Юлия Амусина – Каменный ангел (страница 8)

***

Гостиную освещали только свечи в тяжелом подсвечнике; свет был выключен — он странным образом резал мне глаза. Я сидела в мягком утопическом кресле и лениво потягивала красное вино, извлеченное из бара все в том же кабинете. Павел ничего не смыслил в алкоголе, но это вино оказалось вкусным. Скорее всего, бутылку дядьке подарил кто-нибудь из знакомых, сам Павел всегда пил какую-то бодягу.

Играла тихая музыка — что-то легкое, медленное, клонящее в сон. Я задумчиво повертела наполовину опустошенный бокал и обвела взглядом темные контуры мебели. Сегодня мне формально исполнилось восемнадцать, и, как я и мечтала, мне не с кем отметить этот праздник — дядюшка пропустит рюмочку за мой упокой с чертями, а других родственников, ну или просто хороших знакомых, у меня нет.

Больше — нет.

А мне никто и не нужен.

Голова уже заметно кружилась, по телу разлилось приятное тепло, постепенно становилось очень спокойно, все проблемы отступали дальше и дальше. Я улыбнулась, сделала еще глоток, мысленно послала всех к дядюшке и чертям и, откинув голову на спинку кресла, закрыла глаза. В ту же секунду в соседней комнате что-то со стуком упало, а я, вскочив от неожиданности, опрокинула на себя бокал с остатками вина. Словно заторможенная смотрела за тем, как стремительно расплывается красное пятно на моей белоснежной блузке.

Сердце также стучало по нарастающей.

Мой взгляд панически заметался по комнате в поисках какого-либо оружия, в голове тем временем одна за другой всплывали гневно-тревожные мысли.

Это мой дом, сюда никто не может попасть, кроме меня. Я не позволю. Я заплатила за свое благополучие слишком высокую цену, и сейчас не собираюсь бежать, уступая неизвестным вандалам свое право на распоряжение всем, что находится внутри.

Схватив с полки уродливую статуэтку, я метнулась к дверному проему и замерла, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. Снова тихий скрип, заставивший меня вздрогнуть, затем легкие, почти невесомые шаги… Честное слово, я почти протрезвела от напряжения и ожидания чего-то неминуемого! Я подобралась и, поняв, что шаги совсем близко, рванулась навстречу неизвестному злоумышленнику с твердым намерением пробить тому тупую голову. Размахнулась и швырнула свое единственное «оружие» в неясную фигуру, услышала отчетливое чертыханье и звук бьющейся статуэтки. Следом за этим вспыхнул свет, а я, перестав щуриться, прямо перед собой увидела… Хаоса.

— Черт, — буркнула следом за ним, ладонью опершись о стену. Напряжение начало понемногу спадать, и ноги становились просто ватными.

— Ты чего в темноте кукуешь? — похоже, искренне изумился тот, приближаясь. Усмехнулся, взглянув на меня поближе, и только покачал головой. — Вижу, праздник в самом разгаре.

— Что ты здесь делаешь? Я не сказала о вас ни слова, — пробормотала я, с трудом отлепившись от стены.

— В курсе, — он машинально коснулся волос у левого уха.

Неужели статуэтка достигла цели?

— Расследование удачно сольют. У меня теперь свои дела, у тебя — твои. Какие-то там… Хреновые, наверное…

Я бормотала и бормотала себе под нос, но он наверняка все это слышал. Смешок повторился — похоже, Хаоса забавляло мое нетрезвое состояние.

— Убирайся отсюда, — буркнула я; количество выпитого позволяло мести языком и не думать при этом о последствиях. — Это мой дом, ясно?

— Пока не претендую, — серьезно сообщил Хаос, останавливаясь около подсвечника. Свет от огня выхватывал из сумрака его лицо, в то время как скрытая черными шмотками фигура представлялась неясным очертанием. — Местечко так себе, кстати.

— Скоро тут все изменится… — мечтательно протянула, забывшись на какую-то долю секунды. Но один короткий взгляд в сторону Хаоса живо напомнил мне, с кем я веду разговор. — Может, скажешь, что тебе тут нужно?

— Без базара. Я, вообще-то, поздравить тебя зашел.

— Заходят через дверь, — буркнула себе под нос.

К этому моменту я с трудом доковыляла обратно до кресла, обнаружила мокрое пятно от пролитого вина, мысленно обратилась к чертям с просьбой забрать из моей гостиной их дражайшего родственника, после чего упала на диван и небрежно закинула ногу на ногу.

— А мы легких путей не ищем, — парировал Хаос, выходя из тени горящих свечей. — С совершеннолетием, — отчетливо проговорил он, приблизившись, а я вдруг подумала, что сейчас не смогла бы произнести столь сложное слово так же ясно, как он — язык бы заплелся максимум на третьем слоге.

— И что, подарок есть? — с недоверием покосилась я на нежеланного гостя.

Все то время, которое Хаос мельтешил рядом, мой инстинкт самосохранения посылал тревожные сигналы захмелевшему мозгу, но они блокировались на лету.

