Кайдалова мелькнула растерянность, и я бегло улыбнулась, приблизившись вплотную к лектору. Позади Сергея находился заваленный документами стол, тот самый, который когда-то служил мне импровизированной опорой. Кайдалов оперся ладонями о столешницу и чуть склонил голову набок, ни на миг не сводя с меня взгляда, в котором быстро росла заинтересованность.

Я подняла руку, медленно, наслаждаясь каждым движением, провела тыльной стороной ладони по его небритой щеке, пальцем обвела контур его губ, заметив, что взгляд его при этом стал темнее прежнего. Ему нравилось. Самое паршивое, что мне нравилось тоже. Чем бы ни руководствовался Кайдалов в своем нежелании оставить меня в покое, я видела, что он меня хочет, и осознание этого мотивировало меня продолжать эту чертову игру с ним. Коснувшись языком нижней губы, я подалась ему навстречу, и в этот момент Кайдалов резко схватил меня за запястье, отнимая мою руку от своего лица.

Молчание.

Покачав головой, я рванулась из его захвата, другой ладонью пробежалась по его груди, задевая ногтями пуговицы его рубашки, вскинула на него взгляд и замерла, рассматривая его, самого потрясающего, такого ужасного, порочного... Сергей больше не мешал мне, с явным интересом ожидая продолжения, но я вовсе никуда не торопилась.

– Ты бесишься, потому что я не хочу подчиняться твоим правилам? – шепнула, слегка царапая ногтем его шею в вырезе рубашки. Он заулыбался по-особенному: