Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 73)
– Ну что ж, дерзайте, – наконец, проговорил лектор и придвинул ко мне мой собственный лист. – Я вас внимательно слушаю.
Дрогнувшей ладонью повернув к себе конспект, я глубоко вдохнула в грудь больше воздуха и принялась вяло пересказывать содержание, стараясь как можно меньше смотреть в текст и говорить по памяти. Это было тяжело, слова и красивые формулировки напрочь выветривались из моей головы, вдобавок ко всему я вдруг почувствовала, как на мое колено ложится нахальная мужская ладонь, и тут же сбилась с начатого предложения. Замолчала, таращась на Сергея во все глаза и ощущая растущее внутри возмущение. Уловив мою заминку, Кайдалов едва заметно усмехнулся, а я, поняв, что своим смятением только доставляю ему удовольствие, продолжила пересказывать конспект, только теперь громче и четче.
Он делал вид, что действительно меня слушает. Его ладонь медленно поползла вверх по моей ноге, и хотя это здорово беспокоило, я все же понимала, что дальше Кайдалов не зайдет,
Нахмурившись, Сергей вдруг убрал ладонь и прервал меня на полуслове.
– Достаточно, – сухо буркнул он, забирая листок из моих ладоней. – Давайте теперь посмотрим задачу. О, да тут и решение есть? Что же вы сразу не сказали? По такому случаю мы могли бы пропустить часть со скучной теорией и незамедлительно перейти к любопытной практике…
В аудитории послышались нестройные смешки. С трепетом ожидая вердикта Сергея Викторовича, я положила ногу на ногу и неосознанно придвинулась ближе к краю преподавательского стола, чтобы лучше видеть свой же почерк.
– Ага, – Сергей потянулся к своей ручке. – Мартина, у вас тут вычисление не слишком верное. Вот, смотрите…
С этими словами он принялся быстро что-то писать прямо поверх выведенных мною цифр. Придвинувшись еще ближе, я напрягла зрение и рассмотрела всего три слова: «
– Исправляйте, – Сергей развернул листок и передал мне свою ручку. – Если сможете быстро пересчитать, я поставлю вам отлично.
Прежде чем взять предложенную мне шариковую ручку, я с недоумением покосилась на Кайдалова, пытаясь разгадать смысл очередной его игры. Он уже не выглядел таким отстраненно-расслабленным, как в самом начале экзамена, теперь его серые глаза горели странным загадочным огнем. Он ждал моего хода. Не зная, что думать, я склонилась над листком и еще раз перечитала его лаконичную фразу. Повертела в руках ручку, понятия не имея, что, по его мнению, нужно «
Я не должна была им увлечься, Кайдалов должен был проигнорировать мой нездоровый интерес, не выделять меня среди других студенток, беспристрастно читать свои дурацкие лекции сменяющимся потокам учеников. Мы не должны были пересечься тем вечером в клубе, не должны были танцевать, касаться друг друга… Все неправильно. И то, что я по-прежнему чувствую к нему, даже просто глядя в его сторону, неправильно тоже.
Что означает мое глупое решение прекратить наши встречи – попытку доказать, что у меня тоже имеется гордость, или упрямое проявление мазохизма, вся суть которого сводится к вечным терзаниям себя мыслями о том, чего больше никогда не будет? И что вернее – пользоваться моментом, эгоистично угождая своим бессознательным желаниям, или раз и навсегда провозгласить нерушимое вето, надеясь, что все скоро пройдет само собой?
– Отлично, – негромко объявил Кайдалов и, потянувшись за моей зачетной книжкой, принялся заполнять строчку в левом верхнем углу.
Я растерянно посмотрела на Дашку, подруга ответила мне таким же непонимающим взглядом и пожала плечами.
– Поздравляю, – Сергей протянул мне зачетку, которую я осторожно вытащила из его ладони так, чтобы не коснуться ненароком его кожи.
