Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 49)

– Хочу увидеть тебя обнаженной, – вдруг заявил мне Сергей, резко прервав поцелуй.

Игра совсем перестала таковой являться, это я поняла сразу же, как только его голос мягкой хрипотцой проник в мое сознание. В горле пересохло, я с трудом дышала, вырывая скудные порции воздуха в перерывах между длинными поцелуями. Впрочем, продолжалось это недолго; подкрепляя свои слова действием, Сергей уже вплотную занимался моим бельем. Подсунув ладонь мне под спину, нащупал застежку и весьма ловко поддел ее, избавляя меня от лифчика. В один момент я просто поняла, что лежу под ним практически без всего, а он без тени стеснения рассматривает мою грудь...

– Этот паук… что-то означает? – чуть севшим голосом спросил лектор, пальцами оглаживая контур моей татуировки.

– Нееет… – простонала, чувствуя, как клубок внизу живота сворачивается все туже. – Совсем ничего. Это… просто рисунок.

– Почему паук?

– Красиво. Необычно. Мне так казалось…

– Это не просто рисунок… ты знаешь ведь, правда? – вкрадчиво поинтересовался Сергей, я собиралась уточнить, что он имеет в виду, но он заткнул мне рот головокружительным поцелуем, глубоко проникая языком, и больше в тот вечер я уже не задумывалась ни о татуировках, ни о пауках, ни о прочих бессмысленных глупостях. Все исчезло. Кроме него и меня.

Сейчас беспорядочные мысли, вихрем летавшие в моей голове еще некоторое время назад, казались глупыми, даже несуразными. Может, мне все же удастся привлечь его, ведь что-то заставляет Кайдалова появляться рядом со мной снова и снова? И то, что он звонил мне вечером со своего номера… Неужели собирался пригласить в клуб? Или просто сказать, что соскучился и хочет меня увидеть…

Что мне мешало вовремя включить чертов звук и поговорить с ним? Сэкономила бы себе парочку нервных клеток и несколько долгих часов без него.

Последние мысли покинули меня, когда Сергей провел рукой вдоль моего бедра и, повторив настойчиво:

– Хочу увидеть тебя обнаженной, – резко сорвал с меня тонкие черные трусики и тяжело выдохнул, не отрывая жадного взгляда от моего распластанного перед ним тела.

– Вот так.

Задержав ладони на полушариях моей груди, он медленными движениями провел пальцами вдоль моего живота, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Казалось, он исследовал каждый сантиметр моей горящей от его прикосновений кожи, но взгляд его при этом то и дело возвращался к моему лицу. Он хотел видеть мою реакцию, почти не мигал даже, наверняка не желая пропустить ни одной случайной эмоции.

– Ниже… – вполголоса пробормотала я, понимая, что еще немного, и меня попросту разорвет от стирающего разум желания его прикосновений.

– Вот так?

Не сводя с меня подернутых дымкой глаз, он скользнул ладонью между нашими телами, еще дальше, пальцами прокружив вокруг набухшего клитора. Инстинктивно сжав бедра, я до боли закусила губу и вцепилась ногтями в мягкий ворс ковра, не в силах выносить его нарочитой медлительности, с какой он намеренно изводил меня, играясь, слишком оттягивая момент, в ожидании которого я все пыталась потереться о его руку и заставить его быть активнее…

Стремясь побыстрее перейти к действиям, желая слиться с ним, почувствовать его внутри себя, до стона, до дрожи, я решительно схватилась за его ремень, кое-как расправилась с застежкой и потянулась к ширинке, дергая молнию на джинсах, которые стали ему слишком тесными. Спустив их ниже вместе с боксерами, я сжала в ладони пульсирующий член и двинула рукой, слыша такой необходимый мне стон, сопровождающий мое имя:

– Марта…

– Сейчас… – мне невыносимо хотелось прервать изнурительную прелюдию. – Пожалуйста… Я больше не могу…

Не отрываясь от меня, Сергей сунул руку в карман, но, не обнаружив искомого, даже слегка притормозил.

– Все в порядке. Я на таблетках, – шепнула ему чистую правду. Раньше в этом не было никакой необходимости, но теперь, когда в моей жизни появился Кайдалов, стоило заранее позаботиться о неминуемых последствиях, которые были не нужны ни мне, ни ему.

И я, стирая заминку, совсем потащила с него чуть спущенные джинсы, Сергей охотно мне помогал, не забывая одновременно выжигать пламенные искры на моем теле. Смутно сознавая, что надолго меня попросту не хватит, я сомкнула ноги на его пояснице и двинула бедрами вперед.

Когда он вошел в меня, растягивая изнутри, заполняя собой, я, не сдерживаясь, громко застонала, непроизвольно вонзаясь пальами в его спину. Сергей со мной, во мне… лучшее, что я когда-либо испытывала в своей жизни. Те прошлые разы с ним не в счет, лишь здесь и сейчас мы по-настоящему свободны и можем вытворять все, что угодно и как угодно, пить друг друга до самого дна, срывая горло, не боясь за сохранность своей шаткой репутации. Впрочем, кто теперь об этом заботится? Сергею плевать на мнение окружающих, а мне… уже все равно. Только с ним, лишь бы с ним.

