Юлия Аллен – Забытые тени элиты (страница 2)

Влад сидел через два ряда от нее. Она чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и пристальный, как физическое прикосновение. Она пыталась не смотреть в его сторону, но ее магнитило к нему с болезненным любопытством. Он был воплощением этого нового мира – красивого, холодного и жестокого.

После уроков она заблудилась в бесконечных коридорах «Вершины». Отыскивая выход, она наткнулась на внутренний дворик. Там, в тени колоннады, стоял Влад. Он курил, глядя вдаль. Рядом с ним не было его свиты. Он был один.

Алиса хотела тихо уйти, но он повернул голову. Его глаза сузились.

– Заблудилась, Золушка? – его голос был низким, бархатным, но каждый звук в нем был отточен как лезвие.

Она замерла.

– Я… я ищу выход.

– Выход? – он усмехнулся, выпустив струйку дыма. – Ты только что в него вошла. Добро пожаловать в ад. Надеюсь, тебе здесь понравится.

Он подошел к ней ближе. Он был на голову выше. Алиса почувствовала исходящую от него опасность, как волны холода.

– Послушай, – сказала она, пытаясь звучать уверенно, но ее голос дрогнул. – Я не знаю, чем тебе насолила, но…

– Ты существуешь, – перебил он ее. – Этого достаточно. Твое лицо. Твоя фамилия. Твое фальшивое положение здесь. Ты – ошибка. А ошибки здесь исправляют.

Он бросил окурок на мраморный пол и раздавил его каблуком дорогого ботинка.

– Удачи, Соколова. Понадобится тебе.

Он ушел, оставив ее одну в пустом дворике, с трясущимися руками и комом страха в горле. Она поняла, что ее новая жизнь – это не сказка. Это поле боя. А Влад Воронцов только что объявил ей войну.

-–

Глава 3. Грубость как норма

Следующие дни превратились в кошмар. Влад не упускал ни одной возможности унизить ее или выставить дурочкой. Его ненависть была не громкой и истеричной, а тихой, методичной и оттого еще более изощренной.

На уроке литературы, когда Алису вызвали анализировать стихотворение, она замялась. Она не помнила контекста, не знала, что они проходили.

– Неудивительно, – раздался спокойный голос Влада с задней парты. – Чтобы понять символизм, нужно иметь хоть какое-то представление о тонких материях. А не только о том, как правильно падать в обморок при виде лимузина.

Класс сдержанно захихикал. Алиса покраснела до корней волос.

В спортзале, во время игры в баскетбол, он «случайно» выбил у нее мяч с такой силой, что у нее на запястье остался красный след. Он даже не извинился, лишь бросил на нее ледяной взгляд.

– Следи за окружающей обстановкой. В этом мире тебя никто не будет жалеть.

Однажды он «забыл» свой учебник по химии на ее стуле. Когда она, пытаясь быть вежливой, протянула его ему, он посмотрел на ее руку, как на что-то заразное.

– Не трогай мои вещи. У тебя руки… пахнут бедностью.

Это было сказано так тихо, что услышали только они двое, но удар был точным и болезненным. Она отшатнулась, словно ее ударили.

Он не был одинок в своей травле. Его свита – самовлюбленный Артем, язвительная Кристина и молчаливый Глеб – с удовольствием подхватывали его инициативы. Они подкладывали на ее стул жевательную резинку, «теряли» ее тетради, распускали слухи. Самый популярный из них был о том, что ее отец, Артем Соколов, – бывший уголовник, который с помощью махинаций и шантажа втерся в доверие к элите.

Алиса пыталась не показывать, как это ее ранит. Она держалась с гордо поднятой головой, но по ночам в своей роскошной спальне она плакала в подушку, чувствуя себя абсолютно одинокой. Она злилась на себя. Почему она не может дать отпор? Почему его слова причиняют такую боль?

Она начала искать информацию о Владе. В интернете было много фотографий Воронцовых: благотворительные гала-ужины, светские рауты, поло-матчи. На всех снимках Влад был безупречен и холоден. Но на одной старой фотографии, выловленной в глубинах школьного форума, он был другим. Ему лет десять, он улыбается, сидя на плечах у красивой женщины с темными, как у него, волосами и карими, как у Алисы, глазами. Женщина смотрела на него с безграничной нежностью.

Алиса увеличила фото. Что-то в ее чертах было до боли знакомым. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Да. Было сходство. Та же форма глаз, тот же разрез губ. Сердце у Алисы екнуло. Неужели это причина его ненависти? Она напоминала ему его мать?

Она узнала, что Елена Воронцова, мать Влада, умерла несколько лет назад при трагических обстоятельствах. Говорили, что она покончила с собой, бросившись с балкона их семейного особняка. После ее смерти Влад изменился, превратившись из живого ребенка в замкнутого и циничного юношу.

Эта догадка не принесла ей облегчения, лишь добавила тревоги. Она была для него не просто новенькой выскочкой. Она была живым напоминанием о самой болезненной потере в его жизни. Она была его призраком.

