Юлия Амусина – Наедине (страница 1)

Юлия Амусина

Наедине

Глаза очерчены углем,

А ты не выпита до дна…

Выступление

Когда любовь становится опасной для жизни

Litcedey: Здравствуй, Принцесса. Я хочу с тобой пообщаться.

Я: Привет, мы знакомы?

Litcedey: Пока нет, но это не проблема.

Я: В общем-то, да…

Litcedey: Ты очень красивая.

Я: Спасибо. На фото, или вживую?

Litcedey: Вживую ты фантастически прекрасна.

Я: Интересно… Значит, мы все-таки знакомы?

Litcedey: Какая разница? Будем считать, что да. Я видел тебя очень много раз.

Я: Ты умеешь интриговать. Теперь мне очень интересно, кто ты на самом деле.

Litcedey: Я — тот, кто без ума от твоих глаз.

Я: Неужели? Хотелось бы мне знать больше…

Litcedey: Узнаешь, со временем. Давай пока не будем торопить события и просто поболтаем?

Я: Хорошо, давай поболтаем. О чем?

Пролог

Холодным осенним вечером по широкой улице, освещенной тусклыми фонарями, мчится легкий ярко-красный автомобиль. Редкие прохожие, по разным причинам выбравшиеся на улицу в столь поздний час, провожают летящую, словно торпеда, машину недоуменными взглядами. Кто-то решает, что водитель пьян или находится под действием иных возбудителей, кто-то возмущенно крутит пальцем у виска, а кто-то тут же высказывает спутнику свое мнение, касающееся безрассудных лихачей и потенциальной опасности, от них исходящей.

Темноволосая девушка, вцепившаяся в руль красного седана дрожащими окровавленными ладонями, не знает о том, что вслед ее машине несутся осуждающие речи. Она часто моргает, хлопая длинными, густо накрашенными ресницами, что выдает ее внутреннее взбудораженное состояние. Из ее груди рвется стон, который она невольно подавляет в первые же секунды Но, несмотря на надвигающуюся, казалось бы, истерику, она чудом умудряется не терять управление автомобилем и объезжать все возникающие впереди препятствия.

Девушку, сидящую за рулем красного седана, можно назвать настоящей красавицей. Длинные черные волосы рассыпаны по плечам. Глаза, очерченные черным, затуманены, в них застыло выражение страха и чего-то еще, неуловимого на первый взгляд. Стройная хрупкая фигурка, затянутая в узкие черные брюки «семь восьмых», плотная черная водолазка под горло, маленькие ножки в — что странно — теплых носках, без обуви, лежащие на педалях. Обуви не видно ни рядом, ни сзади.

Рядом с обольстительной нарушительницей дорожного порядка, на сиденье пассажира сидит, нет, лежит крепкий молодой мужчина. Его ноги до предела вытянуты вперед, спина опирается на мягкую спинку сиденья, голова безвольно свесилась на бок. Очевидно, спутник встревоженной девушки за рулем спит. Джинсы на нем покрыты странного вида крупными пятнами, которые также виднеются и на серой ткани под распахнутой курткой. Рассмотреть характер пятен мешает катастрофическое отсутствие света.

Машина не сбавляет скорости. Кажется, у девушки за рулем есть какая-то определенная цель, но какая? Несомненно одно: вой сирены и огни полицейской машины сзади во что бы то ни стало намерены ее сорвать. Сначала — девушка отстраненно фиксирует это так, будто сие к ней не относится — полицейская машина была одна, затем в зеркале заднего вида огней прибавилось. Она улавливает какой-то голос, призывающий водителя транспортного средства с номерами ее машины немедленно остановиться, но лишь сильнее топит педаль газа в пол. Она мало понимает, что происходит, она знает одно: нужно успеть.

Очень скоро адский шум, создаваемый преследующими ее полицейскими, разбавляется в ушах девушки новым звуком — звонком ее мобильного телефона, лежащего над бардачком, на панели. Затем звонит телефон, принадлежащий молодому человеку — этот аппарат, как ни странно, заливается из кармана ветровки девушки, небрежно валяющейся где-то на полу. С этого момента звонки обоих телефонов, впрочем, как и вой полицейских машин сзади, не прекращаются ни на минуту, усиливая ее головную боль, делая ее практически нестерпимой.

Когда машина, в которой находятся двое — парень и девушка — наконец, тормозит у ничем не примечательного серого частного домика, девушка, не заглушив мотор, быстро оборачивается к своему спутнику. Ее мокрые глаза горят адской смесью безудержной любви, отчаяния и боли. С усилием перегнувшись, она обхватывает своими тоненькими руками безвольные плечи молодого человека и лихорадочно трясет его — при этом голова его лишь безвольно мотается из стороны в сторону. Он не реагирует. На ее глазах блестят кристально прозрачные слезы, смешивающиеся с разводами черной туши. Теплой ладонью она проводит по лицу того, кто дороже ей всех на свете, нежно касается края безобразной кровавой раны на его щеке, убирает волосы со лба и, приблизив свое лицо, губами примыкает к его холодным губам, не обращая внимания на металлический привкус одностороннего поцелуя.

