Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 33)

Тихий шелест обертки, пара-тройка секунд, и он вошел в меня, резким движением заполнив собой до упора. Я едва успела закусить губу, очень сильно, до острой боли и лопнувшей кожицы. Во рту появился противный привкус крови, но я уже не обращала на него никакого внимания. Резко обхватила руками шею Сергея, притягивая его ближе, без всяких слов призывая погрузиться в меня как можно глубже. Это было что-то запредельное, потрясающее. Я таяла в его умелых руках, в то время как мое пронизанное удовольствием тело сотрясало от мощных толчков, подводящих нас обоих к необходимой и такой долгожданной разрядке.

Невероятно… То, что происходило сейчас здесь, со мной, в его крепких объятиях, которых нельзя было допустить, но я не только допустила, но и усугубила, всецело отдаваясь собственному преподу в здании университета, прямо на кафедре математического анализа, пусть и за надежно запертой дверью.

Он вколачивается в меня все быстрее… А совсем рядом, всего лишь за тонкой стеной, бродит куча ничего не подозревающих преподавателей и студентов…

– Зубы острые в самое сердце вонзает… И кровь у нее выпивает… – шептал Сергей, впиваясь глазами в мои глаза и с силой стискивая ладонью мой рот.

Я мало что соображала в тот момент. Лишь позже, намного позже ко мне пришло, наконец, то самое необходимое понимание истинного положения вещей. Глупая муха все-таки угодила в любовно сплетенную для нее паутину, старичок-паучок оказался слишком развратен и шустр, чтобы без труда заполучить в свое распоряжение новую игрушку. Я пойму это далеко не сразу, потом, когда осознание станет ощутимым ударом в самое сердце.

Израненное и опустошенное укусами острых паучьих зубов…

Но кто из нас не совершал фатальных ошибок?

ГЛАВА 16

ГЛАВА 16

И все изменилось. Кардинально. Можно сказать, в тот день на кафедре я окончательно признала свое поражение, а Сергей принял победу, ни единым жестом или словом не намекнув, что теперь моя роль в его фильме подошла к концу. Жалела ли я о том, что между нами произошло? Нет… В моей душе творился полный раздрай, попытки принятия запретных чувств к собственному преподавателю своеобразно переплетались с легкой стыдливостью, но вот сожаления не было ни капли. Я просто пропала. Он подавил меня собой, не оставив ни малейшего шанса на призрачное спасение от его власти, а я, в свою очередь, уже не имела никаких сил, чтобы попытаться вторично выйти на арену уже в роли претендента на реванш.

Меня затягивало все дальше, на самую глубину вязкого омута чувств, о которых никто не должен знать, и если поначалу я билась, надеясь, что участь попасть в водоворот меня как-то минует, то теперь расслабилась, предоставляя судьбе самой решать, в какую воронку повернуть. Мне не хотелось думать о том, что будет дальше, и как теперь вести себя с Кайдаловым при многочисленных свидетелях, которые не должны заподозрить ничего лишнего. Мне абсолютно не хотелось терзаться размышлениями относительно своей дальнейшей учебы в университете в том случае, если через пару дней Сергей Викторович скажет, что наигрался и больше не хочет меня видеть. И что будет, если кто-то из преподавательского состава или студентов ненароком узнает о моем грехопадении? Но откуда бы им об этом узнать? Я буду молчать, как самая отбитая рыба, а лектор… надеюсь, понимает, что подобные вещи ставят под сомнение его авторитет и угрожают его карьере преподавателя.

А что, если он не только не беспокоится об этом, но и хвастает своими победами перед друзьями-коллегами?..

Нет. Такого не может быть. Я… не хочу в это верить.

На последнюю пару в тот день я так и не попала, отправилась сразу домой. Сидя за рулем своей машины, за раздумьями умудрилась пропустить нужный поворот, в итоге пришлось возвращаться и делать лишний круг. Сами собой вспомнились слова Кайдалова о том, что из меня никудышный водитель, но теперь моя реакция была совершенно иной, любые упоминания о лекторе вызывали на моем лице дурашливую блаженную улыбку. Я находилась в приподнятом настроении, и все же что-то необъяснимое терзало душу сомнениями, даже спонтанным страхом. Потому что все случившее могло стать моей катастрофической ошибкой. И вновь приходили мысли о том, правильно ли я поступила, поддавшись неконтролируемым чувствам? А должна ли я была?..

В квартире, бесцельно прослонявшись из угла в угол, я уже не считала, что мой сумасбродный поступок обойдется без серьезных последствий; секс с преподавателем прямо на кафедре не только возбуждает опасностью быть застигнутыми, но и отрезвляет запретностью, ведь это в корне неправильно, так нельзя. До того, как в моей жизни случился Сергей Кайдалов, я даже не подозревала, что способна на такую вопиющую сумасбродную глупость.

Если б он не был моим лектором, все стало бы не в пример проще.

