Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 39)
– Тебе с ним не встречаться.
– А тебе?
Мои руки исходили мелкой дрожью, пока я силилась повернуть ключ и завести двигатель. Сергей наблюдал за моими действиями с нескрываемой усмешкой, но почему-то воздерживался от ядовитых комментариев.
– Хватит, – повторила я уже настойчивее.
– Хватит, так хватит, – неожиданно легко согласился Кайдалов, с удобствами откидываясь на мягкую спинку сиденья, и демонстративно пристегнул ремень безопасности.
Моя машина медленно ползла вдоль практически опустевшей университетской парковки и вскоре притормозила у въезда на главную дорогу. Признаю, слегка перенервничав, я глупо замешкалась с поворотом, и когда, наконец, сумела влиться в общий поток, сзади послышались возмущенные сигналы других водителей.
Сергей фыркнул, но опять-таки ничего не сказал.
– Куда тебя подвезти? – спросила я, очень стараясь сконцентрироваться на дороге, а не на том, кто сидит рядом и вовсю забавляется моей неуклюжестью.
– Давай к Комсомольскому, дальше покажу.
Я вела машину в указанном направлении, не превышая скоростного режима – и без того велик был риск свернуть не туда или куда-нибудь угодить. То, что Кайдалов сидит рядом и наблюдает за мной, ужасно напрягало; он был похож на инструктора по вождению, строгого, требовательного и… неимоверно сексуального. Напряжение внутри меня и так достигло зашкаливающего предела, я чувствовала себя, словно на иголках, цеплялась пальцами за рулевое колесо и избегала лишний раз посмотреть на Сергея.
Попробовала отвлечься на музыку. Закончившаяся песня сменилась следующим треком моей любимой группы, и стало совсем невыносимо.
– Не гони, – ровным тоном распорядился Сергей, когда я, зазевавшись, не заметила, что сильнее вжала педаль газа в пол.
– Что?.. – мне показалось, я ослышалась.
– Говорю, скорость сбавь, – теперь его голос здорово напоминал интонацию моего инструктора: требовательный, не терпящий ни малейших возражений от неумелого ученика.
Не знаю почему, но я подчинилась и чуть оторвала ногу от педали газа, послушно сбавляя повышенную скорость. Сердце сделало резкий скачок вверх, чарующий голос солистки Garbage здорово бил по оголившимся нервам.
– Не лезь на обгон, – все тем же непререкаемым тоном говорил Сергей, за какую-то секунду умело переоблачившись в шкуру моего инструктора по вождению. – Видишь же, тот козел сзади тебя поджимает.
Хотелось громко возмутиться, послать зарвавшегося препода ко всем чертям и сделать с точностью наоборот, но я продолжала смиренно выполнять его требования, не совсем понимая, как ему удается воздействовать на меня против моей воли. Чувствовала отяжеляющую маетность в груди, не могла перечить, не могла даже произнести ни одного резкого слова ему в ответ.
Меня словно сковало.
– Расслабься, – бросил Кайдалов.
В тот же миг я почувствовала, как его твердая ладонь ложится на мою ногу, плавно проскользнув вверх и замирая у края юбки. От неожиданности едва не пропустив красный сигнал светофора, я судорожно глотнула воздуха и чуть дернула коленом.
– Давай, вперед, – продолжал «поучать» меня Сергей, не меняя интонации. – Давай-давай, пока вон тот упырь нас пропускает.
Я слушала все, что он говорит мне, слушала и действовала точно по его указаниям. Ладонь, тепло которой я ощущала даже сквозь плотную ткань, неумолимо жгла кожу. Внизу живота образовался плотный тугой комок, который при малейшем вдохе сжимался и весьма неохотно разжимался, рассылая по всему моему телу искорки разрастающегося возбуждения. Я чувствовала, что не могу ему противиться. В левой части груди ощутимо кольнуло.
– Вот козлина! – громко возмутился Кайдалов, когда темно-вишневая «десятка» нагло пролетела мимо капота моей машины, не уступив дорогу.
Его ладонь легко погладила ткань на моем бедре и мягко, словно невзначай скользнула к подолу юбки, проникла под край, затем снова неумолимо поползла вверх…
– Расслабься, кому говорю! – прикрикнул Сергей, ни на минуту не выходя из своеобразной роли инструктора. – Следи за дорогой и слушай меня.
Я согласно промычала что-то невнятное; от его изменившегося поведения, низкого голоса, небрежных и в то же время прицельных прикосновений к разгоряченной даже под одеждой коже становилось невыносимо дышать, думать, воспринимать окружающую действительность, смотреть за дорогой и тем, чтобы наше жаркое путешествие не завершилось в бампере какой-нибудь движущейся впереди машины…
– Поворачивай, – скомандовал Сергей, не убирая своей руки.
