Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 27)

Идеальное место и время для легкой вечерней прогулки в такой сомнительной компании…

– Э-э, послушайте, – я инстинктивно подняла согнутые в локтях руки и тут же ладонями уперлась в его грудь.

– Я слушаю, – подтвердил лектор на целый тон ниже, коротко скользнув взглядом к моим рукам на его спортивной кофте. – Слушаю, Мартина. Ты что-то говорила о том, что просто с ума сходишь от дикого желания почувствовать, как я целую тебя…

– Р-разве?.. Нет, нет…

Прежде чем я попыталась оттолкнуться от него, губы лектора мягко накрыли мои, а пальцы зацепились за мою талию, сильно смяв грубую ткань толстовки. Я было попятилась назад, торопясь расширить потревоженную зону личного пространства, но Кайдалов все наступал, держал меня уверенно, цепкой хваткой, и попросту не давал увеличить расстояние между нашими телами ни на миллиметр. Тогда я несколько сменила тактику и отвернула лицо, но и тут прогадала… потому что его губы легкой дрожью пробежались вдоль моей шеи, лаская кожу легкими, едва ощутимыми поцелуями. Это была стратегическая ошибка. Мои ноги подкосились, в голове что-то щелкнуло, я медленно разжала пальцы, до сих пор крепко сжимающие ворот его спортивной кофты, и, скользнув ими по крепким плечам, обвила его шею руками.

Нет, все это заранее бесполезно: пытаться отстраниться, держаться на допустимом расстоянии, запрещать себе думать о нем чуть лучше, чем он того заслуживает, и исходить злобой уже на его действия, смелые и запретные. Когда он делает вот так, я начисто забываю о том, что между нами не может быть ничего, кроме сухих, чисто деловых отношений в расчете «преподаватель – студент». Я хочу чего-то совсем другого, большего. Его близость действительно творит со мной неизъяснимые чудеса. Его притягательный запах, смешанный с ненавязчивым ароматом терпкой парфюмированной воды и сильного мужского тела, кружит голову, заставляет забыть о том, что передо мной скользкая, абсолютно ненадежная личность, с которой ни в коем случае нельзя связываться.

Мое дыхание стало прерывистым; я задыхалась, ловя губами его жадные поцелуи, едва сознавая, как его руки плавно переместились на мои бедра. Не совсем понимая, что делаю, подчиняясь лишь слепому желанию узнать, действительно ли он такой, каким представлялся мне в смелых фантазиях, я сунула руки ему под футболку, задирая тонкую ткань, пробежалась ладонями по обнаженной груди, рельефным мышцам. Прикосновение моих холодных пальцев к теплой, даже горячей коже заставило его издать тихий стон, и этот звук… Кажется, мне начисто сорвало голову; вместо того, чтобы со всей силы заехать по роже этому самовлюбленному эгоисту и потребовать раз и навсегда оставить меня в покое, я только теснее прижималась к нему, перехватывая с его губ быстрое, рваное дыхание, не в силах насытиться им, утолить разыгравшуюся жажду.

Пришвартовавшись к ближайшей скамейке, он сел и потянул меня к себе на колени. Его ладонь требовательно смяла мои волосы, настойчиво приближая мое лицо еще ближе, хотя, казалось бы, ближе уже попросту некуда. Почти задыхаясь от постоянной нехватки воздуха, я позволяла ему себя целовать. Лектор оказался еще лучше, чем я могла бы представить. Он не делал ничего запредельного, и вместе с тем я чувствовала себя так, точно вся моя несуразная жизнь до этого вечера была лишь жалкой прелюдией к нему, а все самое важное раскрывается теперь буквально на моих глазах, здесь и сейчас.

Легонько встряхнув меня, Кайдалов чуть отстранился. Все еще не вернув себе способность быстро соображать, я медленно разомкнула ресницы и тут же пересеклась взглядом с его смеющимися, подернутыми дымкой глазами. Чертов подлец, он вовсе не врал, когда говорил мне, что в любой ситуации способен запереть эмоции под замок, так, чтобы они не мешали ему действовать согласно изначально задуманному плану. А мне все никак это не дается...

– Так кто кому вешается на шею, Мартина? – тихо прошептал Сергей прямо мне в губы и выразительно скосил глаза чуть в сторону и вниз, к моим рукам, обвившим его шею.

Эффект от его слов был такой же, как если бы я неосознанно обнимала огненный столб и вдруг ощутила нестерпимый жар – мои руки разжались, а сама я пулей слетела с коленей лектора.

– Ты…

– Я, – поднявшись следом за мной, он притянул меня к себе за руку и легонько прикусил мою нижнюю губу, подмигнув напоследок. – Как видишь, я всегда оказываюсь прав, и тогда, на кафедре, и сейчас… прямо здесь. Снова заведем бестолковый спор, или уже перейдем к следующей стадии наших занимательных отношений?

