Юлиус Эвола – Путь киновари (страница 27)

В первую очередь я указал, что после неподдельного оптимизма эпохи прогресса наконец пробудилась тревога и стали видны робкие попытки реакции, относящиеся к конечной фазе обширного общего инволюционного процесса, о чьих предыдущих фазах вышеуказанные авторы не имели никакого понятия — напротив, они часто рассматривали их как нечто положительное, как «завоевания». Аналогичным образом «некоторые болезни долго протекают в скрытой форме, но обнаруживаются только тогда, когда их работа почти подошла к концу». Чтобы выделить отдельные фазы этого процесса и их взаимосвязи, я использовал не столько личные наброски, сколько традиционные учения, надлежащим образом конкретизированные или приложенные: в первую очередь доктрину четырех эпох и доктрину регрессии каст.

Во-вторых, точкой отсчета, необходимой, чтобы подчеркнуть природу современного мира при помощи противопоставления, был «мир Традиции» в объясненном выше смысле этого термина. Помимо исторического периода, переходя к морфологическому рассмотрению, я определил «современный мир» и «традиционный мир» как «два общих типа, две априорных категории цивилизации»: то же касается понятий «современного человека» и «человека Традиции». В отличие от теории Шпенглера, в моей книге утверждался не плюрализм (и тем более не релятивизм), а дуализм цивилизаций. И за вторым типом — традиционными цивилизациями — я признавал характер постоянства: существует гомология, соответствие основной идеи и структуры каждой из них.

Итак, предметом первой из двух частей моей книги была «доктрина категорий традиционного духа». Здесь я указал «фундаментальные принципы, согласно которым проявлялась жизнь традиционного человека». Я писал: «Здесь термин «категория» используется в смысле нормативного априорного принципа. Иными словами, эти формы и смыслы должны рассматриваться не как «реальность», а как идеи, которые должны определять и придавать форму реальности, жизни и ценности независимо от той меры, в которой в том или ином случае наблюдается их реализация, которая, впрочем, никогда не будет совершенной». Следовательно, речь шла о том, чтобы подняться от данной в истории первоматерии к базовым идеям, явным или скрытым, имеющим схожую нормативную и надысторическую ценность. Это сопоставление поможет пролить свет или дополнить одну отсылку другой, что сравнимо с переходом в математике от дифференциала к интегралу.

В моей работе в качестве основы мира Традиции выступила доктрина двух природ — физического и метафизического порядка, высшей области «бытия» и низшего — становления и истории, бессмертной природы и природы преходящей. И является основным признание того, что для человека Традиции все это было не «теорией», а прямой, экзистенциальной очевидностью. В любой традиционной цивилизации присутствует система, предназначенная для того, чтобы привести вторую реальность к первой; система, в которой всякая форма жизни направлялась сверху и вверх — в различных степенях приближения, соучастия или эффективной реализации.

Изначально опора традиционной цивилизации — это всегда «имманентная трансценденция», то есть реальное присутствие нечеловеческой силы или силы свыше в высших существах, принимающих на этой основе высшую власть: первейшим выражением этого является древняя царская власть. Позже нормальной формой перехода от одной к другой природе стала инициация в своем высшем значении. Двумя великими путями такого приближения являются созерцание и героическое действие. В верности и в ритуале признавались два средства соучастия. Великой опорой служили традиционные законы в своем объективном и надындивидуальном характере. Мирским символом было государство или империя, перспектива высшего мира в этом мире и в истории. Таковы главные основы традиционных иерархий и цивилизаций.

В первой части моей книги благодаря сравнительному и комплексному методу и свидетельствам, собранным из текстов разного рода древности Востока и Запада, эти основные идеи были определены как «константы» и «инварианты» мира Традиции. Далее я описал, как человек Традиции понимал право и законы, ритуалы, войну и победу, собственность, пространство и время, искусства и игры, связи между воинской и жреческой кастой, отношения полов, расу, аскезу, посмертие и бессмертие, и так далее. Вся эта разнообразная и множественная совокупность была проникнута одним духом, несущим уникальный отпечаток.

