Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 4)

Не дожидаясь моей реакции, Женя подошел ближе, приподнял мое лицо за подбородок и мягко прижался губами к моим губам. С трудом прогоняя оцепенение, я медленно обвила руками его шею.

– Я уже думал, ты не приедешь, – сказал Женька, как только мы отстранились друг от друга.

– Так ты мне место караулил?

– Конечно, тебе. Мой вон уже полчаса в одиночестве прохлаждается, – Женька кивком головы указал на стоящий по соседству джип, а я смутно припомнила, что именно на этой машине он подвозил меня вчера до подъезда.

– Слушай, я не знала, что ты будешь меня ждать. Я ведь могла приехать и ко второй паре, и к третьей...

– Это я уже потом сам сообразил.

– Ты мне лучше заранее звони, – немного помолчав, предложила я.

– Только если ты оставишь мне номер своего телефона.

Да, точно.

– Я не помню его наизусть. Давай я тебе наберу, – предложила, вытащив из сумки свой мобильник.

Кивнув, Женька принялся диктовать цифры, которые я вбила в поле, набрала и, дождавшись, когда его мобильник разразится одной из узнаваемых песен «Бомжей», нажала клавишу сброса. Подняв голову, случайно скользнула взглядом за спину парня и заметила проходящего мимо мужчину в джинсах и длинном распахнутом пиджаке.

Сергей Викторович Кайдалов, мысленно воспроизвела его имя. Я сразу его узнала, да и не могла не узнать. Кайдалов заметно отличался от всех остальных наших преподов, а уж со студентом его и подавно нельзя было спутать.

Странно видеть его здесь; насколько мне известно, для машин преподавательского состава оборудованы специальные парковочные места вблизи университета, и свой автомобиль он должен оставлять именно там.

– Что собираешься делать вечером? – Женька легонько дернул меня за рукав блузки, возвращая себе мое внимание.

Скользнув по парню рассеянным взглядом, я вновь оглянулась в ту сторону, где скрылся Кайдалов, но припаркованные машины закрывали весь обзор.

– Еще не знаю.

– Тогда я попытаюсь взять на себя организацию твоего досуга. Скажем… к восьми заеду за тобой, – подытожил Женька, и я просто кивнула.

– Кайдалов пару минут назад проходил здесь, – сообщила невпопад и, поймав изумление в глазах парня, сочла нужным пояснить. – У меня он первую пару ведет.

– Все, все, идем на учебу, – шутливо отшатнулся Женя.

Прежде чем разойтись по разным корпусам, пару минут мы увлеченно целовались возле пустующей гардеробной, и в итоге я бежала к аудитории под аккомпанемент въедливого звонка. Остановившись у нужной двери, перевела дыхание и, машинально пригладив ладонью волосы, осторожно просунулась внутрь. Сергей Викторович стоял перед моими однокурсниками, а не за кафедрой, и что-то рассказывал шутливым тоном. Скользнув по мне равнодушным взглядом, буркнул: «Проходите» и вновь вернулся к прерванной теме, не имеющей никакого отношения к предмету и вообще учебе.

Пробежавшись глазами по аудитории и не найдя Дашку, я опустилась на свободное место в третьем ряду, чтобы не нарушать дисциплину. Черт, так близко к преподу, теперь хочешь, не хочешь, а лекцию придется писать. Это за «верхними» никто не наблюдает, а всех сидящих снизу видно распрекрасно.

Стараясь особо не шуметь, я вытащила из сумки тетрадь и ручку, достала телефон и, быстро отключив звук, положила его рядом с письменными принадлежностями.

– Ну что, какие будут предложения? – громко спросил Сергей Викторович.

– А давайте сегодня просто пойдем по домам? – лениво затянул кто-то с верхних рядов.

Кайдалов усмехнулся, с интересом устремив взгляд к инициатору этого поистине шикарного предложения.

– Ну что вы, Павел, как я могу отпустить вас домой? Вот представьте: идете вы сейчас такой довольный по коридору, следом вся ваша группа, а навстречу вам наша завкафедрой. И спрашивает она у вас – а откуда такая внушительная делегация следует? А вы ей – нас Сергей Викторович отпустил. И будут у Сергея Викторовича большие проблемы с обоснованием такого решения, – лектор в притворной задумчивости поцарапал щетинистый подбородок. – Нет, мне не нравится. Лучше уж вы прямо сейчас раскроете свои тетради, а я чего-нибудь вам надиктую.

– Зачем диктовать? – подала голос девушка рядом выше. – Может, мы с вами просто поговорим о чем-нибудь?

Сергей Викторович небрежно привалился бедром к преподавательскому столу и нашел глазами студентку.

– Может, – согласно кивнул он. – Предлагайте тему.

В аудитории снова повисла тишина – тем для разговора с преподавателем, не касающихся учебы, никто придумать не мог или не спешил озвучивать на всю аудиторию.

– Вот и поговорили, – весело подытожил Кайдалов спустя минуту. – Раз больше ни у кого нет свежих идей, отрывайте свои листочки и записывайте то, что я буду вам диктовать.