Однажды после школы она задержалась в библиотеке, пытаясь нагнать упущенное. Когда она вышла, в коридорах было уже пусто. Сумерки сгущались за высокими окнами. Внезапно ее кто-то сильно толкнул в спину. Она не удержалась на ногах и упала, ударившись коленом о каменный пол. Из-за угла вышла Кристина, подруга Влада.

– Ой, прости, не заметила. Наверное, ослепла от твоего безвкусия.

Алиса попыталась встать, но резкая боль в колене заставила ее вскрикнуть. В этот момент из-за противоположного угла появился Влад. Он остановился и наблюдал за сценой с тем же безразличием, с кем смотрел бы на дождь за окном.

– Влад, помоги, – вырвалось у Алисы. Она ненавидела себя за эту просьбу, но боль и отчаяние взяли верх.

Он медленно подошел. Он посмотрел на нее, потом на Кристину.

– Иди, Крис, – тихо сказал он. – Машина ждет.

Кристина с торжествующей улыбкой удалилась. Влад наклонился над Алисой. Она замерла, ожидая помощи. Но вместо этого он взял ее рюкзак, который выпал у нее при падении. Он расстегнул его и вытряхнул все содержимое на пол. Учебники, тетради, пенал, тот самый старый ингалятор – все разлетелось по мрамору.

– Собирай свои вещи, Соколова, – произнес он ледяным тоном. – И не позорься, ползая по полу. Это унизительно.

Он развернулся и ушел, оставив ее сидеть в луже разбросанных вещей, с разбитым коленом и еще более разбитым сердцем. В тот момент она почувствовала не только ненависть к нему, но и горькое разочарование. Где-то в глубине души, несмотря ни на что, она все еще надеялась увидеть в нем человека. Он доказал ей, что его там нет.

Она медленно, превозмогая боль, стала собирать свои вещи. Ее пальцы дрожали, когда она подняла ингалятор. Он был ее талисманом, связью с темой, кем она была до этого. С тем миром, где боль была проще, а зло не было таким изощренным.

Она не знала, что самые страшные испытания были еще впереди. И что очень скоро этот маленький ингалятор станет разницей между жизнью и смертью.

-–

Глава 4. Инцидент в бассейне

«Академия «Вершина» гордилась своим оснащением. Олимпийский бассейн с подогревом был одним из таких предметов гордости. Плавание было обязательным предметом для всех студентов. Для Алисы это было пыткой.

Ее старая жизнь не подразумевала посещения бассейнов. Она с трудом держалась на воде, предпочитая отсиживаться на мелководье, пока остальные отрабатывали стили. Преподаватель, мистер Джонс, относился к ней с жалостью, но правила есть правила.

– Соколова, сегодня сдаем зачет – два баттерфляем у бортика. Не сможешь – не видать тебе допуска к полугодовым экзаменам.

У Алисы сжалось сердце. Баттерфляй – самый сложный и энергозатратный стиль. Она еле-еле справлялась с кролем.

Она стояла у края бассейна, дрожа от холода и страха. Вода казалась ей бездонной и враждебной. Влад и его друзья уже вовсю плавали на другой дорожке, демонстрируя идеальную технику. Он поймал ее взгляд и медленно, не отрывая глаз, поплыл к ее краю бассейна.

– Проблемы, Золушка? – спросил он, положив руки на бортик по обе стороны от ее босых ног. Капли воды стекали с его черных волос.

– Отстань, Влад, – прошептала она, глядя в воду.

– Слышишь, Джонс? – он повернулся к учителю. – Соколова говорит, что вы к ней придираетесь. Что она и так все знает.

Мистер Джонс нахмурился.

– Алиса, это так?

– Нет! Я ничего такого не говорила!

– Она скромничает, – Влад улыбнулся, и в его улыбке не было ничего, кроме злобы. – Дай я помогу ей подготовиться. Покажу пару упражнений.

Учитель, явно не желая связываться с Воронцовым, пожал плечами и отошел. Алиса почувствовала приступ паники.

– Не надо. Я сама.

Но Влад уже схватил ее за руку. Его хватка была стальной.

– Не будь неблагодарной. В этом мире нужно уметь принимать помощь.

Он стащил ее с бортика в воду. Алиса неуклюже бултыхнулась, наглотавшись хлорированной воды. Она закашлялась, пытаясь встать на ноги, но дно было глубоким, и она не доставала.

– Расслабься, – сказал он, подплывая к ней так близко, что их лица почти соприкоснулись. – Я же помогу.

И тогда он схватил ее за плечи и с силой погрузил под воду.

Мир превратился в хаос из пузырей и оглушительного гула в ушах. Она билась, пыталась вырваться, но его руки были как тиски. Она открыла глаза и сквозь мутную воду увидела его лицо. Оно было искажено не ненавистью, а чем-то еще более страшным – холодным, научным любопытством. Как будто он ставил эксперимент над лабораторной мышью.

Легкие горели. Ей не хватало воздуха. Она пыталась крикнуть, но в рот хлынула вода. В глазах потемнело. Мысли спутались. Она вспомнила обрывки из прошлого: бег, одышку, панику… астма. Ее легкие были слабыми. Они не выдержат.