– Никакой следующей стадии! – с обидой рявкнула я, спешно отходя на несколько шагов ближе к выходу из парка. – Не знаю, что за паскудную игру ты ведешь, но… Хватит. Остановись. Мне это не нравится. Оставь меня в покое. Больше не приближайся ко мне, понял?

– Где-то я это уже слышал… – разулыбался лектор. – Только как я могу к тебе не приближаться, если мне еще предстоит слушать твои ответы на своем экзамене?..

Хотелось ответить ему в тон, но я поджала губы и молча развернулась к виднеющимся впереди воротам, а он все еще оставался возле скамейки, ехидно выговаривая мне вслед:

– А злодей-то не шутит, руки-ноги он Мухе верёвками крутит… Зубы острые в самое сердце вонзает и кровь у неё выпивает… Вам ведь тоже виделся явный подтекст в этой милой истории, Мартина? Читайте классиков, они оставили нам ответы на многие актуальные вопросы.

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Меня трясло, когда в тот же вечер я влетела в квартиру, быстро повернула ключ в замочной скважине, не раздеваясь, прошла в гостиную и без сил упала на диван. Телефон трезвонил с самого момента, как я села в машину, и сейчас знакомая мелодия раз за разом гремела в кармане куртки. Отвечать не хотелось; вообще из всех возможных желаний у меня осталось лишь одно – схватить что-нибудь очень тяжелое и со всей силы зашвырнуть в ближайшую стену. А еще лучше с размаху опустить на макушку подлеца Кайдалова.

Я вспоминала перед собой его красивое лицо, губы, изогнутые в издевательской ухмылке, руки, в страстном порыве сжимающие на мне одежду… Черт, что ему от меня нужно? Почему именно я? Почему он никак не хочет оставить меня в покое, с завидным упорством продолжает преследовать даже в местах, где я меньше всего жду его появления, и отравляет мою жизнь одним лишь своим присутствием?

Да, от необходимости видеть его меня сейчас может спасти разве что экстренный переход из своей группы в другую. Но это не лучший вариант; меньше всего мне хочется менять коллектив и притираться характерами с новыми людьми из-за какого-то озабоченного придурка с заоблачным самомнением. Да и в деканате уж точно не обрадуются моему заявлению, не любят они заниматься переводами спустя пару месяцев после начала учебного семестра.

Что же делать, черт побери? Пожалуй, самым оптимальным будет обратить внимание на поведение Сергея кого-нибудь из преподавательского состава, хотя и здесь не все просто – к кому идти с такой деликатной проблемкой? И как я сама буду выглядеть, особенно если обнажить всю правду до конца, принимая во внимание не только его, но и мои ответные действия? Он делал шаг, а я не сопротивлялась, более того, сама едва ли не шла навстречу его пожеланиям, потому что хотела…

Круглая идиотка. Никто из кайдаловских коллег попросту не станет меня слушать, и правильно сделает. Наверное, я сама как-то неосознанно провоцирую этого типа, и во всем происходящем между нами безобразии моей вины не меньше, чем его.

Допустим… но что же теперь делать?

***

На выходных неожиданно позвонил Женька и с места в карьер предложил отправиться на дачу к Саше. Выяснилось, что гостеприимный Малыш пригласил туда всех своих хороших знакомых, а также знакомых их знакомых. Пообещав подумать, я положила трубку, но с интервалом в полминуты снова схватилась за телефон, так как теперь звонил уже сам Макс. Не желая покидать город, а потом прохлаждаться в компании кучи неизвестных мне людей, я попыталась было повторить фокус с «я подумаю», но Малыш резко воспрепятствовал этому, сообщив, что за меня все давно решено, и моего согласия вовсе не требуется.

Вот так в половине шестого вечера, в субботу, мы с Женькой выбирались из его джипа, который Греднев припарковал рядом с темно-зелеными воротами, скрывающими от любопытных глаз миленькое двухэтажное строение, здорово походящее на бабушкин домик в деревне, по крайней мере, снаружи. Вскоре я смогла убедиться, что обстановка внутри точно такая же, очень простая и лишенная вычурного уюта.

Щелкнув брелоком сигнализации, Женька, одетый в просторную футболку, широкие штаны и ядовито-зеленую куртку сверху, взял меня за руку и повел к незапертой калитке.

Я водила глазами по сторонам, с любопытством осматриваясь вокруг. Стыдно признаться, но до этого дня я никогда не была за городом, вот так, с компанией. Все казалось таким интересным и необычным: маленькие аккуратные домики, какие-то пристройки, низкие ограды, кое-где покосившиеся на один бок. Высокая пожелтевшая трава, среди которой проглядывали дикие, но очень симпатичные цветочки. Женька же не видел во всем этом ничего любопытного и только посмеивался, наблюдая за тем, с каким неподдельным интересом я рассматриваю окружающий нас пейзаж.