Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 21)
Его глаза смеялись, когда он нарочито невозмутимым голосом вел перечисление.
– Ну, конечно, вы же такой хороший преподаватель, – дурашливо протянула я, не сводя с него настороженного взгляда. – И Женьку вы продержали у доски тоже из профессиональных убеждений?
– А как же? – он хитро мне подмигнул. – Я должен был выяснить уровень знаний у этого студента, тем более что у него одни положительные оценки. Похоже, в данном случае мой захворавший коллега не совсем объективен, – Кайдалов покачал головой. – Значит, мальчик побежал жаловаться своей подружке? Я же говорил, у тебя нет никакого вкуса.
– Он не побежал, просто…
– Да, я понял: он не жаловался, а мужественно пустил скупую слезу у тебя на груди.
– Хватит, – я машинально отступила назад. – Не знаю, зачем вам все это нужно, но Женька вообще ни при чем!
– А кто при чем? – зацепился Сергей.
Я замешкалась, потому что Кайдалов, не изменяя своим излюбленным привычкам, задал какой-то дурацкий, совершенно неудобный вопрос, на который очень сложно подобрать конкретный ответ.
– Это все вы, – глупо выдала я после непродолжительного молчания.
Кайдалов весело хохотнул и, как мне показалось, едва сдержался, чтобы не похлопать в ладоши. Мне ужасно захотелось вцепиться ему в лицо и стереть эту пакостную ухмылку с его сияющей физиономии, заставить отнестись ко мне серьезнее. Черт знает, что именно удерживало меня на одном месте.
– Твой мальчик попросил замолвить за него словечко перед страшным преподавателем? Решил с твоей помощью отделаться от домашнего задания?
– Вы знаете, что это глупо…
Я запнулась, вовремя сообразив, что все, о чем бы я сейчас ни сказала, Кайдалов умело превратит в пыль.
Тем временем лектор в раздумьях посмотрел на прикрытую дверь.
– Послушай, а вдруг он прав, и в твоих силах смягчить его участь, если даже не полностью отменить приговор? – задумчиво проговорил Сергей Викторович, скользя по моему телу все более откровенным взглядом, от которого становилось не по себе. – Ты хочешь помочь своему другу? Ты ведь здесь для этого, так ведь? Закрыть дверь на ключ, или мы по-быстрому справимся?
Это была провокация в чистом виде. Грязная, намеренная и даже подлая. Конечно, я понимала, что на самом деле Кайдалов вряд ли решился бы сделать что-то недопустимое в стенах университета, еще и на кафедре, куда в любой момент могут войти посторонние люди. Однако меня предсказуемо бросило в дрожь, стоило вскользь подумать о том, как он перекрывает мне выход из кабинета, запирает дверь и манит к себе...
– Зависит от того, что интересного у вас тут есть, – ответила я, стараясь замаскировать страх невозмутимым тоном человека, который точно знает, что происходит и будет происходить дальше.
Хотя на самом деле, стоя напротив ухмыляющегося Кайдалова, я знала лишь, что от его взгляда у меня подкашиваются ноги, а внизу живота сплетается слишком тугой узел, от которого становится тепло.
– Даже так? – весело изумился Сергей, делая короткий шаг мне навстречу. – Знаешь, тебе плохо давалась роль невинной овечки. Я сразу распознал в тебе этот огонек, хотя ты хорошенько его скрывала…
– Говоря об интересном, я имела в виду что-нибудь подходящее для того, чтобы съездить вам по башке, – все так же спокойно внесла я некоторую ясность. – Вон та красная папка выглядит достаточно весомо, как думаете? Вашей голове понравится?
Кайдалов проследил за моим взглядом и только хмыкнул.
– Курсовая моего самого любимого, самого отстающего студента. Там всего двадцать с лишним страниц, больше из него при всем желании было не выдавить. Вряд ли его талмуд способен нанести мне ощутимый вред… Если я только не захочу прочитать содержание от корки до корки, – он перевел взгляд с полки на меня и растянул губы в широкой улыбке. – Ты ни черта не умеешь держать удар и скрывать эмоции, но это как раз не самое плохое. Так мне легче наблюдать за тобой. Тебе нужно немного помочь и…
– Помочь нужно тебе, – ядовито перебила я, делая шаг к двери.
– Вообще-то, да… – подумав, согласился Сергей и внезапно очень быстро приблизился, вынуждая меня упереться бедром в крышку одного из столов. – Мне очень нужна помощь, оказать которую тебе вполне по силам.
Он буквально навис надо мной, поставив ладони на свободную поверхность стола по обе стороны от моего застывшего тела, и теперь, расширившимися глазами ловя на себе его прямой взгляд, я внезапно осознала, что попалась. Он застал меня врасплох. Отвлек, подбирая удачный момент, когда я совсем потеряю бдительность, а затем просто захлопнул ловушку. Дверь, ведущая на кафедру, закрыта, но не заперта. Он знает, что я не буду кричать. И все-таки он здорово, как-то неправдоподобно сильно рискует слишком многим ради секундной блажи.
