Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 17)

– Мне кажется, ты что-то путаешь.

– Я?

– Марта… Ладно, я все понял, – выражение его лица сделалось совершенно несчастным. – Ты хочешь, чтобы я выбирал, верно?

– Вовсе нет. Я не собираюсь мешать твоим планам. У тебя есть работа и есть цели – прекрасно, но будет еще лучше, если ты научишься выделять и свободное время.

– Марта…

– По-моему, это вполне возможно.

Женька поджал губы и сложил руки у груди, обдумывая мои слова.

– Пойдем вечером в клуб, – внезапно предложил он, подняв на меня взгляд. – Тебе же хотелось? Так вот, я пойду с тобой куда угодно, просто назови место и время.

Я несколько опешила, не ожидая от него такой покладистости, да и не хотелось мне никуда идти, прошлого посещения клуба хватило с лихвой. Воспоминания все еще были слишком свежи; при всем желании мне никак не удавалось задвинуть их на периферию сознания. И сейчас меня даже слегка передернуло при слове «клуб», но Женька этого благополучно не заметил. Или же сделал вид?

– Ну так что, идем?

– Думаю, на этот вопрос вам отвечу я, – неожиданно вмешался знакомый бархатный голос, услышав который я застыла, чувствуя, как стремительно холодеет кровь, бегущая по моим венам.

Мы с Женей одновременно повернули головы в сторону неизвестно откуда появившегося Сергея Викторовича. Если на лице программиста проступил целый спектр разнообразных эмоций от изумления и опасения до настороженного раздражения, то на моем, скорее всего, выступила смертельная бледность. Наш мутный лектор ничего не делал просто так. И теперь, словно из ниоткуда появившись рядом с нами, он явно преследовал какие-то свои цели, которые – я заранее догадывалась – не придутся мне по душе.

«Я разгадала твою тайну», сама собой всплыла в голове фраза из знаменитого фильма, только в моей интерпретации предложение обретало иной смысл. Вот она, тайна Кайдалова, простая, как все гениальное – он энергетический вампир, одним своим появлением замедляет кровообращение и заставляет свою жертву побледнеть так, что даже Северный полюс со своими лютыми морозами в этом смысле не может составить достойную конкуренцию.

– Мартина, если вы вдруг запамятовали, то я напомню, что сегодня вам предстоит переписывать контрольную работу, – с неожиданно серьезным видом объявил мне Кайдалов.

Только в глубине его серых глаз вовсю бесновались озорные чертенята.

Какую еще контрольную работу? Сергей Викторович ведет у нас лекции, а не практику, на его парах мы только усердно конспектируем под диктовку и никогда ничего не сдаем.

Он бредит.

Я смотрела на Кайдалова, едва сдерживаясь, чтобы не сказать ему какую-нибудь резкость, а он даже не старался скрыть своего удовольствия, которое доставляла ему эта дурацкая ситуация, сложившаяся исключительно по его воле. Он специально подошел к нам и теперь вдоволь наслаждался своим вдохновенным спектаклем. А я даже не могла ничего ответить, ведь рядом Женя, который способен истолковать что-нибудь не так и подумать…

Неправильно обо мне подумать, в общем...

Чего добивается этот сукин сын?

– А… да, – растерянно пробормотала я, переведя взгляд на программиста, внимательно прислушивающегося к нашему разговору.

– Что – да?

Нарочно тянет из меня отсутствующие слова, прекрасно понимая, что мне попросту нечего сказать ему в присутствии Женьки!

– Помню, – сухо ответила я, начиная закипать.

– После этой пары жду вас на кафедре, – ядовито проговорил Кайдалов, улыбаясь еще шире и еще пакостнее, хотя, казалось, больше уже некуда. – Только попробуйте не явиться, сразу же зачту минус тридцать баллов на экзамене.

– Чтооо?! Это несправедливо! – тут же возмутилась я.

– А как вы хотели, Мартина? Интегралы – это святое, а я глубоко верующий человек.

С этими словами Кайдалов, незаметно для Женьки подмигнув мне, развернулся и принялся неторопливо спускаться по лестнице. Я проводила его гневным взглядом.

– Вот же придурок, – вынес вердикт Женя, тоже глядя вслед преподавателю. – Что это еще у него за правила про минус тридцать баллов, а? Вот теперь я начинаю понимать, почему ты так боишься опоздать на его пары.

Я ничего не ответила, стояла, обхватив себя руками, и немигающим взглядом смотрела на лестницу, где только что скрылся Кайдалов. После этой его необъяснимой бравады про контрольную я совсем ничего не понимала, но одно было ясно определенно – после пары мне придется тащиться к нему на кафедру, иначе любезнейший Сергей Викторович и в самом деле подпортит мне сдачу экзамена по своему предмету. Без каких-либо причин. Безосновательно. Я почти не сомневалась, что он обязательно сдержит свое слово, а проверять наверняка не слишком хотелось.

