Юлианна Винсент – Психолог для дракона (страница 11)
— Именно сегодня? — уточнил Дэм.
Я кивнул.
— Ни раньше? Ни позже? — возмущенно поднятая бровь лекаря, говорила мне о том, что он не верит мне.
Я дважды кивнул. Для убедительности.
— До выпускного еще два месяца — это раз! — начал загибать пальцы Хейнрот. — За всю свою ректорскую карьеру, а это уже, на секундочку, почти пятьдесят лет, ты ни разу не начинал готовить дела выпускников насто-о-олько заранее — это два! При всей своей занудности и педантичности, ты терпеть не можешь бумажную работу — это три! Поэтому, ты либо мне сейчас честно рассказываешь, зачем притащился отвлекать меня от важного эксперимента, либо проваливай отсюда и не мешай серьезным ученым делать великие открытия.
Да, я немного не учел, что этот хвостатый рысь слишком хорошо меня знает и сможет в два счета раскусить. Но решил и дальше держать оборону. Не рассказывать же ему, что я пришел жаловаться другу на то, что я, словно несмышленый подросток, поплыл, потому что меня тетенька красивая потрогала.
— Спрашиваю последний раз — что случилось? — предупреждающе, сказал Дэм.
— Еще бы я знал! — и я вкратце поведал другу историю о том, как на свою голову согласился поучаствовать в каком-то сомнительном, как и все то, что делает Юнггер, упражнении и чуть не обратился в дракона прямо в тренировочном зале, на глазах у первокурсников.
Чем больше я говорил, тем веселее становилось лицо лекаря и тем раздражительнее становился я.
— Она просто положила на меня сверху руки, — продолжил объяснять я, а потом посмотрел на Дэмиана и не выдержал: — Что, ядреный дрыш, такого смешного я говорю?
— Ничего! — прыснул от смеха мой уже по ходу не самый близкий друг. — Просто я никогда не видел тебя в таком состоянии из-за женщины. И это очень забавно.
— Забавно? — зарычал я.
— Тише! — Хейнрот поднял руки в примирительном жесте. — Тише! Дышим!
— Не говори мне дышать! — взорвался я. — Я сегодня уже надышался!
— Хорошо, только не рычи, — примирительно сказал Дэм. — Есть у тебя какие-нибудь предположения, почему ты так среагировал на ее прикосновения?
— У меня были бы предположения, если бы она мне хотя бы нравилась, как женщина, — рявкнул я.
— А она тебе не нравится? — спросил друг.
— Нет!
— Совсем? — уточнил он.
— Совсем!
— Ни капельки? — хихикнул лекарь.
— Дэмиан! — рыкнул я, жалея, что вообще что-то ему рассказал.
— Если честно, — начал Хейнрот, — я не знаю, что тебе сказать. Пока что у меня нет никаких мыслей на этот счет. Давай так, я приберусь тут и попробую поискать какую-нибудь информацию в архивах лазарета?
Я внимательно посмотрел на друга. Он, действительно, был обеспокоен моим вопросом, но у меня сложилось ощущение, что он чего-то недоговаривает. Разбираться с этим у меня не было, ни времени, ни желания.
— Сообщи мне, если узнаешь что-нибудь по этой ситуации, — сказал я, выходя из лазарета. — И сделай уже эти дрышевы отчеты!
Разговор с другом не принес необходимой ясности ситуации.
Я вернулся обратно в свой кабинет, налил себе чашку ароматного кофе и стал размышлять. В кресле за столом. У окна, смотря вдаль. Блуждая взад-вперед.
Ничего! Ничего не приходило в мою драконью голову! И сам дракон, раздражительно молчал.
Я вновь и вновь возвращался воспоминаниями к моменту, когда Франческа прикоснулась ко мне. Когда ее небольшие ладошки опустились на мою грудь и, чем больше я об этом думал, тем сильнее мне хотелось оказаться под ее руками снова.
Конечно же для того, чтобы понять, что за дрышнева игра произошла со мной.