– Почему листочки? – удивленно поинтересовался какой-то парень.

Кайдалов обернулся; теперь он стоял полубоком к внемлющей аудитории. Его глаза заблестели, губы дернула легкая ухмылка.

– А что, у вас есть с собой тетрадь по моему предмету? У вас вообще она есть? Вы начинаете пугать меня, товарищ студент.

– Ну что вы так плохо о нас думаете, – протянул все тот же парень.

- В данный момент я думаю о теме сегодняшней лекции. Вы знаете, что на самом деле соединяет людей вне зависимости от возраста, статуса, религии и политических убеждений? Я вам скажу. Математический анализ – connecting people.

Я с трудом сдержала улыбку, поймав себя на мысли, что, кажется, начинаю понимать, почему об этом мужчине постоянно говорят в тесных студенческих группках. Он и вправду неординарный, не такой, как все остальные. Остроумный, с проблескивающим чувством юмора, довольно обаятельный, способный всего парой метких фраз расположить к себе людей. Он может без особых усилий завладеть вниманием целой аудитории и не сорвать при этом голос, что удается далеко не всем нашим преподавателям. Эти качества дорогого стоят, а уж в совокупности им вовсе цены нет.

Не подозревая, что в полку симпатизирующих ему вновь прибыло, Сергей Викторович принялся зачитывать лекцию. Он не спешил, как многие наши преподаватели, и повторял каждое предложение по нескольку раз, отвечал на редкие вопросы студентов, а затем вновь без запинок возвращался к прерванному конспекту, чтобы продолжить с того же места, где остановился. Для меня это было удивительно, учитывая, что Кайдалов не пользовался учебниками или пособиями. Он диктовал сведения без учебных материалов в руках; медленным шагом ходил от окна к столу, от стойки до двери, приближался к доске, чтобы начертить формулу, ни разу не сбился с мысли и ни разу не заглянул в учебник. Как он умудрялся запомнить так много, лично я совершенно отказывалась понимать.

Ручка в моей ладони мелькала очень быстро, сказывались многочисленные тренировки с остальными преподавателями, не столь лояльными к бедным студентам. Дописав очередное предложение, я отрывала взгляд от исчерканных матановскими формулами листков в ожидании продолжения. Я могла сколько угодно рассматривать лектора, стараясь делать это незаметно, пока тот несколько раз повторяет одно и то же.

Он вел себя слишком раскованно, слишком свободно; внимание со стороны студентов нисколько его не смущало, не доставляло видимого дискомфорта, не сбивало с намеченной мысли. Я бы на месте преподавателя бледнела, волновалась, сжималась в клубок, втягивала голову в плечи… что там еще… Но это я. Кайдалов определенно принадлежит к прямо противоположному типу людей, наслаждающихся излишним вниманием к своей персоне. Он равнодушно относится к прицелам чужих глаз, он уверен в себе, отлично знает свой предмет и может донести материал в доступной форме для всех присутствующих в аудитории студентов. В его взгляде мне чудится даже легкий намек на скуку, когда он смотрит на университетский двор за окном, наверняка представляя себя там, у круглого фонтанчика, вне стен замкнутой душной аудитории.

Словно прочитав мои мысли, Сергей Викторович, не прекращая диктовать лекцию, повернул в сторону оконную ручку, впуская внутрь помещения свежий сентябрьский воздух.

***

С Женькой мы встретились вечером; ради такого события мне даже пришлось пожертвовать тренировкой. Он позвонил в районе пяти и предложил заехать за мной, однако я отказалась, сообщив, что сама прекрасно доберусь до места. Возле зеркала прокрутилась около полутора часов, одно за другим отсеивая имеющиеся в гардеробе платья, и в итоге остановилась на том, которое мерила первым. Платье само по себе мне не слишком нравилось, но оно отлично сидело по фигуре, подчеркивая длину ног, которые, на мой взгляд, длинными вовсе не являлись.

Придирчиво оглядев свое отражение, я собрала волосы на макушке, нахмурилась, снова распустила. Подкрасила глаза, затем, поколебавшись, стерла слишком яркие тени и оставила только тушь.

В итоге за всеми сборами я не заметила, как пролетело время, и на встречу явилась с небольшим опозданием, но Женька не стал заострять на этом внимания. При виде меня он вскочил со скамейки и с широкой, немного глуповатой улыбкой двинулся навстречу. Мы неспешно бродили по аллеям под тенью раскидистых деревьев и болтали о всяких пустяках. Женька рассказывал о себе, в основном о своей работе в студенческом совете и репетициях группы. Также вскользь обронил о том, что занимается разработкой программ для учебных сайтов. Мне, в свою очередь, нечем было поделиться, разве что поведать о тоскливо протекающей учебе, ежедневных тренировках и бесконечных дураковаляниях с подругами. Как ни крути, а на фоне Женьки я даже самой себе начинала казаться слишком… пустой, скучной, ограниченной.