Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 68)

– Что ж, по крайней мере, вы развлеклись.

– Стой, пока я с тобой говорю, – он вновь остановил меня, быстро догадавшись о моем намерении уйти. – Ты не должна была поддаваться эмоциям. На вечер мы пришли вместе, ты и я. Если б я хотел взять с собой кого-то другого, будь уверена, я бы так и поступил. Но со мной была ты. Почему ты об этом не думала? Тебя не должно было волновать все то, о чем говорили мои родственники.

– Но меня волновало. Знаете ли, сложно терпеть, когда вас публично поливают грязью.

– А я ведь почти поверил, что смогу… – он в досаде покачал головой, отступая на шаг назад.

– Человек должен во что-то верить, так что вы определенно на правильном пути.

– Ты даже не представляешь, насколько.

– Боюсь предположить. Извините, Сергей Викторович, я в самом деле опаздываю.

Отведя взгляд, я быстро пошла прочь, не оглядываясь, чтобы проверить, смотрит ли он мне вслед. Сердце билось, словно в эпилептическом припадке, и все норовило пробить беззащитную грудную клетку, но это уже не имело никакого значения. И пусть что-то больно сверлило в груди, а на глаза сами собой наворачивались слезы сожаления, в глубине души я знала, что все сделала правильно.

***

Сессия подкралась незаметно. Все оставшееся время до зачетной недели я целиком и полностью посвятила учебе, на пределе возможностей стремясь наверстать огромное количество неусвоенного материала. Исправно посещала тренировки, пока Марина не сообщила о том, что уезжает до конца этого года, и занятия рукопашным боем временно выбыли из моего плотного графика. С работой тоже все как-то не ладилось, я чувствовала, что все мои труды проходят впустую, еще и необходимость то и дело пересекаться с Женькой добавляла плюсов в пользу того, чтобы расторгнуть договор.

Тот злополучный вечер в ресторане не прошел для меня бесследно еще и по той причине, что буквально на следующий день в продаже появились глянцевые издания разной степени желтизны, обложки которых украшали маленькие заметки о дне рождения известного писателя-фантаста Виктора Кая. Из любопытства я даже купила один из журналов, скрепя сердце полюбовалась на свою перекошенную физиономию и понадеялась, что на этом ужасном снимке меня никто не узнает, но очень скоро девчонки рассеяли мои надежды, сообщив, что по университету начинают ползти странные слухи.

Обо мне и… Кайдалове. Но в большей степени, конечно, обо мне и моем бесстыдном поведении относительно недопустимых контактов с собственным преподавателем.

Кайдалов… С ним мы виделись чаще, чем мне бы того хотелось; совместные пары и случайные встречи в стенах университета не давали мне как следует оправиться и прийти в себя, ведь он то и дело попадался мне на глаза. Больно было видеть его, слышать любимый голос, чувствовать рядом и в то же время понимать, что нельзя просто взять и разнести в пух и прах эту проклятую стену, которую мы построили вместе. Я боролась с искушением загрузить себе в телефон его расписание, чтобы всегда быть в курсе, где он, в какой части университета находится, какие лекции читает, какому курсу, какой группе, сколько в этой самой группе девчонок, особенно симпатичных… Это все походило на манию, тяжелую, трудную, неизлечимую. И все же я не теряла надежды когда-нибудь ее побороть, оттого после очередного звонка мамы с вопросом о моих планах на новогодние каникулы я поспешила на вокзал и купила билет на поезд. Новый год я твердо решила отмечать в кругу семьи, а главное, как можно дальше от этого города и от Сергея.

Однако пока что я стояла возле деканата вместе с остальными своими одногруппниками и терпеливо ждала, когда староста выдаст всем зачетки. Аня вскоре появилась; закрыв за собой дверь кабинета, она помахала перед нами ровной стопкой темно-синих книжек, и ее тотчас облепили наши одногруппники. Мы с Дашкой оставались в стороне, дожидаясь, пока ажиотаж стихнет. Аня подошла ближе и протянула Даше ее зачетку.

– А… – начала было я, выразительно покосившись на Анькины пустые ладони.

– Твоей не было, – пожала плечами староста. – Ее раньше забрали.

– Что? Кто? – растерялась я.

– Понятия не имею.

– Может, куратор? – предположила Дашка, пряча свою зачетку в сумку. – Кто еще, кроме Анюты, мог выпросить у этих деканатских гарпий зачетную книжку?

Она была права, обычному студенту ни за что не отдадут в руки зачетку без старосты или куратора группы.

– Но зачем куратору моя зачетка?

– Девчонки, я, честно, не знаю. Сообщи мне, когда разберешься, ладно? Все, я убежала, – помахав нам обеими руками, Анька скрылась из виду.