Я резко выкрутила руль, так как из-за слегка заторможенной реакции не успела выполнить задание вовремя. Машину чуть занесло, тем не менее, поворот мы удачно проскочили.
– Кто так поворачивает?! И чему вас только учили… – его ладонь настойчиво подобралась выше и скользнула к внутренней стороне моего бедра.
Из моей груди вырвался то ли жалкий стон, то ли всхлип, глаза сами собой закрылись, но я тут же распахнула их еще шире, не позволяя себе забыться.
– Стой, – велел Сергей, и я как-то машинально до упора выжала педаль тормоза.
Машина резко остановилась, да так, что если бы Кайдалов не успел схватить меня за плечо, то я, наверное, вполне могла пробить лбом стекло.
– Ничего ты не умеешь, – с досадой сообщил лектор. – Кто вообще додумался выдать тебе права? Ездишь, как цирковая мартышка. Тебя еще учить и учить…
С этими словами он правой рукой нащупал под пассажирским сиденьем кнопку и максимально отодвинул кресло, на котором сидел, назад.
– Иди сюда, – распорядился Кайдалов, настойчиво дернув меня за руку, и я неловко перебралась со своего сиденья прямо к нему на колени.
Я буквально упала на него, потому что лезть было неудобно, и он поймал меня в свои объятия, совсем не мягкие, а достаточно жесткие; ладони сомкнулись на моей талии, пальцы не слишком приятно впились в кожу. Он держал меня на расстоянии, так как сама я держаться при всем желании не могла. Чуть ослабив хватку, поймал мои губы в жадном поцелуе, и я с готовностью обхватила руками его шею, прижалась к нему близко-близко, чувствуя, как быстро стучит его сердце совсем рядом с моим.
Сергей схватил мои волосы и слегка потянул, открывая шею для своих поцелуев. Я закусила губу и прикрыла глаза, позволяя ему делать с собой все, что ему только заблагорассудится, тем более, его манипуляции губами с нежной кожей на шее ужасно заводили, будоража и без того бурлящую кровь. Влажными поцелуями он проскользил по моей шее вверх и сомкнул губы на мочке уха, легонько прикусив ее. Почувствовав, что хватка на моих волосах стала слабее, я извернулась и ткнулась носом ему в шею, втянула ноздрями крепкий мужской запах, языком прочертила путь вдоль пульсирующей жилки, поймала ее губами.
– Я проведу тебя… – захрипел Сергей, вновь чуть отстраняя меня от себя, но я подалась к нему ближе, сунула прохладные ладони под его рубашку, пальчиками пробежалась по груди, вытащила руки и принялась неловко, быстро, одну за другой расстегивать неподдающиеся пуговицы. На сей раз он не пытался меня остановить, сложил ладони по обе стороны от моих бедер и откинулся на спинку сиденья.
– Давай… если ты знаешь, что делаешь…
Я не знала, мной двигало лишь желание почувствовать его, понять, какой он, когда не скрывается под маской преподавателя, накладывающей непроходимые запреты на нас обоих. Устроив ладони на его плечах, склонилась и мелкими поцелуями покрыла обнажившуюся мужскую грудь. Он все еще оставался в куртке, и мои пальцы то и дело путались в мягкой подкладке.
– Подожди, – он резко дернул мою голову, обнажая шею, и впился губами в чувствительную кожу, оставляя на ней мокрый след.
Я задышала чаще. Поддаваясь интуитивной спешке, он быстро стащил с меня куртку, избавил от кофты, рванул футболку так, что я немедленно услышала характерный звук рвущейся ткани. Вскинув голову, Сергей на лету поймал мои губы и принялся целовать, в то время как его пальцы ловко справлялись с застежкой на лифчике. Слишком ловко. Я вновь заподозрила за его плечами богатый опыт, в котором, впрочем, и раньше сомнений не имела.
А после его ладони стиснули обнаженные полушария моей груди, пальцы круговыми движениями погладили затвердевшие соски, чуть сжимая их, и из моей головы улетучились все посторонние мысли. Я с тихим стоном подалась назад, маетно запустила пальцы в его взъерошенные волосы и, как только его губы сомкнулись на одном из болезненно саднящих сосков, протяжно выдохнула, крепко сцепив зубы.
Я была готова ко всему. Я позволяла ему обращаться со своим телом, как с заранее заготовленным куском податливого пластилина, на этот момент я больше не принадлежала себе, не пыталась вспомнить о каких-то мифических правах, не собиралась возражать, просто плыла во власти его движений, принимая все, как должное.