Что же он придумал?

– … из тех, кто хочет срубить бабла еще до экзамена, – понизив голос, доносил до меня Женька, не понимая, что я совсем его не слушаю.

– А? – я неловко отмахнулась; было совершенно не до него.

В дверях аудитории показался тот самый скучный препод. Строго взглянув в нашу сторону, он выразительно постучал по циферблату наручных часов и велел мне возвращаться, так как перерыв завершился «уже полторы минуты назад». Скажите, какой точный! Впрочем, сейчас его занудство скорее порадовало. Бросив на программиста извиняющийся взгляд, я живо юркнула за дверь аудитории, подальше от Женьки и необходимости продолжать разговор.

Остаток пары я вертелась, как на иголках, гадая, что же придумал Кайдалов, и для чего вообще ему понадобилось приплетать несуществующую контрольную. Чтобы… заманить меня к себе на кафедру? Ерунда… Когда, наконец, прозвенел звонок, я с готовностью подскочила и первой ринулась прочь из аудитории, спиной ощущая недовольный взгляд скучного препода. Мало сказать, что он остался недоволен таким спешным бегством с его суперинтересной лекции, ну и черт с ним.

Сейчас он не самая большая моя проблема.

Отойдя от кабинета на несколько шагов, я в растерянности остановилась возле лестницы, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее. Куда идти? Точнее, стоит ли идти к кафедре математического анализа, или лучше не показываться там хотя бы до следующего дня?

Вдруг Кайдалов обо мне забудет…

От лектора не стоит ждать ничего хорошего. Я почти уверена, что он замыслил для меня что-то скверное, благо у него было несколько дней на подготовительные раздумья, и все же интересно наверняка узнать, что именно.

Так и не приняв никакого решения, я поплелась к злополучной кафедре с намерением утолить разыгравшееся любопытство и по возможности утереть нос самодовольному болвану, по какой-то нелепой причине избравшему меня в качестве своей игрушки, а заодно доказать самой себе, что вовсе не боюсь его хитроумных манипуляций. И плевать, что ладони покрываются потом, а противная дрожь становится все ощутимее с каждым новым шагом. Ему меня не напугать.

Черта с два!

Конечно, я не собираюсь идти на поводу его самодурства, но откровенно конфликтовать с тем, кто будет принимать экзамен по матанализу, представляется довольно глупым. Кайдалов странный, абсолютно себе на уме; решительно невозможно предугадать, как далеко он способен зайти в своих нелепых играх, что здорово раздражает, заставляет испытывать опасения, и вместе с тем я чувствую, что меня по-прежнему влечет к нему, хотя, казалось бы, лектор сделал все возможное, чтобы мой интерес сменило желание держаться от него как можно дальше.

Приблизившись к заветной двери, я остановилась, не решаясь занести руку и постучать. Сердце пропустило пару жизненно важных ударов, а я вдруг разозлилась. Стоило вообще идти сюда, если теперь мне страшно даже сообщить о своем присутствии?

Прочь отсюда.

Поддавшись неясному порыву, я уже в самом деле собралась развернуться и просто сбежать, как дверь распахнулась сама, едва не долбанув меня при этом по носу. Показавшийся из-за нее Сергей Викторович уставился на меня совершенно равнодушным взглядом. На его лице не было ни капли удивления, точно Кайдалов заранее знал, что обнаружит меня под дверью. Хотя в этом случае он наверняка предпочел бы двинуть посильнее.

– Что вы тут топчетесь? Все еще не оставляете попыток с моей помощью отправиться в больницу?

– Я хотела узнать, что… – набрав побольше воздуха, отважно начала было я, но Кайдалов перебил:

– А, вы по поводу контрольной.

Он кивнул и посторонился, пропуская меня внутрь кабинета. Бросив на него настороженный взгляд, я, помешкав, все же шагнула через порог и остановилась у самой двери. Кафедра матанализа оказалась полной противоположностью нашей, тут царил полный хаос, какие-то листки валялись прямо на полу у столов преподавателей. Сами столы радовали глаз сваленной на них кучей толстых разноцветных папок, больше положенного забитых бумагами, курсовыми и докладами, всякой канцелярской ерундой…

Кроме нас с Кайдаловым, здесь никого на данный момент не было, что также показалось мне странным – на нашей кафедре постоянно толчется куча народа, среди которого по меньшей мере трое-четверо преподов. Здесь же один Сергей Викторович; можно подумать, это его личный кабинет.

– Садитесь, – скомандовал лектор, быстрым движением смахнув с одного из столов документы, которые тут же полетели вглубь выдвижного ящика.

Я села и осторожно пристроила сумку у своих ног. Не глядя в мою сторону, Кайдалов принялся рыться в какой-то папке, достал оттуда лист формата А4, с другого стола раздобыл ручку и тетрадь, из которой тут же выдернул двойной листок, и все это добро в хаотичном порядке разложил передо мной.