Юлиус Эвола – Империя Солнца (страница 4)

Такова изложенная вкратце странная и привлекательная концепция, которая, уходя из области мифа, сегодня возвращается в свет: Арктида, прародина человечества и цивилизации в высшем, «солнечном» смысле.

И поскольку символ привлекает символ, в итоге стоит вспомнить следующее. Ещё в римскую эпоху идея северной области как таинственной страны, населяемой «отцами богов», божествами первого или золотого века, а также идея, что арктический день почти без ночи связан с вечным светом, окружающим бессмертных, были ещё настолько живы, что, по свидетельству Эвманция, Констанций Хлор[10] руководил экспедицией к северу Великобритании, смешиваемой с легендарной Туле, не столько желая военной славы, сколько стремясь достигнуть земли, «которая больше всякой другой близка к небу», и почти предчувствуя божественное изменение, которое, как считалось, претерпевали герои и императоры в момент своей смерти.

И теперь эти области, видевшие зарю человечества и заключающие в себе тайну расы белых первоначальных завоевателей, чей символ — топор — виден в том же римском символе фасции; эти североарктические области, от Исландии до Гренландиии до Северной Америки, — это те самые области, над которыми вчера победоносно пролетело итальянское крыло в том предприятии, которое, таким образом, что–то пророческое захотело загадочно связать именно с местами первоначального величия[11] .

Il mistero dell’Artide preistorica: Thule//Il Corriere Padano (Ferrara), 13 января 1934 г.

РИМ И «СОЛНЕЧНОЕ РОЖДЕСТВО» СЕВЕРОАРИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ

Возведение расовой доктрины на духовный уровень привело бы, среди прочих, к следующим двум результатам. В первую очередь, с возвращением к истокам оно вернуло бы в свет глубочайший смысл традиций и символы, затемнённые в ходе тысячелетий, сохранившиеся только как разбросанные фрагменты, пришедшие в упадок в обычаях и в чисто условных праздниках. Во–вторых, расовая доктрина повторно пробудила бы чувствительность к живой концепции мира и природы, ограничивая власть рационалистической, профанной, научной и ориентированной на феномены концепции, что совращает человека Запада уже на протяжении веков. И, в порядке этого живого и духовного чувства вещей и явлений, наилучшие ориентиры нам могут дать прежде всего «солнечные» и героические концепции, свойственные древнейшим арийским традициям.

Многие и не подозревают, что нынешние праздники, которые сегодня—в век небоскрёбов, радио и массовых движений—празднуются как в мегаполисах, так и среди траншей, боевых машин и атакующих масс, продолжают отдалённую традицию, перенося нас во времена, когда, почти на заре человечества, началось восходящее движение первой арийской цивилизации. Однако в этой традиции выражается не столько определённая человеческая вера, сколько великий голос самих вещей. Если говорить на эту тему, то прежде всего нужно вспомнить игнорируемый многими факт, что изначально дата Рождества и дата начала нового года совпадали: это была не произвольно выбранная дата, но привязанная к точному космическому событию—к зимнему солнцестоянию. Действительно, зимнее солнцестояние выпадает на 25 декабря, что и является датой Рождества, как оно стало в дальнейшем известно, но изначально оно несло «солнечный» смысл. Он появляется ещё в Древнем Риме: рождественская дата в Древнем Риме была датой возрождения Солнца, непобедимого бога—Natalis solisinvicti. В этот день—день нового Солнца (dies solis novi) в имперскую эпоху начинался новый год, новый цикл. Но это «Рождество Солнца» имперского Рима, в свою очередь, отсылает к традиции намного более далёкой—традиции североарийского происхождения. Впрочем, Sol —солнечное божество—появляется уже среди dii indigetes, то есть среди божеств римского происхождения, почитаемых в ещё более далёкие от нас периоды цивилизации. В действительности солнечная религия в имперский период в значительной степени имела смысл подъёма и почти что возрождения древнейшего арийского наследия, к сожалению, изменённого различными факторами разложения.

Уже доисторическая италийская доримская эпоха богата следами описанного солнечного культа: солнечные колесницы, лучевые диски, лучистые звёзды, кресты разных типов, не исключая и свастики, вырезанные, например, на архаичных топорах, найденных в Пьемонте и Лигурии. Таким образом, в древнейшей Италии можно констатировать прохождение той же традиции, что оставила со времени каменного века подобные следы вдоль всех маршрутов великих западноарийских и североарийских миграций. Символы, знаки, иерограммы, остаточные календарные или звёздные записи, изображения на вазах, оружии или украшениях, загадочное расположение ритуальных камней или пещер, и далее—обычаи и мифы, сохранившиеся в более поздней цивилизации: всё это, будучи изученным согласно новым взглядам, согласно программе духовного и расового исследования первоначального мира, предъявляет согласующиеся друг с другом и однозначные доказательства не только присутствия единого солнечного культа как центра цивилизации первоначальных арийских народов, но также и особой важности «рождественской» даты, то есть даты зимнего солнцестояния, 25 декабря.