Вторая часть книги имеет заголовок «Происхождение и облик современного мира», и, как я сказал, содержит интерпретацию истории на традиционной основе, начиная с истоков, мифов и доисторических времен. Современному предрассудку эволюции здесь противопоставляется традиционная идея регресса, инволюции, говорящая главным образом о возрастающем отделении от высшего мира, разрушения реальных связей с трансцеденцией, о господстве того, что является лишь человеческим и, наконец, того, что является материальным и физическим. Указанная доктрина четырех эпох, которую, как я показал, знали в соответствующих формах как на Востоке, так и на древнем Западе (см. Гесиода), предоставляет достаточно материала для того, чтобы объективно установить основные фазы этого нисходящего процесса: современный мир в узком смысле соответствует последней эпохе, железному веку Гесиода, Кали-юге или темной эпохе индусов, веку волка Эдды.

Здесь не место останавливаться на всем этом. Подчеркну только, что для этой общей реконструкции истории я также использовал идею о гиперборейской изначальной традиции и ее последующем расслоении, об оппозиции уранически-мужской цивилизации и теллурической, лунной цивилизации Матерей, и о героических периодах (в смысле, данным Гесиодом словам «герой» и «поколение героев» в связи с возможными случаями восстановления мира первой эпохи: в моей системе такие периоды имеют важное значение), не считая сведений о миграциях североатлантических и «арийских» рас, создателей первой индоевропейской цивилизации. Исходя из всего этого, в отдельных главах я набросал характеристики цивилизаций — дальневосточной, индийской, древнеамериканской, египетской, еврейской, эллинской и так далее. Естественно, для своего адекватного изложения каждая из этих тем потребовала бы отдельной работы, в которой были бы развиты данные интерпретации. В книге они были изложены суммарно в каждой из кратких глав на основе обширного собрания материала. Особое внимание я уделил Древнему Риму: я описал его как новое проявление воли на универсальном плане цивилизации уранически-мужского типа в том мире, где уже господствовали противоположные влияния (как почти что «героическое возрождение»). Я не отходил от своих предыдущих позиций: христианству я приписал смысл упадка римской традиции, и по этой причине собственно Западной традиции.

Однако эта традиция вновь отчасти появляется в Священной Римской империи и в гибеллинском Средневековье, силясь преодолеть разрыв, свершившийся из-за чуждой религии, ставшей господствующей на Западе даже среди тех германских племен, что приняли римский символ. С распадом средневековой ойкумены, с гуманизмом, Возрождением, Реформацией и появлением наций регрессивные и разрушительные процессы набирали силу и создали непосредственных предшественников «современного мира»; и никакой действенной реакции или очищения мир больше не видел. Общее осквернение существования, сначала индивидуализм и рационализм, позже коллективизм, материализм и механицизм; наконец, открытость для сил, принадлежащим более не тому, что находится над человеком, но всему, что под ним. Эти силы стали определять формы, интересы и зловещую мощь общепланетарной цивилизации в ее ускоряющемся движении, несущем ее к концу великого периода — еще более глобальному, нежели шпенглеровский «закат Европы».

Ключом к пониманию этого общего инволюционного процесса (прежде всего в его политически-социальных аспектах) стал закон регрессии каст. Интересно, что в тот же период, в который я писал эту книгу, он был описан разными авторами одновременно и независимо друг от друга. С другой стороны, он был связан с той же доктриной четырех эпох. В качестве отправной точки выступила схема, в наибольшей степени представленная в более или менее видимых, полных и регулярных формах традиционными цивилизациями в соответствии со главной схемой: наверху — представители духовной власти, затем — воинская аристократия, ниже — владеющая собственностью буржуазия, и, наконец, класс слуг: четыре «функциональных класса» или касты, соответствующих определенным, различным способам существования, каждый из которых имел свой облик, свою этику, свой закон в совокупной перспективе Традиции.

Итак, ходу истории сопутствует очевидный упадок господствующего типа цивилизации, власти и ценностей — переход с высшего на низший кастовый уровень. С закатом систем, опиравшихся на чисто духовную власть («сакральные цивилизации», «божественные короли») во второй фазе власть переходит в руки воинской аристократии. Таков период великих монархий, где «божественное право» их повелителей — лишь остаток и отголосок прежнего достоинства властителей. С революцией третьего сословия, с демократией, капитализмом и индустриализацией реальная власть переходит в руки представителей третьей касты — обладателей богатств, и тип цивилизации и господствующие интересы претерпевают соответствующую трансформацию. Наконец, социализм, марксизм и коммунизм предвещают и частично уже реализуют последнюю фазу, приход последней касты, древней касты слуг — в современности это «рабочие» и пролетарии, которые организуются и стремятся к завоеванию власти и всего мира, налагая собственный отпечаток на всякую деятельность и доводя регрессивный процесс до самого конца.