Он двигался во мне все быстрее, постепенно ускоряя заданный темп, и каждое его движение уносило меня дальше и дальше, куда-то за пределы разумного. Я выгибалась от бесконечно острого удовольствия, глубже впивалась ногтями в его плечи, все сильнее притягивая к себе, двигая бедрами в такт его проникающим движениям, не в силах насытиться им, утолить свою жажду. Наконец-то нас ничто не сдерживало – мы остались вдвоем в моей квартире, и вокруг не было никого, кто мог бы помешать нам в самый ответственный момент. Я чувствовала эту пленительную свободу, раскрывалась все сильнее, позволяла волнам наслаждения подбрасывать мое разомлевшее тело, краем сознания фиксируя какие-то непонятные слова, льющиеся мне в ухо самым невероятным, самым любимым голосом. Сейчас я при всем желании не могла разобрать ни единого слова, но это было неважно, неважно…

Напряжение внизу достигало своего предела. В последний раз сжавшись, я выгнула спину и, чувствуя, как стремительно лечу куда-то глубоко в бескрайнюю пропасть, затряслась от нахлынувшего оргазма, закричала, и он незамедлительно коснулся ладонью моих губ, приглушая крик.

Меня разрывало на сотню мельчайших частиц; что-то неясное, до сих пор тихо дремлющее внутри, вдруг прорвалось, проросло корнями глубоко, прямо в душу, и я, корчась в сладкой агонии, уже знала наперед – удалять эти корни будет больно, невыносимо больно.

Еще движение, и Сергей присоединился ко мне, шумно дыша, смыкая ладони на моем расслабленном теле, придавливая меня собой не в силах восстановить дыхание. Мы лежали в обнимку прямо на полу, закрыв глаза и успокаивая бешеное сердцебиение. Мне казалось, что отныне все так и будет, он рядом и я в объятиях самого потрясающего мужчины на свете, а все остальное – лишь фоновая блажь…

Кайдалов пошевелился, его ладонь накрыла мою грудь, едва сжав сосок, и смутное предчувствие, что сегодняшней ночью мне вряд ли удастся поспать, получило свое воплощение…

***

Будильник ожил, как обычно, в половине седьмого утра. Я сонно заворочалась, не понимая, почему по меньшей мере половина моего тела обездвижена, и только протерев сонные глаза сообразила, что Сергей подгреб меня под себя и для верности устроил руку на моей талии. Тотчас вспомнилась долгая бессонная ночь и это нескончаемое сладостное безумие, схлынувшее всего каких-то пару часов назад. Лишь мельком вспомнив о том, что происходило в этой комнате до самого рассвета, я почувствовала, как кровь прилипает к моим щекам.

Будильник все звенел и звенел. Я попыталась выползти из-под Кайдаловской руки, чтобы отключить его, и в конце концов мне это удалось. Отыскав телефон, я вырубила назойливый звук, обернулась к постели и тут же поймала на себе сонный взгляд своего любимого преподавателя, лежащего с таким видом, точно это я нахожусь у него в гостях, а не наоборот.

Судя по расслабленной позе, лектор вообще не собирался никуда двигаться.

С ума сойти… это не выдумка и не блаженная фантазия, Сергей Викторович Кайдалов лежит в моей постели, и наступившее утро мы встречаем вместе. Обалдеть! Это уже не яркие встречи в малоподходящих местах и даже не жаркий тет-а-тет на запертой кафедре, это… Нет, не отношения, но… уже нечто более определенное.

– Ты чего вскочила? – лениво поинтересовался Сергей, и я постаралась стереть дурацкую мечтательную улыбку со своего лица.

– Будильник, – сообщила так, точно это все объясняло. Впрочем, Кайдалов понял.

– Первая пара?

– Да. А у тебя?

– Стоит какая-то… – он потянулся и со вздохом сел в постели.

А я вдруг очень некстати подумала о том, что мы сейчас напоминаем ту самую парочку из известного анекдота: «– Почему вы опоздали на пару? – Дорогой, ты же сам меня не разбудил!»

Не удержавшись, я фыркнула, но, поймав недоуменный взгляд Кайдалова, тут же напустила на себя серьезный вид, что оказалось непросто, ведь, кроме длинной футболки, на мне больше ничего не было.

– Я в душ, – сообщила и, не дожидаясь ответа, спешно скрылась за дверями ванной.

Да, тут мы вчера тоже побывали. Признаться, я никогда не думала, что будет… что вообще бывает вот так. Целую ночь напролет Кайдалов наглядно и обстоятельно демонстрировал мне, что значит много времени и отсутствие нежеланных свидетелей; в какой-то момент я думала, что попросту не переживу свалившегося на меня запредельного счастья и умру прямо под своим преподом. Нет, серьезно, кажется, я больше никогда и ничего не захочу – мне и передвигаться стоит больших трудов…