Во избежание недоразумений мы всё же напомним некоторым читателям (которым у нас был уже случай указать на это), что, говоря о солнечном доисторическом культе, ни в коем случае не следует думать о низших формах «натуралистической» и идолопоклоннической религии. Это сказки, что древнее человечество, и прежде всего великая арийская раса, суеверно обожествляла естественные явления. Напротив, в древности естественные явления считались по своей сути чувственными символами высших, духовных значений—таким образом, более или менее опорой, стихийно предложенной чувствам природой, чтобы предчувствовать эти трансцендентные значения. Вполне возможно, что среди наименее квалифицированной части определённого древнего народа эти вещи иногда могли претерпеть изменения, но это, очевидно, доказывает столь же мало, как и нередкий факт появления ханжеских суеверий даже в некоторых христианских культах среди невежественного и фанатичного населения Юга. Предупреждая таким образом известное недоразумение, мы полагаем, что символический смысл архаичных арийских выражений—таких, как «свет людей», или «свет полей» —landaljòme, —описывающих Солнце, должен быть ясен. Можно также понять, что весь годовой путь Солнца с его восходящими и нисходящими фазами также описывался в терминах грандиозного космического символизма. В этом солнечном чередовании фаз зимнее солнцестояние являлось критической точкой, переживаемой с определённым драматизмом в тот период, когда первоначальные арийские народы ещё не оставили регионы с арктическим климатом и кошмаром долгой ночи. В таких условиях точка зимнего солнцестояния—низшая в эклиптике—казалась точкой, в которой «свет жизни» гас, развеивался, уходил в опустошённую и замёрзшую землю, воду или глубокие леса, из которых, тем не менее, немедленно поднимался вновь, сияя новым блеском.

Здесь поднимается новая жизнь, появляется новое начало, начинается новый цикл. «Свет жизни» загорается повторно. Из вод поднимается или рождается «солнечный герой». Переживается возрождение, освобождение от тьмы и смертельного мороза. Символическое древо мира и жизни оживляется новой силой. И в связи со всеми этими значениями уже в доисторические времена, за тысячелетия до вульгарной эпохи, во множестве ритуалов и священных праздников дата 25 декабря праздновалась как дата появления или возрождения «солнечной» силы как в мире, так и в человеке. Мало известно, что то же традиционное рождественское дерево, ещё использующееся во многих странах, в том числе частично и в Италии, но только в форме занятия для детей или, максимум, как традиция добропорядочных буржуазных семей, является остаточным эхом, свойственным древнейшей, суровой арийской и североарийской традиции. Такое дерево, скопированное с «вечнозелёного», semper virens, то есть растения, которое не умирает зимой, —сосны или ели, воспроизводит архаическое древо жизни или мира, которое в зимнее солнцестояние загорается новым светом, что выражено свечами, которыми его украшают и которые загораются в этот день. И «дары», которыми это дерево нагружено сегодня в качестве простых подарков для детей, на самом деле изображали символический «дар жизни», свойственный рождающейся или возрождающейся солнечной силе. Но момент, в который semper virens, растение, которое не умирает, обновляется и освещается, в первоначальном символизме также является моментом, в который, как было сказано, из вод поднимается «солнечный герой» —как и в ритуале, сохранившемся до гибеллинского Средневековья. До этого оно играло важную роль в легендах об Александре Великом. Космическое древо—это также «солнечное» древо, имевшее тесную связь с так называемым «древом империи» —arbor solis, arbor imperii.

Это побуждает нас рассмотреть другой интересный аспект традиций, о которых идёт речь, для чего мы хотим обратиться особенно к Древнему Риму. Митраизм или культ Митры, как известно, является поздней формой древней ирано–арийской (маздеистской) религии, особенно подходящей для воинской ментальности. При Аврелии, когда этот культ распространился в Риме, дата «солнечного рождества», или зимнего солнцестояния, 25 декабря, отождествлялась с датой празднования Natalis Invicti, то есть рождения Митры, считавшегося «солнечным» героем.