Юлиус Эвола – Империя Солнца (страница 32)

Как бы то ни было, ядром румынского легионерства является религиозный элемент, возвышенный до требования создать нового человека и связанный с конкретными формами аскетической практики. Так, многим кажется изумительным тот факт, чтобы свыше шестисот тысяч человек (потому что примерно такой цифры достигает количество последователей Кодряну) систематически практиковали не только молитву, но также пост: легионеры придерживались три раза в неделю так называемого «чёрного поста», что означает не есть, не пить, не курить.

Тот же Кодряну в нашей беседе объяснил нам смысл этой дисциплины в следующих словах: нужно обеспечить абсолютное превосходство духа над телом, и здесь одним из самых эффективных способов является пост. Ослабляя связи, составляемые натуралистической частью человеческого существа, он создаёт, кроме того, самые благоприятные условия для вызывания невидимых сил, сил свыше, — вызывания, осуществляемого посредством молитвы и ритуала. И эти силы, — добавил Кодряну, —что бы ни думали об этом «практичные умы», во всяком испытании и во всякой борьбе являются по меньшей мере настолько же решающей стороной, как и видимые, материальные и чисто человеческие силы. Внутри легионерского движения Кодряну есть своего рода штурмовой отряд, насчитывающий приблизительно десять тысяч человек и сейчас называющийся «Мота–Марин» — это имена двух руководителей румынских легионеров, павших в ходе антибольшевистской борьбы в Испании. Для этого корпуса имеет силу условие безбрачия — снова общая черта с древними рыцарскими орденами. Кодряну объяснил его так: тому, кто должен быть готов встретить смерть в любой момент, лучше не иметь семейных связей. Далее, он провёл различие между теми, чьё призвание должно быть победой и славой, и теми, кто принадлежат этому миру и преследует такие цели, как процветание, благосостояние и удовольствие. Из–за этого — другая характерная сторона — руководители румынского легионерства дают также обет бедности, они не ходят ни на собрания, нив театры, ни на танцы, ни в кино.

Специфический элемент, почерпнутый движением Кодряну из православной религии, и также имеющий политические черты, относится к «экуменическому» идеалу. Речь идёт об особом чувстве общности—не только органичной связи между людьми данного народа, но также о чувстве единства с мёртвыми предками и с Богом. Прежде всего, идея присутствия сил мёртвых, особенно героев, рядом с живыми, особенно жива в румынском легионерском движении, отражая, без сомнения, знаменитые формы дохристианской духовности (связи между родом (gens), предками и «героями» –архегетами). Соответствующий ритуал похож на тот, что практикуется в некоторых фашистских церемониях, но здесь он выполняется с особым и, можно сказать, почти техническим намерением призыва. Легионеры периодически собираются вместе в маленьких группах, называющихся «гнёздами»: эти встречи направлены на духовное формирование индивидов, на взаимное понимание; в качестве подчинённой цели выступает поддержание связей, передача новостей, выполнение различных практических задач согласно обстоятельствам. Присутствующие в «гнёздах» совместно практикуют ритуалы и молитвы. Каждое собрание открывается ритуалом призыва мёртвых героев. Их имена зачитываются, и каждый из присутствующих, выстроенных в ряд и стоящих по стойке смирно, отвечают: «Presente!» («Присутствует!»). Имя, выбранное первой организацией этого движения, также характерно — «Легион Архангела Михаила». В то же время все они—партийцы, люди, борющиеся за политический идеал, и готовые к любой жертве во имя обновления и строительства румынского народа в национальном и «фашистском» смысле. Сам Корнелиу Кодряну кажется нам одной из самых светлых, самых верных, самых проникнутых глубиной идеализма и благородного безразличия к собственной личности фигур, которые мы имели возможность знать в аналогичных движениях других стран.

Перед грубым автократическим вмешательством короля Кароля, и чтобы не пришлось вступить в сражение, чьи условия были определены противником, Кодряну счёл уместным совершить «стратегическое отступление», распустив партию «Всё для Родины» и ограничив действия движения невидимыми действиями образования и духовной подготовки многих элементов, пришедших в него за последние времена. Этот факт не устраняет того, что движение Кодряну было, возможно, единственным, что могло определить лучшее будущее Румынии: и самым удачным решением было бы, определённо, такое, при котором король, преодолев собственный раздутый персонализм, принял бы сотрудничество с «Железной гвардией», ввиду того, что они сами выступают за монархический режим. Известно, что румыны вообще не наслаждаются, как говорят, «хорошей прессой», если говорить о характере и моральной прямоте. Однако в любом случае верно то, что Кодряну, положив в основу своей программы национального восстановления задачу духовного восстановления и укреплённый аскезой и проникнутый религиозностью стиль жизни «воинства», продемонстрировал, что смог признать условие, на котором нужно сконцентрировать всякое усилие; и также здесь подверглись испытанию глубинные жизненные и моральные возможности румынского народа.

