Юлий Цезарь – ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ. Краткий курс древесной акробатики для лиц, принимающих решения (страница 6)

— А давайте проголосуем! — неожиданно предложил Хоботов. — Кто за то, что первый блин комом? Поднимите руки!

Часть присутствующих подняла руки. Другая часть, включая бородача, подняла руки против. Третья часть воздержалась, поскольку не поняла вопроса. Четвёртая часть тем временем писала друг другу записки с предложением пойти покурить.

— Шестнадцать — за то, что комом, — подсчитал Хоботов. — Двенадцать — за медведей. Девять воздержались. Поздравляю, товарищ Звягин, вы на девятнадцать процентов более патриотичны, чем мы думали.

— Какое отношение это имеет к дрону?!! — не выдержал я.

— Самое прямое, — Хоботов встал и обвёл зал взглядом победителя. — Если разработчик не знает родного языка, он может не знать и родной техники. А нам нужна родная техника, а не какая-нибудь иностранная «Стрекоза-М» с непонятной литерой. Может, у него там внутри микросхемы из Тайваня? А мы будем воевать тайваньскими микросхемами? А если Тайвань откажется поставлять?

— Тайвань производит девяносто процентов мировых микрочипов, — сказал я. — Они во всём, включая ваш телефон.

Хоботов посмотрел на свой телефон так, словно тот только что признался в шпионаже в пользу НАТО.

— Мой телефон — отечественный! — сказал он с обидой.

— На нём написано «Сделано в Китае».

— Это маскировка! — Хоботов стукнул кулаком по столу. — Вы что, не понимаете? Снаружи «Сделано в Китае», а внутри — всё наше, родное, патриотичное! Вы просто не умеете пользоваться!

Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Снова закрыл. В этот момент я ощутил то, что буддисты называют сатори — внезапное просветление. Я понял, что спор с Хоботовым — это не спор. Это форма медитации. Ты не должен победить. Ты должен принять. Принять, что существуют люди, чья логика работает по законам, неизвестным современной науке, и что этих людей тридцать семь, и они сидят вокруг тебя, и у каждого есть право голоса.

— Давайте всё-таки посмотрим характеристики, — примирительно сказал Великий, который, кажется, тоже устал от медведей. — Звягин, продолжайте. Только покороче и попроще.

Я продолжил. Я рассказал про дальность полёта, про качество картинки, про время работы на одной батарее. Рассказал, как дрон может помочь разведке, как он уже показал себя на испытаниях (умолчав про голубя). Рассказал про экономию — дрон дешевле, чем подготовка разведчика, и уж точно дешевле, чем похороны разведчика.

Когда я закончил, в зале воцарилось молчание. Но это было нехорошее молчание. Это было молчание перед бурей.

Первым, как всегда, выступил начфин Сквалыгин.

— Сто тысяч рублей за штуку, — сказал он, и в его голосе звенела такая боль, будто эти сто тысяч он должен был достать из собственного кошелька. — Вы предлагаете закупить двести штук. Итого — двадцать миллионов. А обучение операторов? А создание инфраструктуры? А ремонтная база? А списание?

— Списание? — не понял я. — Мы ещё не купили, а вы уже про списание?

— Всё, что покупается, рано или поздно списывается, — назидательно сказал Сквалыгин. — Таков закон финансов. Я должен предусмотреть расходы на утилизацию. Вы знаете, сколько стоит утилизировать дрон? А я знаю. Спишем — и что? На свалку? А экология? А Greenpeace? Вы хотите, чтобы Greenpeace приехал на наш полигон и устроил акцию протеста? «Российская армия засоряет природу мёртвыми дронами»? Представляете заголовки?

— Дрон весит триста граммов. Он меньше голубя.

— Голубей тоже надо утилизировать, — мрачно сказал Сквалыгин, и я понял, что тема голубей ещё долго будет меня преследовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.