Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 61)

Кусаю губы, сосредоточенно размышляю, открываю новую вкладку и перехожу на сайт нашего университета. Кафедра математики и естественнонаучного образования… Кайдалов Сергей Викторович, старший преподаватель… Годы учебы и… все. Никакой информации, впрочем, это как раз объяснимо.

Фотографии тоже нет. В досаде закрываю вкладку, несколько секунд думаю над новым запросом, после чего открываю список всех преподавателей с нужной кафедры и по очереди забиваю незнакомые имена в поисковую строку. Кажется, в этом нет смысла, мои действия смахивают на нехорошую одержимость, даже паранойю, но сейчас мне плевать. Я хочу узнать о Кайдалове что-то еще, что-то новое, чего не знала прежде. Я просто хочу найти хоть что-то о нем.

Удача приходит неожиданно. По запросу «Еремеев Никита Валентинович» я нахожу страницу незнакомого мне преподавателя с нужной кафедры, пролистываю фотки. Молодой, по виду чуть младше Сергея, тоже темноволосый и довольно симпатичный. Переключаю еще несколько его фотографий, на экране появляется снимок из клуба, и в первые пару секунд я попросту не верю своим глазам – этот самый Никита Валентинович весело улыбается в камеру, а рядом с ним находится Кайдалов. Жадным взглядом впиваюсь в расслабленные черты его лица, более не обращая внимания ни на Никиту, ни на обстановку неизвестного клуба. Я все-таки сделала это, я нашла больше, чем надеялась, теперь у меня есть его фото…

Услышав короткий звук входящего сообщения, я машинально щелкнула мышкой по всплывающему окну и с досадой увидела открывшийся диалог с Женькой.

Евгений: «Что это мы не здороваемся?»

О чем он вообще?

Мартина: «В смысле?»

Евгений: «Видел тебя в универе. Прошла мимо, даже не поздоровалась».

Мартина: «Извини, я тебя не заметила»

Евгений: «Ну, разумеется…»

Оставив сообщение без ответа, я нажала на «крестик» в углу окна и продолжила изучать страничку Никиты Валентиновича Еремеева, но больше фотографий с Сергеем у парня не обнаружилось.

Отодвинувшись от экрана, я с силой потерла лицо, задержав взгляд на развернутом снимке Никиты с Кайдаловым. Я не видела ни фона, ни других людей на фото, смотрела только на Сергея, не отрываясь, впитывая в себя каждую черточку его поистине совершенного лица, с мучительной ясностью вспоминая, как касалась его пальцами, проводила губами, так, словно имела на это полное право. Глубокие серые глаза, ресницы, сведенные в улыбке губы… Я не знаю никого лучше него. И, на мой взгляд, он идеален… Приблизив изображение так, чтобы был виден только Кайдалов, без Никиты Еремеева, я зависла без движения, не в силах оторвать взгляд от его лица. Сейчас мне казалось, что он смотрит не в фокус чьей-то камеры, а именно на меня, и неважно, что в момент появления этого снимка мы даже не были знакомы.

Вновь характерный писк входящего сообщения.

Евгений: «Я говорил с Максом. В последнее время вы сдружились с его Сашкой?»

Мартина: «Ну и что?»

Евгений: «Да так, переживаю за их отношения. Вдруг ты надоумишь девчонку к бунту?»

Пару секунд я сидела, просто пытаясь подобрать отвисшую челюсть, не представляя, к чему он мне это написал.

Мартина: «Что ты хочешь этим сказать?»

Евгений: «Не обижайся. Просто ты девушка себе на уме с быстро меняющимся настроением. Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать. Я немного беспокоюсь за Сашку».

Мартина: «Не беспокойся»

Надо же, вот придурок.

Евгений: «Не хочешь прогуляться? Я мог бы к тебе приехать»

Какой неожиданный переход. Я хмыкнула, размышляя, на какой ответ он рассчитывает – неужели по его логике мне нужно сейчас согласиться?

Мартина: «Не стоит. Лучше потрать свободное время на свою программу, будет больше толка»

Я не стала читать следующее Женькино сообщение, уже понимая, что он просто пытается найти повод меня зацепить и вновь вывести на эмоции, вместо этого щелкнула по иконке с сохраненным изображением и снова впилась глазами в фото Сергея.

А ведь я люблю его… Черт возьми, я действительно его люблю. А ему плевать на мои чувства, он просто не отказывается поиграть с моим телом. Его жар заставляет мою кожу плавиться, а сердце содрогнуться от скрытого холода его искусственных прикосновений. Моя любовь безнадежна и не взаимна, но я не могу по собственной воле от нее отказаться.

Вновь звук нового сообщения – наверняка опять Женька. Чувствуя нарастающее раздражение, я просто закрыла вкладку браузера, захлопнула ноутбук, включила телевизор, выбрала какой-то глупый попсовый музыкальный телеканал и, вполуха прислушиваясь к задорным напевам, полезла в шкаф за новым полотенцем.

