Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 15)

Несколько лет – сущий пустяк в данном случае. В моем понимании шебутной и совершенно несерьезный Малыш младше Кайдалова на целую вечность.

– Не теряйтесь, – вновь услышала я бархатный голос лектора где-то над своим ухом. Его теплое дыхание приятно щекотало мою кожу. – Вы действительно хотите говорить сейчас о Максиме?

– Ну… Почему бы и нет?

– Когда мы виделись в университете, мне показалось, что вы хотели о чем-то меня спросить. Будет чертовски жаль, если ваш интерес не выйдет за рамки нашего с Максом знакомства.

Он издевается или нет? Похоже, все-таки издевается.

– Ну… – вновь промычала я, лихорадочно соображая, что бы ему ответить. –Возможно, мне было интересно подробнее узнать о том, как будет проходить экзамен по вашему предмету.

– Непредсказуемо, – уже тише пообещал Кайдалов. – Но вы зря волнуетесь раньше времени.

Его ладонь ненавязчиво, но твердо притянула меня за талию ближе, когда я предприняла интуитивную попытку ослабить наши объятия. Его близость опьяняла намного сильнее крышесносного Б-52, действие которого понемногу ослабевало под влиянием более мощного стимулятора. Даже в самых смелых ожиданиях я и представить не могла себя танцующей с Сергеем Викторовичем, и даже сейчас не до конца сознавала, что это происходит на самом деле. Я очень старалась вести себя естественно, но это было сложно, со мной творилось что-то странное, тело постепенно превращалось в сплошной оголенный нерв, и там, куда ложилась ладонь Кайдалова, все полыхало.

Он не касался меня, нет – он жег, плавил мою кожу.

– Расслабьтесь, – повторил лектор уже куда настойчивее.

– Не могу, – я едва заметно качнула головой.

– Вы все можете, но страх и неуверенность сковывают ваши движения. Не позволяйте им взять над вами верх, избавьтесь от них.

– Что вы сказали?.. – растерянно переспросила я.

– Представьте, что вокруг нас никого нет. Мы здесь только вдвоем, этот зал пуст, и вам больше не нужно переживать о том, что могут подумать окружающие нас люди. Сейчас я не ваш преподаватель. Это просто танец. Будьте собой. Я хочу увидеть вас настоящую.

– А сейчас я для вас мираж? – усмешка вышла слегка нервной.

– Маска, – он поморщился. – Мне не нравится фальшь.

– Сергей Викторович…

Я осеклась, не договорив, потому что он только сильнее прижал меня к своей груди. Головокружение сводило с ума; мне казалось, будто руки лектора вовсю изучают мое тело, хотя Кайдалов все еще довольствовался невинными поглаживаниями моей спины сквозь ткань платья, не позволяя себе ничего лишнего.

Между тем наш странный разговор приобретал весьма неожиданный оборот.

Я испугалась.

Не понимая, что им движет и почему мне так сложно находиться с ним рядом, попыталась было отстраниться, но Сергей Викторович положил руки на мою талию и вновь притянул меня ближе к себе. В бессознательной обороне уперлась ладонями ему в грудь, почувствовала под своими пальцами ровное биение его сердца, ощутила легкое дыхание на своем лице… когда он успел так приблизиться?

– Покажите мне то, что я хочу видеть. Долой маски, Мартина. Не пытайтесь казаться кем-то другим; будьте той, кем вы являетесь на самом деле. Будьте собой.

Боже, что он делает…

Словно поддаваясь его вкрадчивым указаниям, я медленно отняла ладони от его груди и снова положила их ему на плечи. Я видела свои движения будто в замедленной съемке, время вокруг нас двоих точно замедлилось, остановило движение, поэтому все было каким-то… другим. Ненастоящим.

Маска. Так он выразился. Разве Кайдалов видит на моем лице маску? Запутавшись в самой себе, в нем и его необъяснимом влиянии на меня, я слишком обнажила перед этим человеком свои эмоции, которых нельзя было допустить. Наперед зная, что из этого ничего не выйдет, я все же сделала что-то не то, что-то неправильное. Запретное. Позволила ему вести. И теперь рядом с ним я ощущаю себя так, словно на мне не осталось ничего, кроме белья. А он все равно видит какую-то несуществующую маску.

Пользуясь моим замешательством, Сергей Викторович вдруг прокружил меня вокруг себя и вновь притянул за руку ближе. Я знала, что все делаю неверно; если кто-то из знакомых увидит меня в обнимку с преподавателем, досадных сплетен и всевозможных проблем будет не избежать. Но Кайдалов вроде бы совсем не беспокоился из-за того, что ему могут приписать излишнее внимание к студенткам, хотя я на его месте уж точно поостереглась бы провоцировать впечатлительную общественность.

– Возможно, позже ты пожалеешь, – вдруг прошептал лектор мне в ухо, мягко скользнув ладонью по моему плечу вверх-вниз. – Ты почти наверняка пожалеешь... Но все, что будет потом, тебе очень даже понравится.