И вовсе не для того, чтобы снова испытать те ощущения нежности и бережности, которые возникли под ее руками.
На этой противоречивой мысли, я остановился посреди кабинета и уставился на книжный шкаф, за которым по классике пряталась потайная дверь.
Я нашел на стене необходимый механизм, нажал на него и шагнул в темноту. Проведя рукой по воздуху, активировал неяркое освещение.
Передо мной открылась небольшая комната, в которой хранились самые древние книги, самые опасные и редкие артефакты, те, что нельзя было оставлять в общем хранилище, потому что там, как показала практика, проходной двор, и самые страшные секреты всего королевства. Допуск к этой комнате был только у меня и у короля.
Я надеялся найти хоть какую-нибудь информацию в книгах. Подошёл к стеллажу, прошёлся глазами по названиям:
Потом на секунду задумался:
— Хотя, возьму, на всякий случай!
«
Взяв стопку книг, я покинул тайную комнату.
Усевшись в свое удобное кресло, я взял книгу про воздействие эмоциональных прикосновений и открыв ее, в очередной раз завис вспоминая, как же все это было.
Отвис только тогда, когда в дверь кабинета постучали и не дожидаясь ответа, дверь приоткрылась и в проем просунулась кучерявая голова Франчески:
— Вызывали, господин ректор?
Не дожидаясь, моего ответа, она зашла в кабинет, уселась в кресло напротив меня и бесцеремонно спросила:
— Интересная книга?
— Очень! — ощущая, как в груди начинает рычать дракон, сквозь зубы ответил я.
— Я думаю, что, если ее перевернуть вниз ногами, она будет еще интереснее! — с иронией в голосе проговорила Юнггер.
Я опустил глаза на книгу и понял, что все это время, действительно, держал ее вверх ногами. Эти прикосновения лишили меня внимательности и сосредоточенности. И это ужасно злило!
Я поднял на Франческу полные ярости глаза.
Глава 11
Настя.
Судя по тому, как облепили меня студенты после тренинга, наперебой задавая вопросы, сегодняшнее занятие по выдерживанию эмоций прошло более, чем успешно. После того, как прошел второй круг упражнения, мы с ними провели небольшой анализ своих ощущений. Я видела, как им важно было поделиться тем, что они испытали, потому что это было для них ново, для кого-то даже дико.
Что закономерно, девочки с факультета страха рассказывали, что ощущали тепло в груди, там, где находились руки партнеров, но у них замерзли кисти их собственных рук, у кого-то холод дошел даже до локтя.
Те, кто застрял в страхе чаще всего живут по принципу «колючего ежика». Они с нежностью и трепетом берегут то тепло, что таится в их сердцах, но мало кого туда подпускают, потому что боятся, что этот кто-то придет намусорит и уйдет. Как ребенок, который доверял своей маме девять месяцев, находясь у нее в утробе, ему там было тепло и безопасно. Но потом что-то произошло и малыша разлучили с мамой. Ему холодно и страшно, и чтобы обезопасить себя он выпускает ледяные колючки.
У парней с Гнева, все было в точности наоборот: руки горели чуть ли ни адовым огнем (тут я сделала себе мысленную пометку про уровень силы), а в груди был холод. Еще один способ защиты, который используется для того, чтобы не пустить никого в свой внутренний мир. Этакие классные юноши, каждый — душа компании, балагур и весельчак, с острым юморком, который всегда может постоять за себя (читай, как набить морду обидчику), если потребуется, но душа холодная, как лед. Там больно и одиноко, и туда тоже никому нельзя. Поэтому лучшая защита — это нападение.
Девочки из Фиерфилда подговаривались еще и на вечерний тренинг, но я объяснила, что для первого раза им будет достаточно новых телесных ощущений. И что теперь такие тренинги по утрам мы будем проводить через день.
Студенты уже почти покинули зал, задержалась все та же рыжая девчонка с веснушками. Она усердно запихивала блокнот поверх спортивной кофты, которую сняла, потому что ей стало жарко от рук Брэйва. Я подошла к ней и спросила:
— Помочь?