Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 62)

Но теперь, когда он так близко, было слишком легко вновь сорваться с шаткого верного пути на кривую дорожку с ним за компанию…

– Тебя, – его глаза ожидаемо смеялись, и это слегка привело меня в чувство:

– Какой же ты редкий нахал, Сергей Викторович, – нахмурившись, я едва не выронила вазу от возмущения. – Думаешь, можешь притащиться ко мне поздно вечером, вручить какой-то нелепый веник, и я сразу же позабуду, с кем имею дело?

– Тебе никогда не стоит об этом забывать, – с мягкой усмешкой возразил лектор.

– Я и не забываю, – буркнула, выше вздернув подбородок и буквально заставляя себя не отводить глаз от Кайдалова, хотя смотреть на него становилось слишком больно.

Какой же он красивый…

Нет, нет, неправильно, я не должна вестись на него, нужно немедленно взять себя в руки, припомнить все самое скверное, что мне известно об этом человеке и его грязных методах, и выставить нахального лектора за дверь…

Но я знала, что вряд ли смогу это сделать, когда он так близко, когда нас никто не видит, и мне достаточно податься немного вперед… коснуться губами его губ, снова почувствовать восхитительный вкус его головокружительных поцелуев и забыть обо всем на свете в его сильных и таких любимых руках.

– Ты даже не представляешь, насколько права, – услышала я его чуть хрипловатый голос, вскинулась, когда он двинулся ближе, дернулась было в сторону и сама не поняла, каким образом тяжелая ваза выскользнула из моих ослабевших ладоней и грохнулась вниз.

Громкий звон бьющегося стекла резанул по ушам. Судорожно выдохнув, я, не мигая, уставилась на многочисленные осколки под своими ногами, не понимая, как меня не задело, когда Сергей придвинулся вплотную, снова нависнув надо мной, и ласково провел пальцами по моей щеке. В непонимании вскинула голову и тут же поймала на себе его внимательный сосредоточенный взгляд. И, кажется, совершенно пропала…

– Твоя ладонь… – пробормотала слабо, неосознанно касаясь пальцами его пальцев, все еще обхватывающих мою щеку. – На улице так холодно?

– Очень холодно, – тихо подтвердил Сергей, не сводя с меня своих магнетических серых глаз.

– Ты ужасно холодный…

– Это ненадолго, – его палец скользнул по моим губам, приоткрывая их, – ты меня согреешь. Ведь ты… такая теплая.

С этими словами он склонился к моему лицу, убрал за ухо прядь моих волос и мягко коснулся губами моих губ, после чего все вокруг перестало иметь хоть какое-то значение.

***

Привалившись спиной к внешней стенке душевой кабины, Сергей без удовольствия наблюдал за тем, как я, сидя на коленях с ним рядом, щедро поливаю перекисью его ногу чуть ниже колена. Как оказалось, чертова ваза все-таки попала в цель, просто я не сразу это заметила, да и лектор ничего не сказал, по-видимому, даже не почувствовав боли. Если б я случайно не увидела кровь, пропитавшую ткань его штанов и окрасившую разлившуюся воду под нашими ступнями в розоватый цвет, он бы продолжал демонстрировать странное неведение.

– Подожди… Где-то тут у меня должен быть бинт, – вскочив на ноги, я принялась поочередно раскрывать шкафчики, не сразу сообразив, где именно нужно искать аптечку.

– Ерунда, – отмахнулся Сергей. – Не суетись из-за этих царапин.

Но я не слишком прислушивалась к его бормотанию. Вместе с найденной аптечкой вернулась к Кайдалову, опустилась напротив него и принялась старательно обрабатывать порезы.

– Ну вот, кажется, все, – сообщила с сомнением, придирчивым взглядом окинув его ногу пониже закатанной штанины.

– Жить буду? – ехидно хмыкнул Кайдалов, наблюдая за мной, и я тихо засмеялась:

– Еще как будешь…

Собрав окровавленные ватки и бинты, я бросила их в мусорную корзину и принялась убирать разворошенное содержимое аптечки, когда он вдруг позвал меня по имени:

– Марта.

– Да, – я глубоко вдохнула.

– Выгони меня отсюда, – Сергей засмеялся, закидывая голову назад, затылком касаясь стенки душевой кабины. – Понятия не имею, зачем я к тебе приперся. Мне… просто нужно было куда-то деться, понимаешь?

– Понимаю, – осторожно кивнула я, искоса взглянув на него. – У тебя что-то случилось?

– Обычное дело, – он прикрыл глаза, но на губах по-прежнему играла тусклая улыбка. – Очередные недопонимания с дражайшими родственниками, только и всего.

– И ты решил провести вечер в клубе… – подхватила я.

– Дурацкая была идея, раз в итоге я оказался здесь, с тобой.

Его голос звучал все тише, он уже совсем клевал носом, и я, глядя на него, негромко вздохнула:

– Вот что, идем, уложу тебя спать. Уже совсем поздно.