Да, я совсем потеряла голову, но почему не остановился он? Почему из всех возможных вариантов он выбрал меня? Ведь я не особенная… Не особенная…

К пяти вечера, не выдержав бешеного наплыва самых разнообразных эмоций, я схватилась за телефон, набрала номер Макса и попросила его о встрече. Буквально выдрав из него согласие, быстро собралась и выпорхнула за дверь.

С Малышом мы встретились неподалеку от моего дома. Максим казался слегка раздраженным, по-видимому, его дела шли не лучшим образом. В другое время я бы не преминула расспросить Малыша подробнее о том, что его так заботит, может, даже предложила ему свое участие, но сейчас меня занимали другие вещи, поэтому, затащив Макса в ближайшую кафешку, я приступила было к расспросам… Но к нашему столику подошла молоденькая официантка, и Малыш, тотчас распушив многочисленные перья, принялся делать необъятных размеров заказ. С трудом дождавшись, когда девчонка повернется в мою сторону, я попросила капучино и, как только она отошла, тут же дернула Макса за рукав:

– Малыш!

– Весь день ничего не ел, – пожаловался Макс, слегка потупившись.

– Да ладно, ты и вдруг не ел?

– Дела, Мартышка, дела… – он развел руками. – Так что ты хотела? Я че то не понял по телефону толком…

– Кайдалов, – не задумываясь, выпалила я и увидела, как глаза Малыша немедленно выкатываются из орбит:

– Что, опять?!

– Малыш, я просто хотела кое-что у тебя узнать.

– Не, погоди, – в голове Макса медленно, но верно ворочались шестеренки, фальшиво имитирующие мозговую деятельность. – Мартышка, выходит, что вы с Женькой… В смысле… Блин, ты реально повелась на смазливую Серегину рожу? Это из-за него…

– Макс, я…

– Променяла Женьку на этого… – от возмущения Малыш не находил слов. – Ты серьезно вообще???

– Макс, дай мне сказать!

– Я так и думал, что все может этим кончиться, – мрачно подытожил Малыш и, не задумываясь, отхватил огромный кусок от принесенного пирога.

– Макс, ты можешь послушать?

– Да что слушать! Подумать только, Серега, он же…

Осекшись, Малыш помолчал, явно затрудняясь с выбором точного определения для моего лектора, и эта заминка лишний раз подтверждала мои сомнения, поэтому, не дождавшись ответа, я лишь вздохнула:

– Бабник?

– Ну…

– Значит, Кайдалов вертит интрижки со своими студентками?

– Неее, – Малыш угрюмо засмеялся и отправил в рот новый кусок. – Какие студентки, Мартышка, его за такие дела сразу на британский флаг порвут. Серега у нас ловкач, совсем молоденькими девками не интересуется. Его аудитория – не младше пятого курса.

Теперь заминка в мыслях возникла уже у меня.

– Постой, хочешь сказать, что Сергей Викторович не спит со своими студентками? – глупо уточнила я.

– Слушай, Мартышка, свечку над ним я не держал! Но, по идее, его просто грохнут за такие связи, а Серега хоть и гнилой, все же не совсем пропащий кент.

– Макс, можно попроще?

– Ты не знала? Так у него ж родной дядя проректор, серьезный мужик со связями, очень влиятельный и уважаемый, все такое... Если ему вдруг станет известно о Серегиных амурных делах, которые тот крутит со своими студентками, красавчику моментально придет хана.

– Хана?.. – я туго соображала.

– Трындец. Кранты. Блин, ну че я тебе объясняю очевидные вещи?

– Малыш, но неужели дядя имеет такое влияние на своего племянника? Дядя – это ведь не отец, не…

– Ха-ха, – отчетливо проговорил Малыш, вновь вонзая зубы в необъятный кусок пирога. – Да ты просто не видела этого дядюшку. Знаешь, если б у меня был такой чопорный родственник…

– Я так и не поняла, какие отношения связывают тебя с Сергеем Викторовичем, – призналась я, подперев кулаком щеку, а Макс неожиданно взвился:

– Блин, я не педик! Какие отношения, а?! – обиженный Малыш даже передумал доедать пирог, так расстроили его мои неосторожные слова.

– Ты не понял, я имею в виду, вы с ним друзья или все-таки нет?

– Ну… – Малыш немного подумал. – Мы знакомые, хорошие знакомые. Не друзья, в общем. Не кенты. Мы с Серегой слишком разные, чтобы находиться в одной компании.

– Макс, но ведь что-то ты о нем знаешь!

– То же, что знают другие. Дядя – зам ректора, Серега – хитрый скользкий плут, и с ним надо быть осторожнее, вот и все, – Малыш пожал плечами, начиная раздражаться. – А ты что-то темнишь, и мне это вообще не нравится. Женька ходит мрачнее тучи, ты лезешь со странными вопросами, а я как-то во всем этом замешан! И Кайдалов тут как тут; что, блин, я должен думать?