Юлианна Винсент – Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (страница 17)

 — Ах, логично? — я скрестила руки на груди, и браслет мягко уперся мне в руку. — Милый мой, то, что я тебе душу нараспашку открыла и магия какая-то между нами вспыхнула, еще ни о чем не говорит. И уж тем более не отменяет нашего предыдущего договора о раздельном проживании. Но так, как в нижних покоях на меня все время покушаются и я играю роль хозяйки этого чудесного места, я останусь здесь, а ты можешь спать там, где спал вчера. Все честно.

Он медленно повернул голову. В его глазах заиграл тот самый опасный, теплый огонек.

— То есть ты думаешь, что у короля не возникнет вопросов, если хозяин дома будет спать не в своей спальне? — невозмутимо заметил он. — Тем более, Печать, может капризничать на расстоянии. Лучше не рисковать.

— Ой, не рассказывай, — фыркнула я, подходя к кровати и решительно тыкая пальцем в сторону двери. — Вставай и марш. Вчера же где-то спал — вот туда и топай. В кабинет, на походную койку, к стражникам в казарму — не мои проблемы. Признание признанием, а субординация — субординацией. Я тебе не подружка на ночь, я временный стратегический союзник с пожилым внутренним миром. И пока мы не обсудили кучу неотложных дел, ни о каком совместном ночлеге речи быть не может. 

Я стояла над ним в позе строгой вахтерши из общежития. Рикард замер на секунду, и я увидела в его глазах искреннее, почти детское удивление. 

Он явно такого поворота не ожидал. Но уже через мгновение его губы растянулись в самой настоящей, широкой, немного хищной улыбке, а в глубине золотистых глаз мелькнула быстрая, нечитаемая, мысль.

— Как скажешь, Галина, — произнес он с преувеличенной, почти театральной покорностью, поднимаясь с кровати. — Субординация есть субординация.

Рикард поправил рубашку, плавными, уверенными движения. Проходя мимо, он на миг остановил на мне взгляд. И в этом взгляде, поверх вежливой уступчивости, я поймала тень — легкую, быструю, но отчетливую. Подозрительность. Острый, изучающий интерес, будто он только что получил новую улику в своем внутреннем расследовании.

— Спокойной ночи, — сказал дракон у двери, и его голос снова приобрел тот низкий, бархатный оттенок, который действовал мне на нервы. — И… спасибо. За откровенность.

Дверь закрылась за ним почти бесшумно.

Я осталась одна в огромной и тихой комнате. Золотой браслет на руке мягко светился, напоминая о только что произошедшем. Я плюхнулась на кровать, уставившись в темноту потолка.

“Что-то он все-таки замышляет, этот ящер!” — пронеслась в голове четкая мысль. 

Эта покорность была слишком уж быстрой. Этот взгляд — слишком внимательным. Он что-то заподозрил. Не поверил до конца. И теперь, наверное, решил, что, выгнав его, я рвану делать что-то тайное.

Пусть думает. У меня и правда планов на ночь было выше крыши, но только совсем других. Например, выспаться.

Глава 19

Рикард

Выйдя из спальни, я первым делом хотел отправиться в кабинет и рухнуть на походную койку. Дверь закрылась за моей спиной с тихим, но окончательным щелчком. 

Я стоял в холодном полумраке коридора и нарастающая физическая усталость боролась с внезапной, пронзительной ясностью мысли.

“В теле моей молодой жены оказалась семидесятитрехлетняя женщина, — пронеслась в голове невероятная мысль. — Это все такой бред!” 

Разум отказывался принимать эту информацию. Она было за гранью любого известного мне колдовства, вне летописных преданий. 

Подобные заявления карались в Хельгарде одним способом — очистительным пламенем. Любой правитель поступил бы именно так, защищая свои земли от возможной скверны.

Но на моем запястье висел теплый, пульсирующий в такт сердцу этой женщины, золотой браслет. Печать Истинности вспыхнула в момент ее признания, поэтому, она не могла лгать. 

Боги, до чего же абсурдным и лишенным какой-либо стратегической выгоды, было ее признание. Какой шпион, какая специально подосланная соблазнительница стала бы выдумывать историю про “бабушку с красным купальником”? Сумасшедшая — да. 

Но Галина не была безумной. Именно это и остановило мой первый порыв — накричать и потребовать доказательства. 

Сумасшедшие не устраивают таких четких, почти военных операций по дискредитации невест. Не заводят с королями снежный бой. Не смотрят глазами, полными едкого, уставшего от жизни вызова, будто даже очистительный огонь им не страшен. 

“Кстати, про очистительный огонь” — мелькнула в голове мысль, за которую я зацепился и направился в глубину замка, к старому архиву. 

Где-то на самом дне памяти всплыла история о чем-то похожем и нужно было это проверить прямо сейчас. Потому что, если это не выдумала моя буйная детская фантазия, то правда лежала почти у меня под носом. 