Nazionalismo e ascesi: la Guardia di Ferro //Corriere Padano, 14 апреля 1938 г.

ГИТЛЕР И ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА

Тот факт, что некоторые французские авторы предприняли попытку исследования связи немецкого национал–социализма с тайными обществами и инициатическими организациями, заслуживает внимания. Поводом к тому послужили предположения об оккультной стороне гитлеровского движения. В первый раз этот тезис был выдвинут в известной и богатой фантазиями книге Повеля и Бержье «Утро магов» (Le Matin des Magiciens), в которой национал–социализм определялся как единство «магической мысли» и технологии, доходя до использования формулы «танковые дивизии плюс Рене Генон»: эта фраза могла бы заставить этого выдающегося представителя традиционалистской мысли и эзотерических дисциплин от негодования перевернуться в своей могиле.

Первое возникающее здесь недоразумение состоит в смешении магического элемента с мифическим, в то время как они не имеют между собой ничего общего. Роль мифов в национал–социализме бесспорна — например, таковы были мифы Великогерманского Рейха, харизматического фюрера, расы, крови и т. д., но здесь термин «миф» нужно употреблять в простом смысле «мотивирующих идей–сил» Сореля, каковыми обычно и являются все предлагаемые демагогами идеи, и не приписывать этим мифам какую–либо магическую составляющую. Так, например, ни один разумный человек не будет приписывать «магическую» компоненту мифам фашизма (например, мифу Рима или мифу вождя–дуче), или же мифам Французской революции и того же коммунизма.

Дела обстояли бы иначе при исследовании влияний не совсем человеческого рода, которым некоторые движения могли подвергаться, сами того не осознавая. Но эти французские авторы молчат о подобном: они думают не о влияниях такого рода, но о конкретной ситуации, созданной реально существовавшими организациями, пусть даже в той или иной степени «тайными». Таким же образом говорится о «высших неизвестных», которые, как предполагается, вызвали к жизни национал–социалистическое движение и использовали Гитлера в качестве медиума. Однако неясно, какие цели они могли при этом преследовать: если рассматривать результаты, то есть катастрофические последствия, к которым, даже косвенно, привёл в Европе национал–социализм, то нужно думать, что такие цели должны были быть тёмными и разрушительными. Можно было бы отождествить оккультную сторону этого движения с тем, что Генон называл «контринициацией». Но французские авторы также выдвинули тезис, что Гитлер, как медиум, в определённый момент освободился от опеки «высших неизвестных», почти как Голем, и что в этот момент движение приняло своё фатальное направление. Но в этом случае нужно признать, что эти «высшие неизвестные» не имели никакой способности предвидения и очень ограниченные возможности, ибо оказались не в силах остановить того, кого они использовали в качестве медиума.

На более конкретном уровне было добавлено много фантазий относительно происхождения символов и основ национал–социализма, ссылаясь на некоторые ранее существовавшие организации, однако им было бы крайне трудно приписать подлинный и регулярный инициатический характер. Нет сомнений, что Гитлер не изобретал немецкую расовую доктрину, символ свастики или арийский антисемитизм: всё это давно уже существовало в Германии. В книге, озаглавленной «Человек, давший Гитлеру его идеи» (Der Mann, der Hitler die Ideen gab), говорится о Йорге Ланце фон Либен фельсе (присвоившем себе этот дворянский титул), бывшем цистерцианском монахе и основателе ордена, который уже использовал свастику. С 1905 г. Ланц выпускал журнал ‘Ostara’, о котором Гитлер наверняка знал и в котором были уже чётко разработаны арийские и антисемитские расовые теории.

Но гораздо более важная роль в «оккультной стороне» национал–социализма приписывается «Обществу Туле» (Thule–Gesellschaft). Здесь всё несколько сложнее. Это общество выросло из «Германского ордена» (Germanenorden), основанного в1912 г. и возглавлявшегося Рудольфом фон Зеботтендорфом, который когда–то жил на Востоке и издал странную брошюру «Практические ритуалы древнетурецкого масонства» (Die Praxis der alten türkischen Freimaurerei). Практики, описанные в ней, включали в себя повторение звуков, жестов и «пассов», и их целью, как и в алхимии, было инициатическое преобразование человека. Неясно, с какой турецкой масонской организацией Зеботтендорф состоял в контакте, а также занимался ли он сам рассматриваемыми практиками или просто описал их.