Юлианна Винсент – Развод. Я (не)твой подарок, дракон! (страница 16)

Постепенно поцелуй из размеренного превратился в страстный. Я подалась ему навстречу и с удивлением для самой себя обнаружила, что мои руки активно изучают вражескую территорию спины и почти поселились в волосах этого несносного дракона. 

Легкое тепло, что разливалось внутри медленно перерастало в жар, заставляя нас жаться сильнее друг к другу. Рик подхватил меня одной рукой, поднял и куда-то понес. 

Конечно же я поняла куда именно он меня понес, но сопротивляться и строить из себя целомудренную барышню, коей претворялась Галия, у меня не было никакого желания. 

Вторые шансы на жизнь, вообще-то, не для этого даны. 

И в момент, когда Рик опустил меня на кровать, а сам лег сверху, между нами случилось что-то странное. Нас окутали какие-то светящиеся, переливающиеся нити и Рикард выгнулся издав громкий драконий рык, словно молния ударила в него, а после он опустил голову и я увидела, как половина его лица покрывается золотой чешуей, а в удивленных глазах зрачки становятся вертикальными. 

— Что за…? — нахмурившись, спросила я. 

— Вот и я бы хотел знать, — тихо проговорил Рик, наблюдая, как нити продолжают окутывать нас. — Кто ты такая? И как ты смогла пробудить моего дракона? 

Я икнула от столь неожиданный откровений и сказала: 

— Я — Галя.

Глава 18

Я икнула. Идеальный момент для признания, нечего сказать. Воздух вокруг все еще звенел от золотистых нитей, которые теперь не просто вились, а будто впивались в кожу — не больно, но настырно, как назойливая мысль. 

Рикард замер надо мной, и половина его лица, покрытая чешуей, казалась нелепой и прекрасной одновременно. Зрачки сузились, в них плавало то самое искреннее удивление, которое я уже начинала любить больше его грозового рыка. 

— Галя? — повторил он, и его голос — нет, их голоса, человеческий и тот, глубже, с легким шипящим призвуком, — сплелись воедино. — Ты уже второй раз говоришь мне это. Это что? Сокращенная форма твоего имени? Или ты решила меня запутать? 

Нити света вдруг дернулись, словно порыв ветра прошел сквозь закрытую комнату. Я почувствовала, как что-то теплое и колючее ерзает у меня под ребрами, будто пытаясь вырваться наружу. 

— Рикард, могу я задать вопрос? — я решила играть ва-банк. 

Он вопросительно поднял бровь на драконьей части лица и чешуя пошла золотыми переливами. 

— Вот, чисто гипотетически, — решила я, что так муж выразил свое согласие. — Если бы я сказала тебе, что я не местная, насколько бы сильно ты расстроился? 

— В смысле, не местная? — теперь и вторая бровь вверх поползла. — Я знал твоего отца. Он коренной житель Хельгарда. Как ты можешь быть не местной? 

— Ну, например, я была бы из другого мира? — скривившись, продолжила я и тут же добавила. — Ну, не вся я целиком, а только душа. Тело — местное. 

— Что ты несешь? — рыкнул Рикард, начиная злиться. 

— Вот, а я знала, что у тебя будет агрессивная реакция, — попыталась выбраться из-под дракона я, но его хватка на моем плече сжалась сильнее. — Поэтому не хотела признаваться. 

— Галия! — злобно прошипел дракон. 

— Да, не Галия я! — в ответ взорвалась я. — Галина! Га-ли-на! Семидесяти трех лет отроду, если считать с прошлой жизни. Попала в тело твоей унылой женушки по чистой случайности. Наверное. И судя по всему, оказалась какой-то магической диверсанткой, раз умудрилась разбудить в тебе зверя одним только поцелуем. 

Он медленно приподнялся, опираясь на руки, но не отстранился. Чешуя на его скуле и виске мягко поблескивала в свете камина. Золотистые нити теперь явно связывали нас — они шли от его груди к моей, пульсируя в такт сердцебиению. Моему. Его. Нашему? Черт. 

— Прошлая жизнь, — произнес он не как вопрос, а как констатацию. В его драконьих глазах мелькнула вспышка чего-то похожего на догадку. — Так вот откуда... новогодние елки. Снежки. И эта... наглость. 

— Называй это жизненным опытом, дорогой, — я попыталась скрестить руки на груди, но нити натянулись, вызывая странное покалывание. — Когда проживешь столько лет с мужем, который хочет тебя в формате “тихо, уютно и без шила в одном месте”, начинаешь ценить небольшие... встряски. 

— Встряски, — он фыркнул, и из его ноздрей вырвалось крошечное облачко дымка. Забавно. — Ты называешь встряской вторжение в чужое тело, развал переговоров, организацию снежного побоища с королем и пробуждение древней магической связи? 

— Ну, во-первых, я не специально! — возмутилась я, наконец сумев приподняться на локтях. Нити послушно ослабли, но не исчезли. — В чужое тело я не вторгалась, меня сюда определили против моей воли. Я просто хотела красный купальник и в Дагестан! А получила вот это... — я махнула рукой, указывая на него, на себя, на всю эту светящуюся паутину. 