– Спасибо…
Вскочив со стула, я не замедлила покинуть аудиторию, задержавшись лишь для того, чтобы забрать свою сумку. Больше не обращая на меня никакого внимания, Кайдалов вызвал для ответа следующего студента. Оказавшись за дверью, я трясущимися пальцами раскрыла зачетку и еще раз пробежалась глазами по строчке, заполненной его хорошо узнаваемым почерком.
Не было никакого ощущения радости, победы, триумфа. Почему-то очень хотелось плакать.
Решив подождать Дашку, я устроилась на лестничном пролете в нескольких метрах от аудитории, так, чтобы не терять из виду нужную дверь. Когда она откроется, я сразу увижу подругу, а если повезет, то и…
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
Телефон звонил и звонил, однако я даже не собиралась подниматься и отвечать на звонок. Мне было абсолютно неинтересно, кто это; единственный человек, которого я хотела услышать, точно не позвонит, а все остальные подождут до того момента, пока я найду в себе силы сбросить хандру и влиться в размеренный темп своей прежней жизни, лишенной присутствия в ней Сергея Кайдалова.
Телефон все звонил.
Вздохнув, я все-таки поднялась, нашарила пищащий мобильник среди небрежно сваленной груды вещей, покосилась на экран, и в этот миг пришло смс-сообщение.
Время клубочком свернулось у моих ног, и все замерло, стихло, предоставляя мне уникальный шанс самой справиться с тем неосязаемым эфемерным ощущением пустоты, которое давно уже терзает меня изнутри, не давая толком вдохнуть. Я хочу что-то сделать, но не могу, руки опускаются сами собой, снова и снова я обнаруживаю себя на треклятом диване без всякого движения, вновь гоню прочь непрошенные мысли, сама не замечаю, как невольно пытаюсь хватать их, словно воздушных змеек, за длинные нити-хвосты, а они ускользают, и все впустую, опять все впустую. Воздушные змеи растворяются где-то высоко-высоко, а на смену им приходят другие, еще более быстрые, волнующие, суматошные.
Я все разрушила…
Нужно взять себя в руки, двигаться, идти дальше и исключительно вперед, более не оглядываясь туда, где осталась существенная часть меня самой. А апатия пройдет – все проходит, разве может быть иначе? В конце концов, время сотрет из моей головы все болезненные воспоминания, и все станет если не как прежде, то уж точно лучше, чем есть сейчас. Мне некуда бежать, я прочно застряла здесь, в этом городе, в этой квартире; осталось по меньшей мере три года, только после получения диплома я смогу позволить себе исчезнуть отсюда как можно дальше, а может, к тому времени все устаканится само собой, Кайдалов найдет еще сотню таких же глупых смазливых девочек, готовых внимать каждому его слову, а я встречу надежного человека, мы полюбим друг друга и будем счастливы. А не слишком красивая история студентки и ее преподавателя, получившая закономерное завершение на экзамене по математическому анализу, канет в лету, растает под массивным слоем пыли времен.
***
В аудитории было весьма шумно. Войдя внутрь, я привычным движением бросила сумку на парту и опустилась на стул. Рядом немедленно материализовалась Анька, как всегда, с какими-то бумагами в ладонях, собранная и предельно серьезная.
– Зачетку не отдам, – сразу предупредила я. – Придержу у себя до следующего экзамена.
– Да и не надо, – только отмахнулась староста, присаживаясь на соседний стул.
Я с легким недоумением следила за тем, как она разворачивает перед моим носом какое-то глянцевое издание.
– Слушай, так ты реально с нашим Кайдаловым… – Анька запнулась, не решившись продолжить, и только глазами указала на уже знакомый мне снимок, сопровождающий заметку о дне рождения Виктора Кая.
Черт. Я-то думала, все уже забыли об этой досадной статье, так нет же, неосведомленные обнаруживаются до сих пор, и все непременно хотят знать, с какой стати моя физиономия засветилась в такой интересной и неподходящей для меня компании.
– Ань, тебе читать больше нечего?
– Нет, ну серьезно, Мартин, это правда, что ли?