Еще этот чертов стол! Если я перестану упираться в него ладонями, то непременно распластаюсь по крышке, а именно этого Сергей и добивается. Можно, конечно, попытаться сесть на стол и освободить тем самым руки, но с первого раза мне это не провернуть – на столе царит кромешный бардак – а вот Кайдалов опять-таки получит явное преимущество в действии. Самое паршивое, что и оттолкнуть от себя лектора без угрозы нарушить хлипкое равновесие я тоже не могу.
Наверняка все неутешительные мысли отчетливо пропечатались на моем хмуром лице, потому что Кайдалов вдруг фыркнул и осторожно придвинулся еще ближе, сократив расстояние между нашими лицами до жалких сантиметров.
– С-стой, – хрипло пробормотала я, надеясь все же как-нибудь выпутаться из неудобного положения, но пока так и не придумав ничего дельного.
Кайдалов вздернул бровь:
– Ты сама предложила свою помощь.
– Это неправда, я тебе ничего не предлагала!
Никак не комментируя, Кайдалов усмехнулся и неумолимо склонился еще ниже ко мне. В самую последнюю секунду я, крепко зажмурившись, все же увернулась от поцелуя, и его губы мягко ткнулись в мою щеку, оставив на ней ощутимый мокрый след. Несмотря на мое явное нежелание продолжать затянувшиеся кошки-мышки, останавливаться Кайдалов вовсе не собирался. А я понятия не имела, каким образом могла бы сейчас все это прекратить. Пользуясь моей напряженной растерянностью, он медленно провел губами вниз, к тонко бьющейся жилке на моей шее. Его горячее дыхание приятно щекотало кожу в тех местах, где он едва, пробуя, касался ее губами. Это был уже новый, совершенно неизведанный уровень, на который переместились наши путаные отношения с изобилием колких фраз и обоюдных придирок. И, кажется, я оказалась совершенно не готова к тому, что последует дальше.
С силой прикусив внутреннюю сторону щеки, я без всякого толка надеялась вернуть себе способность соображать здраво и быстренько изобрести что-нибудь, что могло бы помочь мне в противостоянии с Кайдаловым. Между тем лектор увлекался все больше, а мне становилось труднее держаться на одних лишь руках. Он знал, что мне некуда деться, и уже совсем не спешил.
Мои глаза закрылись сами собой, голова откинулась назад, тем самым предоставляя его губам полную свободу действий.
– Хватит… – пробормотала я, но уже без прежней уверенности.
Мои губы приоткрылись ему навстречу, когда Кайдалов, бросив терзать поцелуями беззащитную шею, снова поднял голову. С пару секунд ничего не происходило, лишь отдаленный шум завершившейся полупары доносился из-за плотно закрытой двери, нарушая повисшую между нами тишину. Одной рукой по-прежнему упираясь в стол, другой Кайдалов обхватил мою шею и медленно, но очень близко притянул меня к себе. Я широко распахнула глаза, вновь сталкиваясь с его обращенным ко мне горящим взглядом. Он больше ничего не делал, только смотрел на меня, почти не мигая, и… все. Кажется, воздух вокруг нас стал таким невообразимо густым, что дышать становилось очень сложно, почти невозможно. Я смотрела на Кайдалова, с какой-то испугавшей меня саму тщательностью разглядывала каждую черточку, изогнутые брови, потемневшие глаза, которые, в свою очередь, также без стеснения рассматривали мое испуганное лицо. До этого злополучного момента я часто смотрела на него, подмечая какие-то характерные детали его внешности, но лишь теперь, оказавшись с ним нос к носу, я могла как следует его изучить. Лишний раз убедиться в том, что с такой физиономией ему совершенно нечего делать в нашем университете. Сказать, что он красив – значило не сказать вовсе ничего. В нем был какой-то дьявольски порочный магнетизм, сопротивляться которому при всем желании было достаточно трудно. Вот чем он цепляет впечатлительных девиц вроде меня, мастерски преодолевая их неприязнь, легко обращая гнев в немое восхищение, желание хоть мимолетно приблизиться к самому идеалу.
Неужели я чувствую нечто подобное?..
Случайно скользнув взглядом ниже, я уставилась на его губы, еще чуть влажные от недавних прикосновений к моей коже, и едва сдержалась, чтобы самой не облизнуться.
Я все еще помнила, что тихой мышке не следует играть с большой и хитрой кошкой, но сейчас мне действительно хотелось забыть о том, для чего я здесь, и почувствовать на своих губах неповторимый вкус его поцелуя. Только многочисленные стоп-краны внутри меня не давали отпустить смущение и бессознательно потянуться ему навстречу.
Он был прав тогда, в клубе, когда говорил о страхе и неуверенности, которые в действительности сковывают все мои движения, препятствуя поступать так, как хочется, а не как нужно. Если б их не было, то… Если бы я не была так зависима от того, что обо мне подумают впоследствии, если бы… если…