Кайдалов засмеялся, словно я сказала что-то на редкость забавное, но не сделал ни единого движения, продолжая сидеть на полу возле душевой кабины. Я наклонилась, чтобы помочь лектору подняться, но едва коснулась его предплечья, как он вдруг открыл глаза и резко дернул меня к себе за руку, вынуждая опуститься рядом.

– Они всегда хотели, чтобы я стал кандидатом наук, – неожиданно просипел он, нашаривая своей ладонью мою руку и сжимая ее. – В нашей благочинной семейке все, как на подбор, уважаемые профессора с говорящей репутацией и километровыми научными талмудами за спиной, один только я все еще выбиваюсь из общей картины.

Я замерла, поглядывая на наши переплетенные ладони, вслушиваясь в каждое его слово и чувствуя, как мое сердце с бешеным стуком колотится о грудную клетку.

– Не спрашивай, зачем я пошел у них на поводу и связался с этой дрянной работой. Наверное, все-таки хотел доказать, что тоже чего-то стою. Что я не так уж сильно отличаюсь от них и при желании могу стать таким же, – он снова засмеялся, но смех его теперь походил на неясный хрип. – Только это неправда. И никогда не было правдой.

Не перебивая его, я подтянула колени к животу, устраиваясь поудобнее возле его бока, но так, чтобы не потревожить Сергея, не сбить с мысли. Его внезапная тяга к откровениям настораживала, но в то же время вызывала желание слушать дальше и как можно дольше, его голос звучал тихо и плавно, лаская мой обострившийся слух.

– Конечно, неправда, – со смешком продолжил он. – Какой из меня доктор наук? Это просто смешно.

– Если ты чувствуешь, что это не твое, почему не уйдешь из университета? – негромко спросила я, подняв взгляд к его лицу.

– Потому что тогда они все откажутся от меня, – смех перешел в гортанный хохот. – Так уж устроен этот мир, человек существо социальное и не может существовать без семьи, а я в этом смысле не исключение. Они всегда будут важной частью моей жизни. Хотя с моей развеселой семейкой можно запросто сойти с ума.

– Сергей… – позвала я, не дождавшись, когда он снова заговорит, и услышала тихое указание:

– Молчи.

Одной рукой он притянул меня к себе и легонько коснулся подбородком моих волос. Я застыла, ощущая, как дыхание перехватывает, а по телу медленными волнами расползается приятная дрожь от его объятий.

– Почему ты пришел ко мне? – спросила чуть дрогнувшим голосом, не обращая внимания на неудобную позу, в которой замерла, не желая отстраняться от него.

– Не знаю, – даже не видя его лица, я чувствовала, что Сергей улыбается. – Может, ты звала меня? Может, я получил твое невербальное приглашение?

– Может быть…

– Или я просто знал, что должен к тебе прийти, – его ладонь пробралась под край моей пижамы, отрывистыми касаниями пробегаясь по коже.

– Это неправда, – выдавила я нехотя, очень стараясь не думать о его руках на своем теле. – Ты должен был прийти к той… другой. О которой говорила мне Алла.

– Ты дурочка, – засмеялся Кайдалов, пальцами поддевая атласную ткань моей пижамы. – Сколько ты знаешь Аллу? Почему ты веришь ей, а не мне?

– Потому что… – я закусила губу, испытывая что-то похожее на отчаяние. – Потому что ты мне уже лгал. Поверить ей легче, чем тебе…

– Это было давно, – вдруг проговорил Сергей, оставив мое замечание без ответа. – Она действительно Алкина подружка, красивая и стервозная девчонка, я еще пацаном запал на нее. Страшные вещи творил, сейчас стыдно вспомнить. Она же велась исключительно на должности и тугие кошельки. Ни того, ни другого у меня тогда не имелось, так что ловить с ней мне было нечего, и я оставался для нее глупым братом лучшей подруги. А потом, когда уже потерял надежду добиться взаимности и пошел на поводу у папы с дядюшкой, занялся карьерой, написал несколько научных трудов сомнительной ценности, она вдруг сама обратила на меня внимание. Внезапно оказалось, что с ней рядом нет более подходящего человека, во всяком случае, она пыталась сказать мне что-то подобное. Моя любовь к ней выдержала примерно полчаса в туалете одной из местных кафешек, после чего сдохла там же, – он фыркнул, качая головой. – Примерно тогда же меня совсем отпустило. Я понял, что любовь – это вообще не для меня. Мне стало скучно и… как-то все равно.

Я слушала его, бездумно глядя на кучку осколков стекла, плавающих в воде, которую никто не удосужился убрать, и чувствовала, что с каждым словом Кайдалова от меня словно отлетает кусочек-другой. Мне не слишком хотелось вникать в подробности его прошлых интрижек, и все же я стала понимать его чуть лучше, чем до этого разговора.

– Не слушай меня, – внезапно велел Сергей, слегка оттягивая мои волосы, вынуждая поднять к нему лицо и взглянуть в его глаза. – Тебе нахрен все это не нужно.