Неторопливо приняла душ и натянула атласную пижаму, разобрала диван, накинула поверх простыни пару пледов и опустилась туда же. По телевизору крутили очередной глупый клип на популярную новинку, мне стало скучно, я сильнее укуталась в плед и потянулась к пульту, как вдруг раздался звонок в дверь.

ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

Почему-то я сразу подумала о Малыше – он иногда чудил, заваливаясь ко мне после полуночи, правда, в такие дни у меня ночевала Дашка, так что появление ее братца было более-менее обоснованным. Но сегодня Максу незачем ко мне приходить, и я плавно переключилась на Кайдалова, не веря всерьез, что за дверью действительно окажется лектор, но чувствуя, как при мысли об этом сердце начинает биться ощутимо быстрее.

Теряясь в догадках, я сползла с дивана, край пледа потянулся по полу следом за мной. Машинально отбросив волосы со лба на затылок, приблизилась к двери, посмотрела в глазок и отшатнулась в замешательстве, увидев цветы. Женька, подумала обреченно, закатывая глаза и отпирая замок, гоня прочь малодушную мысль притвориться глубоко спящей и не открывать ему дверь.

Повернув ручку, я сделала шаг вперед и замерла с глупым видом, во все глаза вытаращившись на позднего визитера, потому что на пороге оказался вовсе не Женька. Ладонью уперлась в дверной косяк, испытывая сильную потребность в дополнительной опоре. Напротив меня, привалившись плечом к внешней стене, с букетом в руках стоял Сергей. Он молчал и просто смотрел в мои глаза, а я так растерялась, что не могла выдавить из себя ни единого слова.

– Держи, – усмехнувшись, лектор сунул букет мне в руки, легко отодвинул меня в сторону и вошел внутрь, по-хозяйски запирая входную дверь.

– Ты… – я вновь замолчала, растерянно глядя на цветы и не понимая, что с ними делать. Теперь, когда Сергей оказался так близко, я улавливала исходящий от него смутный запах алкоголя, что, в общем-то, многое объясняло, но только не его странное желание подарить мне букет. На Кайдалова это совсем не похоже.

– Ну-ну? – поторопил меня лектор, уже успев стащить с себя куртку.

– Что это за цветы? – глупо поинтересовалась я, хотя еще секунду назад не собиралась об этом спрашивать.

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Сергей. – Какая-то бабуля торговала ими прямо возле ночного клуба. Наверное, думала, что нашла прибыльное местечко для своего бизнеса… Зря. Оттуда выходят уже в бессознательном состоянии, не замечая ничего вокруг, так что она проторчала бы там со своим веником до следующего вечера, если б я ей не подвернулся.

– Ну и кто так говорит? – вздохнула я, прижимая к себе цветы. – Мог бы соврать, что купил их специально для меня, а вовсе не из сострадания этой бабуле.

– Для тебя, – усмехнулся лектор, и я очень серьезно кивнула:

– Спасибо.

– Может, сунешь куда-нибудь этот веник?

– Может, – не стала я спорить.

С осторожностью опустив букет на тумбочку у зеркала, я прошла в ванную и принялась набирать в вазу воду, когда внезапно почувствовала прохладные ладони на своей талии и вздрогнула, едва не выпустив сосуд из рук.

Прижавшись ко мне со спины, Сергей маетно потерся щекой о мои волосы. Я на мгновение прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях, чувствуя, как его пальцы касаются моего живота, и сильнее перехватила злополучную вазу, которая становилась все тяжелее. Мельком покосилась в зеркало над раковиной и замерла, почти не мигая, встретившись с отражением его горящих потемневших глаз. Он смотрел на меня, не отрываясь, сжимая в своих объятиях так сильно, что становилось практически невозможно дышать. Холодная вода давно лилась через края вазы, стекая по моим пальцам вниз, а я все не могла перестать смотреть на него, сбросить с себя завороженное оцепенение и закрутить-таки вентиль.

Он сделал это сам; не прекращая держать меня взглядом в отражении зеркала, медленно провел рукой по моей руке от локтя к ладони, мягко сжал мои ледяные пальцы и сам закрутил кран. Шум льющейся воды прекратился, стало очень тихо.

– Хватит, – мой голос заметно дрогнул. Не выпуская вазу из рук, я резко развернулась к Кайдалову с намерением отбрить его, но тотчас оказалась вдавленной в край раковины, а он навис сверху, и только ваза мешала ему подобраться ко мне вплотную.

– Ты не хочешь, чтобы я прекращал, – шепнул резонно, проводя мокрыми ладонями по моим плечам сверху вниз.

– Чего ты добиваешься? – тихо выдохнув, одними губами пробормотала я, стремительно теряя свою недавнюю решимость задвинуть подальше глупые мечты о том, что все между нами могло сложиться совсем по-другому, и больше не позволять ему водить себя за нос.