Да, я понимала, что единственная причина, по которой Хаос мог прийти сюда, это шантаж или желание исправить свою ошибку посредством выстрела в лоб. И все же ясность не граничила с полным осознанием — страх по-прежнему отсутствовал. Но я тем не менее не собиралась позволить Хаосу себя убить; если до того дойдет, придется показать ему, что не все девушки являются слабыми беззащитными созданиями. Если понадобится, вцеплюсь в небритую физиономию, но не дам забрать у меня жизнь в тот момент, когда эта самая жизнь получила все необходимое для того, чтобы зацвести новыми красками.

— Есть, — помедлив, сказал Хаос, не подозревая о мыслях, попеременно вспыхивающих в моей голове. — Но сначала я хочу перетереть вот о чем — все время ты была… под присмотром; я не мог оставить тебя без внимания, чтоб ты косяков от радости не напорола и лишнего сычам не напела. Меня порадовало твое решение оставить наш договор в силе, ты все сделала как надо. И я пришел тебя поздравить как с совершеннолетием, так и с правильным поведением.

— И что же все это значит?

— Не трясись, — вновь помолчав, расшифровал Хаос. — Я хотел сказать, что на этом мы разлетаемся. Все, баста, можешь жить, не оглядываясь вокруг в моих поисках. У меня больше нет к тебе предъяв.

— Что, серьезно оставишь меня в покое? — я скептически усмехнулась.

— По чесноку, — Хаос обнажил в улыбке имеющиеся зубы, но не впечатлил. — Мне ничего от тебя не нужно, рыбинка. Живи как знаешь и забудь о нашем знакомстве.

— Меня это устраивает, — пробормотала я в ответ. — Если не врешь, конечно…

— Думаешь, хочу тебя обуть (прим. обмануть)? — Хаос на глазах терял былое добродушие. От этого его взгляда кровь застывала, за секунду превращалась в твердый кристаллизованный лед, сковывала вены тяжелым захватом.

— Не знаю, — все же сказала я. — Но ты поверил мне тогда, пусть и не слишком понимая, что делаешь, и я попробую тебе поверить.

— Попробую? — он замер на секунду, хохотнул и вновь покачал головой. — Нет, все-таки в тебе реально есть что-то сумасшедшее. Мы встречаемся не первый раз, ты даже видела меня с дырой в боку, а я все никак не просеку, в какую сторону крутятся шестеренки в твоей башке?

— Тебе не все равно?

— Да, в общем-то…

Его взгляд плавно сместился от моего лица ниже, и я вдруг с некоторым замешательством сообразила, что он смотрит на мою грудь, даже не пытаясь хоть как-то замаскировать свой взгляд. Поразительная наглость.

Незамедлительно возникло глупое, но, в общем-то, понятное желание прикрыться, или хотя бы обхватить себя руками, однако мне хватило выдержки этого не делать.

— Очень похоже на кровь, — странным тоном заметил Хаос, не сводя своего взгляда, а я с облегчением убедилась, что его интересуют винные пятна, контрастом отмеченные на белоснежной блузке.

Что еще могло его заинтересовать?

— Это вино.

— Знаешь, мне все не дает покоя та мазня, моя кровь на твоих шмотках. Так и вертится перед лупилами все время, — внезапно поделился Хаос, переведя взгляд на мое застывшее лицо. — Цепляет как-то… А, забей.

— Я сожгла те вещи.

Он кивнул и вновь уставился на пятна. Темные глаза Хаоса словно прожигали во мне дыру, я и в самом деле чувствовала себя голой. По телу пробежалась первая ледяная волна, кончики пальцев защипало, и я машинально сцепила ладони, ногтями впилась в собственную кожу, стремясь переключиться с этих ощущений на другие.

— Слушай, а как… Как тебя зовут?

Я вздрогнула, точно от удара; невидимая волна схлынула и медленно принялась отползать назад.

— Не верю, что твой вездесущий Макс не поинтересовался моими данными.

— Он поинтересовался, но я забыл, — уже абсолютно другим тоном сознался Хаос.

Почему-то его признание мне ужасно не понравилось. Меня вновь окатило холодом, только теперь озноб шел от него, его слов. Нас абсолютно ничего не связывало, не считая событий на даче Павла. Я знала лишь, что человек, так бесцеремонно ворвавшийся в мой одинокий праздник жизни, очень опасен, и его примерное поведение сейчас просто разовая роль. Тем не менее я чувствовала, что за неимением кого-то другого в моей жизни, личность Хаоса против воли вызывает во мне все нарастающий интерес.

Проще говоря…

Меня зацепило то, что он позабыл мое имя.

— А тебя? Тебя как зовут? — мой голос звучал так, словно я перешла в наступление. Впрочем, оно так и было.

— Ну, мы не слишком для этого знакомы, — усмехнулся Хаос.

— Отлично. Давай уже завершать это знакомство.

Я выпрямилась, показывая, что ему пора убираться. Он с готовностью поднялся следом, сделал пару шагов, сокращая расстояние между нами, и вдруг рванул меня за плечо ближе к себе. Его лицо замерло в каких-то миллиметрах от моего, и я непроизвольно дернулась, выражая протест его действиям, хотя воображение само собой услужливо изобразило крепкие руки, тесно стискивающие мои плечи. Я недоуменно подняла глаза и тут же пересеклась с ним взглядом. Уже в который раз появилась эта необъяснимая ледяная дрожь, сковывающая цепким коконом все тело. Я тщетно предприняла попытку сбросить с себя напряжение.