Юлианна Винсент – Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (страница 4)

Он прошелся по кабинету, его могучая фигура казалась неестественно скованной, а потом он резко обернулся и его взгляд, уже без ярости, но с тяжелым, давящим недоумением, впился в меня. 

— Даже если учесть, что кто-то додумался отдать такой приказ от моего лица, — внимательно вглядываясь в меня, начал Рикард. — Ты же должна была понять, что это неправда?! 

— Наверное, — парировала я, не опуская глаз. — Но после твоего вчерашнего “Я устал от тебя и хочу развестись, но не сейчас, а попозже, потому что сейчас я буду выбирать себе новую жену!”, такой приказ тоже имел право на существование, да и разбираться правда это или нет, у меня времени не было — от невест же двор ломился. 

— И поэтому ты устроила этот дешевый спектакль? — возмущенно спросил типамуж. 

— Считаю, что моя актерская игра была на высоте, — скрестив руки на груди, ответила я. 

— Знаешь, я начинаю думать, что все прошедшие годы унылой семейной жизни тоже были актерской игрой, — отзеркалив мою позу, заметил Рикард и в его взгляде мелькнул огонек подозрения. 

— Ты волен думать, что твоей душе угодно, — я подняла руки вверх, показывая, что не собираюсь спорить. — Я тебя в чем-то убеждать не нанималась. 

Рикард сделал два шага в мою сторону и внимательно взглянул мне в лицо.

— Что с тобой произошло? — недоуменно спросил он. — Как  получилось, что одна ночь тебя так изменила? 

— Волшебное слово “развод”, — произнесла я спокойно, чувствуя, как внутри все сжимается в холодный, твердый комок решимости, — творит чудеса. Оно, знаешь ли, обладает удивительной способностью раскрывать спящий потенциал. Счищает налет страха. 

Он прищурился, изучая мое лицо, будто впервые видя эти зеленые глаза, в которых теперь горел не испуг, а вызов. 

— Что еще это слово у тебя раскрыло? — спросил он с леденящим любопытством. 

— Глаза, — не моргнув, ответила я. — Раньше они видели только пол у твоих ног и собственные слезы. Теперь они видят много интересного. Например, то, как легко твоя власть дает трещину, если в нее ткнуть пальцем в лице какой-нибудь хитрой служанки. 

Он промолчал, переваривая мои слова, и атмосфера в комнате снова изменилась, стала тягучей и неопределенной. Гнев осел, оставив после себя неприятный осадок взаимных претензий. 

— Если своей выходкой ты хотела добиться того, чтобы я тебя выгнал, — наконец произнес он медленно, с ледяной уверенностью, возвращаясь к своей роли судьи, — то ты просчиталась. После смерти твоего отца я — твой единственный опекун и законный муж, пока еще. Какова будет твоя дальнейшая судьба — решать только мне. И если ты одумаешься и больше не будешь устраивать подобных спектаклей, то, возможно, эта судьба решится для тебя вполне благоприятно. Но сейчас мне некогда. Мне нужно выбрать новую жену и провести переговоры. 

В его тоне сквозила непоколебимая уверенность хозяина положения. И именно это заставило мой мозг, уже привыкший к радикальным решениям, выдать очередную безумную идею. 

— Давай я помогу тебе, — сказала я так просто, словно предлагала передать хлеб за ужином. 

Он замер, не понимая. 

— Поможешь? В чем?

— Выбрать новую жену, — выпалила я. — Ты побыстрее со мной разведешься, женишься на ней, а меня… отпустишь. С миром. Без взаимных претензий. 

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Рикард смотрел на меня так, будто я только что предложила ему летать на драконе до луны.

— В смысле, поможешь выбрать новую жену? — повторил он, с трудом выговаривая слова. 

— В прямом. Судя по тому, что в первый раз ты женился на мне, — я сделала многозначительную паузу, позволяя сарказму прозвенеть в воздухе, — со вкусом у тебя, мягко говоря, так себе. И с пониманием женской натуры, видимо, тоже проблемы. Поэтому я, как человек, получивший жестокий, но ценный жизненный опыт, помогу тебе не наступить на те же грабли. А ты, в благодарность, отпустишь меня. Все честно. Идет?

Глава 6

Рикард согласился. Большое, конечно, от неожиданности, чем из реального понимания того, что я могу помочь ему выбрать новую жену. Но его любопытство, подогретое моим немыслимым предложением, явно перевесило здоровый скепсис. 

Мне было, честно говоря, все равно на его мотивы, будь они хоть трижды запутаны и неискренни, потому что у меня теперь была четкая, как горный хрусталь, цель и я намеревалась идти к ней с упрямством, достойным советского человека. 