— Мишка, не смей меня оставлять, — шепчет ему на ухо сквозь слезы. — Я не прощу тебе этого, слышишь?!

Кто-то снаружи рвет на себя дверь со стороны водителя, одновременно с этим распахивается и пассажирская дверь. Неизвестные люди, охарактеризованные шестым чувством, как враги, пытаются вытащить полувменяемую девушку наружу, но она лишь сильнее обхватывает неподвижного парня, не желая покидать его ни на миг. И тем не менее, полицейским удается вытащить ее из машины, хотя она истошно кричит, царапается и даже пытается кусаться, требуя оставить ее в покое.

Чья-то грубая рука отвешивает ей хорошую затрещину, которая, впрочем, не остужает ее пыл. Фраза, брошенная кем-то «Эй, да он мертв!» переворачивает все ее сознание. Девушка дико кричит и, удвоив свои усилия, все-таки вырывается из рук перепуганного полицейского, ничего не понимая и ничего не видя перед собой бросается наугад в надежде отыскать того, чьи вдохи могла считать до бесконечности, лишь бы знать, что они не прервутся. Вновь издает дикий крик, спотыкается, едва не упав, но тут же ощущает себя в чьих-то теплых объятиях. Знакомый голос произносит успокаивающе:

— Тише, Сима, успокойся. Все будет хорошо, девочка. Идем со мной.

Захлебываясь от сдавливающих горло рыданий, она мотает головой и грубо вырывает свою руку из чужого захвата. Вокруг нее так много незнакомых людей, но она не может рассмотреть ни одного из них. Все вокруг кажется ненастоящим, и кружится, как запущенная карусель для безбашенных экстремалов. В какой-то момент она попросту не выдерживает бешеного ритма этого беспрерывного движения в пропасть. Громко всхлипнув, она прижимает к губам обе ладони и сползает по мокрому боку автомобиля в размякшую дорожную грязь.

Глава 1. КЛУБ ПОЧИТАТЕЛЕЙ ТЛЕНА

Три месяца назад

Миха

Вполуха прислушиваясь к витиеватым ругательствам немолодого водителя, чей запас красноречия воистину кажется неиссякаемым, я таращусь по сторонам и едва сдерживаю усмешку.

Приехали.

Я ожидал чего-то подобного, еще когда водила принялся вдохновенно нахваливать способности своей тачки, но усталость, скопившаяся за бесконечно длинный день, значительно ослабила мою бдительность.

Мне даже не хочется понапрасну тратить нервы и сотрясать воздух обреченными проклятьями, тем более, что с этим занятием прекрасно справляется водитель. Смутное желание хотя бы сегодня вернуться домой пораньше, завалиться в постель и благополучно проспать до самого утра, накрывается медным тазом.

Бомбила на секунду замолкает, выныривает из подкапотного пространства, от души пинает ладонью поднятую крышку и смотрит на меня с нескрываемым раздражением. Я невозмутимо пасусь рядышком, дожидаясь, когда он самолично подтвердит мою нехитрую версию с севшим аккумулятором. Спешить мне уже некуда, один черт выспаться не удастся, а этому мужику какая-никакая, но компания.

— Извини, парень, — неловко разводит руками бомбила, по-видимому, оставив надежду на то, что заглохший двигатель вдруг самостоятельно оживет. — Похоже, мы оба приехали.

Я молча киваю.

Водила скребет пальцами щетинистый подбородок, явно пребывая в раздумьях, как быть, мнётся и в конце концов предлагает:

— Может, тебе такси вызвать?

Забавно.

— Пройдусь пешком, — говорю, не обращая внимания на удивленное выражение лица бомбилы. — Пусковые провода есть?

— Были где-то. Сейчас позвоню приятелю, он должен быть неподалеку. Прикурит от своей тачки. Но это займет время, сам понимаешь…

Я понимаю. Лишь убедившись, что у водителя есть четкий план действий, желаю ему удачи, разворачиваюсь и перехожу на другую сторону пустынной дороги. До моей квартиры минут тридцать пешком. День все равно потерян, и я решаю размять ноги, более не рискуя связываться с проезжающими мимо машинами, даже если выглядят они вполне себе прилично и на первый взгляд вовсе не собираются глохнуть на середине пути при первой же короткой остановке.

Звук моих шагов гулким эхом отлетает от стен высоких многоэтажек и редких уличных фонарей, нарушая царящую вокруг тишину. За все время пешей прогулки мне попался только один человек, идущий навстречу, и ни одной проезжающей мимо машины. На моих часах почти половина двенадцатого, в это время шумный центр только оживает, а эта часть города словно погрузилась в вечный сон.

Если водитель не дозвонится своему приятелю, будет куковать в своей чудной тачке до самого утра, дожидаясь, пока кто-нибудь не проедет мимо.