Перебросившись с Дашкой недоуменными взглядами, я все же потянула на себя ручку двери деканата и сунулась внутрь. Разумеется, меня тут же выпроводили обратно, сообщив, что зачетки нет, а где она или хотя бы у кого может быть, так и не сказали. В полном обалдении я поплелась на кафедру, отыскала куратора, но тот также ничего не знал о моей зачетке. Чудеса.

Разгадка этой странной тайны не заставила себя ждать. Вечером следующего дня в моей квартире раздался звонок. Гадая, кто бы это мог быть, я с некоторой опаской приблизилась к двери, подозревая, что там может оказаться Сергей… Но в глазок увидела незнакомого мне парня в куртке нараспашку. Подумав, я все же отперла дверь и немедленно стала обладательницей большого конверта и пестрого букетика… незабудок.

– Что это? – оторопело поинтересовалась я, переведя взгляд на курьера, и он ответил равнодушно:

– Вам просили передать.

В конверте четко прощупывалось что-то твердое. Незабудки меня напрягали, ведь, насколько я знала, это весенние цветы, и чтобы достать их зимой, нужно… А, впрочем, я все равно не имела об этом ни малейшего понятия.

– Кто просил? – настороженно спросила я, а курьер начал раздражаться:

– Парень, конечно же.

– Какой?

– Просто парень. Откуда мне знать? Дальше уж вы сами разбирайтесь, – махнул рукой незнакомец, отворачиваясь от моей квартиры.

Проводив взглядом его спину, я захлопнула дверь и тут же, прямо в прихожей развернула конверт. В моих руках оказалась таинственным образом исчезнувшая зачетка, моя зачетка, больше в конверте ничего не было. Растерянно опустив незабудки на полку, я принялась медленно переворачивать листки, пока не добралась до страницы с текущим семестром. И едва удержалась на ногах от внезапного шока. Все зачеты были проставлены в положенных строках.

Я зло ухмыльнулась.

Вот значит, какими средствами мы пользуемся, когда что-то идет не так, как задумывалось изначально. Что я почувствовала, сообразив, что совершенно зря так усиленно готовилась к сессии, которую он легко и просто сдал за меня? Злость. Да, именно злость, потому что мне сразу вспомнились едкие слова фантаста о моей оплате. Выходит, я действительно подыгрывала Кайдалову в обмен на заполненную зачетную книжку… Как дешевка. Виктор Кай говорил обо мне правду. Противную. Мерзкую. Непонятную. Но истинную правду.

Мне хотелось найти Кайдалова и разорвать ни в чем не повинную книжку, швырнуть обрывки ему в лицо, запустить прямо в довольно ухмыляющуюся красивую физиономию, чтобы знал… Чтобы понял, наконец, что не все – далеко не все – мыслят так же, как он сам. Ему не удалось перекроить меня под себя, хотя он старался, да, надо отдать ему должное, старался как мог, и, по-видимому, продолжает странную игру по собственным правилам. А я вновь в роли пешки на его огороженном поле. Меня снова пытаются переставить на другую клетку, опять проводят эти назойливые манипуляции, полагая, что ничтожная фигура в определенное время ударит именно там, где нужно хитроумному игроку.

Я закрыла зачетку и осторожно положила ее рядом с незабудками, занесла руку над букетом, но пальцы дрогнули, когда я коснулась нежных лепестков. Незабудки… Снова какой-то символ? Это должно что-то значить, определенно, выбор букета не случаен, как, впрочем, и все, за что берется великий стратег и математик Сергей Викторович Кайдалов.

Отлично, с другой стороны, все зачеты проставлены, а экзамены будут уже после нового года, теперь меня ничто не держит в этом городе. Можно попробовать поменять купленный билет на более ранний срок и свалить отсюда еще быстрее. Я уеду к родителям… Туда, где нет Кайдалова. Дома я смогу прийти в себя, дома и стены лечат, там мне обязательно станет лучше. Дома все будет совсем по-другому…

Я улыбнулась и резким движением смела цветы на пол.

ЧАСТЬ 2

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

– Тихо, ребят, тихо всем! – лихо вскочив с места, Пашка потянулся за пультом и в пару кликов увеличил звук. С экрана, к которому теперь были обращены взгляды всех присутствующих, по старой доброй традиции вещал президент. Даже балагур Лешка заткнулся, с благоговейным выражением слушая и внимая первому лицу страны, подводящему итоги года.

Моя старая компания. Будучи школьниками, мы частенько собирались все вместе – как парни, так и девчонки – проводили праздники, ссорились, обижались, мирились, переживали животрепещущие истории из личной жизни каждого, но неизменно держались друг за друга, пока нас не развело время и расстояние. После окончания школы многие разъехались учиться кто куда, некоторые из нас подали документы в местные университеты, Лешка, к примеру, успел дважды вылететь и дважды зачислиться вновь. Он всегда отличался крайней несерьезностью и поверхностной заинтересованностью в собственном будущем, чем очень напоминал мне Максима Палыча.