Я ошарашенно захлопала глазами, чувствуя, как по спине бегут леденящие кожу мурашки, а сердце с разбегу бьется о грудную клетку.

Это что, пьяные галлюцинации? Не мог же мой преподаватель по математическому анализу сказать мне что-то подобное? Или… мог?

– Ты захочешь, чтобы я показал тебе, кто ты есть на самом деле, – тихо пообещал он.

Нахмурившись, я резко оттолкнула от себя Сергея Викторовича и тотчас поймала его насмешливый, чуть сощуренный взгляд. Он больше не делал попытки до меня дотронуться, напротив, это мне он без слов предлагал продолжить, как будто я была послушной цирковой обезьянкой, обученной выполнять несложные трюки, способные развеселить праздную публику. Теперь мне стало ясно, что все это время он просто издевался надо мной. Тонко. Изощренно. Скорее всего, заметил мой повышенный интерес к себе и растолковал его по-своему.

Он считает меня полной дурой…

Поддаваясь неведомому внутреннему порыву, чувствуя, как горло сжимается от обиды, я отшатнулась от него и принялась прорываться вперед сквозь толпу танцующих, с каждым последующим шагом оставляя Кайдалова далеко позади. Все во мне клокотало то ли от гнева, то ли от глубокого разочарования. Трудно объяснить сумбурные мысли, вихрем пронесшиеся в моей голове, их было слишком много, разных, перепутанных для адекватного восприятия. Изначально провальный вечер теперь окончательно превратился во что-то невообразимо гадкое, и я хотела как можно скорее поставить в нем завершающую точку. Начать новый день, а этот оставить в прошлом и больше к нему не возвращаться.

***

Мы покинули клуб вместе с Дашей. Немногим позже, находясь у себя в квартире, я снова и снова переживала минувший вечер, свой чересчур близкий танец с Кайдаловым и эти его слова, болезненно зацепившие что-то внутри меня. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять нехитрый смысл, который лектор вложил в свою загадочную фразу. Я в нем ошиблась. Конечно же, Сергей Викторович приметил мой интерес во время своих пар, а сегодня, встретив меня в клубе, еще и в состоянии легкого нестояния, решил не отказываться от того, что само плывет ему в руки. Во всем виновата только я, нужно было поменьше глазеть на препода и больше слушать, тогда, возможно, эта хитрая западня не возникла бы на моем пути.

Либо у меня на лбу написано "легкомысленная свиристелка, не прочь хорошо провести время", либо симпатяга Кайдалов и в самом деле не пропускает ни одной юбки.

Да, мне хотелось узнать его, быть может, даже пообщаться с ним в неформальной обстановке, но… не так, черт побери, не так! Мне казалось, он не такой, как остальные. Совершенно другой. Хороший. Мне было интересно все, что так или иначе имело к нему отношение, но теперь… Кажется, я снова перемудрила и все перепутала, не сумела рассмотреть истинное лицо этого человека за маской обаятельного умника. Как там он говорил – я не могу сбросить свою маску? Чушь! Это он все время меняет одну за другой соблазнительные личины, а на самом деле за ними кроется нелицеприятная истина, состоящая в том, что он бесконечно далек от того идеала, который я успела нарисовать для себя на протяжении его длинных пар.

Стоя в ванной напротив зеркала, я медленными движениями стирала с лица косметику, и все думала, думала…

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Когда пленительные иллюзии внезапно развеиваются, и сквозь них безжалостно проступает реальность, это всегда больно или по меньшей мере неприятно. Мне пришлось ощутить это на собственной шкуре, когда на моих глазах харизматичный лектор внезапно раскрылся с другой стороны, о наличии которой я даже не подозревала. До нашего случайного общения в клубе я все гадала, каким Сергей Викторович может быть вне стен учебного заведения, в своих мыслях успев наделить его лучшими качествами, но теперь, столкнувшись с ним в неформальной обстановке, я испытала…

Разочарование? Досаду. Потому что вспыхнувшая во мне злость плавно и необратимо выливалась в прежний нездоровый интерес, к которому теперь примешивался азарт, подстегивающий жажду новых познаний.

У меня определенно проблемы с логикой и здравым смыслом.

Я шла по коридору третьего этажа, когда меня окликнул знакомый голос, при звуке которого мурашки табуном поскакали вдоль моего позвоночника.

– Мартина!

Кайдалов. А я-то наивно полагала, что легко отделалась, сбежав тогда от него из клуба. Теперь лектор находится за моей спиной, и я понятия не имею, как поступить, чтобы не спровоцировать появление новых неприятностей, которые однозначно повлияют на мою учебу. Между тем время шло, и нужно было немедленно что-то решать. Из множества допустимых вариантов я выбрала самый глупый. Сделав вид, будто не услышала кайдаловского оклика, как ни в чем не бывало продолжила идти вперед.