Утро следующего дня началось все в том же кабинете, где меня уже поджидал хмурый, как туча перед ливнем, Рикард, явно терзаемый сомнениями насчет всей этой безумной затеи, но поскольку отступать было не в его суровом характере, он просто сидел, нервно постукивая тяжелыми пальцами по дубовому столу и делал вид, что с великим интересом разглядывает унылый пейзаж замерзших холмов за окном. 

Я зашла, предварительно постучав — не из вежливости, а чтобы дать ему время собрать с лица выражение крайнего раздражения, и подошла к столу, ощущая на себе его тяжелый, оценивающий взгляд. 

— Прежде чем мы начнем наше увлекательное путешествие по невестам, — сказала я, подходя к столу, — я хочу прояснить для себя пару ключевых моментов, чтобы наша совместная деятельность была максимально эффективной. 

Мужчина внимательно, почти не мигая, взглянул на меня, слегка подавшись вперед в кресле, и я расценила этот жест как молчаливую, хотя и неохотную, готовность отвечать на вопросы. 

— Во-первых, — начала я, скрещивая руки на груди, — когда именно планируется визит той самой важной переговорной делегации, ради которой тебе так срочно потребовалась новая, презентабельная супруга? 

Брови Рикарда, густые и темные, резко взметнулись вверх, а затем недовольно сошлись на переносице, образуя глубокую складку. 

— Галия, ты что, издеваешься надо мной? — возмущенно, с нарастающим шипением в голосе, спросил он. — Я тебе тысячу раз говорил, что послы из Вальдхейма прибудут в последние дни декабря. Ты что, вообще меня не слушала? 

— Не вникала в детали, — отмахнулась я с показным равнодушием, и тут же память той самой Галии, подсунула мне обрывок информации: в самом Вальдхейме в конце декабря по старой традиции отмечали Зимний пир, это было что-то вроде праздника смены года, с искрами магии в воздухе и особыми ритуалами. 

“Интересно, — пронеслось у меня в голове, — а они его там так же отмечают, как у нас на Земле, с шампанским и салатом оливье, или у них свои, мистические деликатесы вроде жареной мандрагоры?” 

— В конце декабря, значит? — переспросила я, делая вид, что просто уточняю. — То есть, по сути, на их Новый год? 

— На что? — переспросил он и на его лице вновь появилось то самое чистое, неподдельное недоумение, которое начинало мне нравиться куда больше его грозовой ярости. 

— На Новый год, — терпеливо, но с легким укором повторила я. — Праздник смены года. Ты разве не в курсе, что в Вальдхейме такой отмечают? Как ты собрался вести переговоры, если даже не потрудился изучить календарь и традиционные праздники своего могущественного соседа и оппонента? 

Рикард посмотрел на меня с еще большим удивлением, в котором тут же вспыхнула искра уязвленного самолюбия. 

— Ты сомневаешься во мне, как в правителе? — спросил он чуть рычащим, глубоким голосом, в котором зазвучали нотки настоящей обиды. 

— Нет, что ты, как можно? — отрицательно замахала я руками, изображая легкий испуг, который тут же сменила на деловую озабоченность. — Просто полагаю, что традиции соседнего государства, особенно если они связаны с переговорами в такой значимый день, лучше, конечно, знать досконально, чем не знать. Это же основы дипломатического этикета. 

Рикард молчал несколько томительных секунд, его взгляд, полный уязвленного самолюбия и досады, буравил меня, а я внутренне усмехаясь, думала, что ему полезно иногда чувствовать что-то подобное — отличная профилактика заносчивости и непогрешимой уверенности в собственной правоте. 

— Ну и о чем, по твоему просвещенному мнению, я должен спрашивать этих… женщин, — после тяжелой паузы, явно пересиливая гордыню, решил сменить тему Рикард, — чтобы определить, какая из них мне действительно подходит для такой… дипломатической миссии? 

— О, тут все просто, — ответила я, делая вид, что обдумываю. — Нам нужно понять, есть ли у них смекалка, чувство юмора, стрессоустойчивость и, что немаловажно, вкус. 

Рикард откинулся на спинку своего могучего кресла, скрестив руки на груди, и внимательно слушал мой монолог.  

— И как мы будем это… понимать? — уточнил он. 

— Путем тщательного собеседования, — объявила я. — Приглашай их по одной. И задавай вопросы. Не про то, сколько полотен она может выткать за зиму, а про то, как она будет действовать в нестандартной ситуации. Я буду сидеть во-о-он там, в углу, — я кивнула на массивный резной сундук у стены, — делать вид, что штопаю твои носки, а на самом деле — наблюдать и делать пометки.  

Так началось собеседование на должность жены для моего, пока еще, не бывшего мужа. Рикард, скрипя зубами, играл по моим правилам. Я понимала, что он преследует какие-то свои тайные мотивы во всем этом, но пока что не могла разгадать какие именно. 

Первую кандидатку, румяную девицу Эльфриду из соседней долины, он спросил, что она будет делать, если во время пира в зал ворвется раненый медведь.