Рикард отодвинулся и сел на край кровати, проводя рукой по лицу. Чешуя под его пальцами мягко поблескивала и, казалось, медленно отступала. Но вертикальные зрачки никуда не делись. 

— Магическая связь, — пробормотал он, глядя на нити. — Она возникает только между истинными супругами в моем роду. Или в моменты крайней опасности. Или... когда один из пары годами лжет, а потом внезапно говорит чистую правду.  

— В свою защиту скажу, — скрестив руки на груди, сказала я. — Лично я лгала тебе совсем чуть-чуть и то только потому, что не знала, как ты отнесешься к подобной информации. Представь себя на моем месте. Ты очнулся черт знает где, на тебя наезжает здоровенный мужик, говоря, что ему надоело твое присутствие, ты понятия не имеешь, где находишься и что делать дальше. И тут радостно сообщаешь, что “ой, сами то мы не местные, из другого мира прибыли!” 

Он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, но уже без ярости. Скорее... устало-озадаченным. 

— Вот и я о том же! — воскликнула я. — В том твоем состоянии, ты бы отправил меня гореть на костре, потому что, скорее всего, посчитал ведьмой. 

Рик кивнул, подтверждая мои слова. 

— Галина, значит? — произнес он, будто пробуя звучание на вкус. — И тебе семьдесят три года? 

— Ну, плюс-минус, — неопределенно пожав плечами, ответила я. — Если честно, после всего этого перемещения между мирами я уже и сама путаюсь. То ли семьдесят три, то ли двадцать пять, то ли где-то посередине, если сложить жизненный опыт и биологический возраст. Получается какая-то возрастная солянка. 

Рикард смотрел на меня так, будто я говорила на древне-китайском. Смесь недоверия, научного интереса и того самого непонятного огонька, который я уже окрестила “драконьим любопытством”. 

— Возрастная солянка, — повторил он, и губы его дрогнули. Черт, он почти улыбался и это было опаснее, чем его рев. — И поэтому ты решила, что лучший способ скрываться — это устроить цирк с невестами и втянуть короля в драку снежками? 

— А альтернатива у меня какая была? — удивленно спросила я. — Сидеть в каморке и ждать, когда твоя зловредная служанка или амбициозная невеста меня тихо прикончат? 

Я почти задохнулась от возмущения. 

— Нет, — парировала я. — Будь я прежней версией твоей жены, возможно, я бы так и поступила. Но, знаешь ли, за семьдесят три года жизни я выработала одно непреложное правило: если не можешь избежать драки, возглавь ее. И по возможности устрой фейерверк, чтобы отвлечь внимание. 

Он провел рукой по волосам, и я заметила, как как золотистые нити, еще недавно связывавшие нас, начали странно двигаться. Они не исчезли, а поползли по коже, как теплые ручейки, собираясь на запястьях. Через мгновение на моей левой руке, а на его правой, мягко светясь, висели изящные узорчатые браслеты из того же сияющего вещества. 

“Как же красиво они смотрятся, черт возьми!” — мимолетно подумала я про себя. 

Рикард на секунду отвлекся, рассматривая свое новое “украшение”, потом его взгляд снова нацелился на меня. В глазах читалось тяжелое, непростое принятие факта, что я права.  

Он покачал головой, но без прежней ярости. Скорее с оттенком усталого изумления. 

— И что мне теперь с тобой делать? — спросил он, и голос его стал тише, будто проверял почву.

Вопрос прозвучал не по-деловому. Так, будто он спрашивал это у самого себя. 

— Все тоже, что и собирался, — пожала плечами я. — У нас есть договор. Я помогаю тебе в переговорах, ты — отдаешь мне поместье. И каждый живет свою скучную, спокойную жизнь. 

Рик посмотрел на браслет, потом на меня. Взгляд был тяжелым, оценивающим, но без прежней враждебности.

— Боюсь, что это будет сложно осуществить, — тяжело вздохнул он. 

— Ладно, — резко сказала я, отряхиваясь, будто стряхивал с себя эту тяжелую атмосферу. — Сеанс разоблачений окончен. А теперь давай спать. Завтра елку украшать, с королем окончательно договариваться, да и вообще, разгребать последствия твоего внезапного превращения в полуящера. Мне выспаться надо.

Я решительно направилась к шкафу, делая вид, что озабочена выбором ночной рубашки. За спиной послышался мягкий скрип матраца. 

Обернувшись, я увидела, что Рикард спокойно устроился на широком ложе, закинув руки за голову. Он смотрел в потолок с видом человека, который только что решил сложную математическую задачу и теперь заслуженно отдыхает. 

— Что это ты делаешь? — спросила я, подняв бровь.

— Спать ложусь, — ответил он, не глядя на меня. — Ты же сама сказала: “Давай спать ложиться”. Логично же — кровать здесь, я здесь.