Архив встретил меня привычным мраком и запахом пергамента. Я зажег лампу, и ее колеблющийся свет оживил лики драконов на резных балках. 

Проходя мимо полок со старыми налоговыми сводками в секретную секцию, я почему-то вспомнил события произошедшие в спальне. 

“Выставила меня, — пронеслась мысль, острая и колючая. — С такой легкостью. Будто и не было никакого поцелуя, никакой Печати. “Марш отсюда”. Как слугу”. 

Как мужчина я был возмущен, но как правитель понимал, что и это тоже не сходилось. Если бы она была шпионкой или ведьмой, ее целью было бы остаться рядом, опутать, обольстить, чтобы выведать секреты. А она… выгнала. 

“Хотя, возможно, она сделала это, чтобы тайком проскользнуть в тоннель”, — подсказал версию вредный внутренний голос.

Быстрым взглядом я прошелся по старым переплетам. Летописи войн, договоры, генеалогические древа… И вот наткнулся на небольшой, потрепанный кожаный фолиант без опознавательных знаков. 

Дневник Рикарда I, моего прапрадеда. Взял его, открыл почти наугад и уселся в рядом стоящее кресло, провалившись в воспоминания.

“…и снова сны о ледяных пустошах, где нет ни солнца, ни звезд. Жрецы шепчут о “чужой душе”, попавшей в ее тело по воле темных сил. Но как могут темные силы вселять душу, которая плачет при виде первого весеннего ростка и смеется над собственной тенью? 

Лиана не помнит нашего языка. Она изъясняется знаками, а ее глаза… в них мудрость столетий и детская растерянность одновременно. 

Совет требует очищения огнем. Я приказал построить для нее башню у восточной стены. Пусть считают это заточением. Я спрячу ее там.”

Ледяной ком сжался у меня в груди. Я перевел дух и перелистнул несколько страниц.

«Сегодня Лиана назвала себя истинным именем — Клавдия. Рассказывает о мире из стали и стекла, где люди летают в железных птицах и говорят через волшебные зеркала. Бред сумасшедшего. 

Но как детально она описывает устройство… „холодильника“. Это слово сводит с ума моих инженеров. 

Она испекла сегодня „торт“. Никто в зале не мог говорить от восторга. 

Я начинаю верить не в ее безумие, а в нашу слепоту. Возможно, боги шлют нам чудеса, завернутые в безумие, чтобы испытать нашу веру». 

Я откинулся на спинку кресла, сжимая переносицу. Значит, это правда и мне это не приснилось. Такое уже было в истории моего рода. 

Мой предок, дракон, известный своей несгибаемой волей, не только поверил — он полюбил свою “чужую” жену. Защитил ее. Исследовал ее странный мир..

Галина не врала об этом. Этот кусок ее безумной истории оказался правдой.

Браслет на моей руке подтвердил правду о ее происхождении. Дневник подтвердил саму возможность этого. 

Но оставался главный вопрос: зачем? 

Зачем ее, Галину, принесли в мой дом сейчас? Случайность? Или часть чьего-то плана? Печать молчала о намерениях. 

А мое подозрение, что она выгнала меня, чтобы действовать втайне, росло, как червоточина. Знала ли она о тоннеле? А может ждала момента, чтобы сбежать или встретиться с тем, кому служила настоящая Галия? 

Я положил дневник на стол. Завтра — финальные переговоры и продолжение спектакля идеального брака. 

Но сегодня… сегодня я дам ей веревку. Посмотрю, затянет ли она ее себе на шею или сплетет лестницу. 

Я погасил лампу и остался сидеть в темноте, чувствуя тихую пульсацию браслета — единственную нить, связывающую меня с самой невероятной загадкой в моей жизни.

Глава 20

Галина

Утро началось не с бодрящего ароматного кофе, а с громкого шепота за углом. Две служанки, тащившие корзину белья, обсуждали главную новость:  

“…земля аж хрустнула, и он провалился!..”

“…целую вечность не вылезал, я уж думала…”

“…и чего там делать? Считать червей?”

“...какие черви зимой, дуреха?” 

Я замедлила шаг, делая вид, что восхищаюсь узором на гобелене. 

“Он, который провалился” — был Рик. И вчера, когда нам сообщили это ужасное известие, мы, конечно, немного попричитали, но пришли к выводу, что ни один дракон еще так глупо не помер, поэтому не стали сильно волноваться. 

Тем более, что через полчаса стража сообщила о том, что хозяин с гостями радостно направился в баню. 

Но то, что прислугу удивило, что хозяин долго не появлялся, почему-то меня насторожило.  Мысль засела в голове, колючая и настырная. 

Что за яма? Простая расщелина? Или нечто большее? 

Вспомнились его странные намеки и подозрительный взгляд прошлой ночью. Он что-то нашел. И явно не собирался этим со мной делиться.