Юлианна Перова – Мир! Дружба! Жвачка! Не спеши взрослеть (страница 3)

– Да… там, короче… у него в Германии дела. Вот. Позже.

– Жень, помоги мне сумки достать, – позвала ее Ирина. – Женя!

Девушка глазами показала на Ирину, мол, не при ней, и досадливо бросила:

– Мам, сейчас!

– Давайте я возьму, – вызвался Санька и протянул руку, чтобы взять вещи. – Здрасьте, – кивнул он женщине.

– Да, здравствуй, Саш, – благодарно улыбнулась Ирина. – Спасибо. Тяжелая, аккуратно, – добавила она, заметив, как парень от неожиданности согнулся, и начала торговаться с таксистом.

Повисло неловкое молчание, ребята переглядывались. Поговорить хотелось, но нужные темы не подворачивались.

Женя решила первой прервать паузу.

– Какие планы?

– Ну-у… – задумчиво протянул Санька, глядя в сторону. – Давай вечерком на крышу сходим, посидим.

– На крышу? – удивленно переспросила девушка.

– Ну да, – кивнул Санька и сразу же поправился: – Хотя нет.

– Нет. Да, давай. Конечно, – пожала плечами Женя, старательно скрывая разочарование.

– Да не, ладно. Я пошутил, – смущенно и неловко улыбнулся парень. – Давай в кафе, и я за тобой зайду вечером.

– Хорошо, – кивнула Женя. Это уже понятнее…

Санька запустил руку в карман и порылся там, но пальцы наткнулись лишь на мелочь.

– Да блин… – вздохнул он едва слышно. На кафе этого явно не хватило бы.

В зале Дворца спорта было, как всегда, шумно и многолюдно. Юные гимнастки, будущее национальной сборной, упражнялись с мячами, булавами, лентами, делали разминку. Одна из них, хрупкая брюнетка, которую из-за внешности звали просто Малая, стояла ближе всех к окну, по другую сторону от которого притаился Вовка.

Девушка села на шпагат и обернулась, перехватив взгляд поклонника, но не сбежала и не опустила жалюзи, а игриво подмигнула и незаметно поманила пальчиком. Заинтригованный Вовка, как под гипнозом, приблизился почти вплотную, даже привстал на цыпочки. Малая снова улыбнулась и как бы невзначай спустила с плеча спортивную форму.

Парня пробила дрожь, он буквально пожирал девушку взглядом, и Малой это нравилось. Она любила смелых, а еще больше любила, когда ей восхищаются.

Девушка остановилась и жестом подначивала Вовку сделать то же самое. Вовка хмыкнул и, стянув футболку, принялся демонстрировать тощие мускулы. За этим его застукали подружки Малой, высыпавшие на улицу. Громкий дружный смех задел парня за живое. Отвлекают и не дают с красивой женщиной познакомиться, а вдобавок еще и глумятся!

– Да идите вы в жопу! – растерянно и обиженно пробормотал Вовка.

В этот момент, как назло, в дверях показалась молодящаяся подтянутая темноволосая тренерша и смерила строгим взглядом воспитанниц.

– Так! Тихо, тихо! – прикрикнула она на расшумевшихся девочек, повернулась к парню и, сердито сдвинув брови, шуганула: – А ну-ка пошел отсюда, извращенец!

И Вовка обратился в позорное бегство, провожаемый хихиканьем гимнасток. Только Малая проводила его насмешливо-заинтересованным взглядом.

Надежда сидела в офисе и методично пересчитывала купюры.

– Те, кто говорит, что чужие дети быстро растут, не видели, как растут доходы клиентов «Витал-Инвест», – рассказывала она двум клиентам, сидевшим напротив, которые завороженно ловили каждое ее слово – разве что рты не раскрывали и теребили в руках сертификаты акционерного общества. – Наше время – ваши деньги. – Она ловко перехватила пачку резинкой. – Теперь они в надежных руках. Всего хорошего.

Когда за очередными «гордыми акционерами» закрылась дверь, пискнул пейджер – женщина даже дух не успела перевести или убрать заработанное в сейф. Надежда бросила недовольный взгляд на устройство связи. Кого еще несет в разгар рабочего дня?

«Надюх, я под окном. У меня инфаркт. Помоги!» – высветилось на экране заглавными буквами.

Надежда первые несколько секунд растерянно пялилась в экран, а потом сорвалась с места и кинулась на улицу. Там стоял новенький автомобиль «Жигули»-»пятерка», а на капоте лицом вверх развалилось худое тело без признаков жизни.

– Виталик! Виталик! – Женщина в ужасе кинулась к машине, но «бездыханное тело» вдруг резко вскочило, изрядно ее напугав. – Блин, ты дурак, что ли?! – воскликнула Надежда, готовая кинуться на ухажера с кулаками. Вот доиграется – сама его прибьет. – Я думала, у тебя с сердцем плохо!

– Так и есть, Надюха, – глупо ухмыльнулся тот.

– Чего? – скривилась женщина.

– Сердце болит! – театрально воскликнул Виталик. – От любви.

– Да ну все! Хватит уже! – отмахнулась Надежда. Вот послал Господь придурка на ее голову!

Она развернулась и направилась обратно в офис, но рыжеволосый ее окликнул:

– Ну, подожди!

– Да я тебе говорю, ну, правда, все. Работать надо идти, – проворчала Надежда, но мужчина не отставал.

– Ты посмотри, чё подо мной! – Он хвастливым и самодовольным жестом указал на новенькую, только с конвейера, «пятерку», припаркованную у дверей.

– Чего? – непонимающе нахмурилась женщина.

– Премия, Надюха. Твоя премия. Как лучшему работнику месяца. – Он распахнул дверь, приглашая Надежду в салон. – Вэлком ту парадиз[1], Надюха.

Женщина смерила его подозрительным взглядом исподлобья, но отказываться не стала.

– Сюда, на руль, мы тебе меховушка засандалим, – продолжал бахвалиться Виталик, не упустив шанса как бы случайно облапать Надежду. – Здесь, видишь: «вонючку» повесил.

– Виталик… – неловко, с сомнением попыталась возразить женщина.

– Да? – усмехнулся Виталик, принимая ее отказ за продолжение игры.

– Я, наверное, не могу принять такой дорогой подарок, – решительно отказалась Надежда.

Они так увлеклись разговором, что не заметили подошедшего Саньку, который онемел от шока и просто наблюдал за происходящим. Парень не мог поверить своим глазам, но пытался убедить себя, что, возможно, все неправильно понял, поскольку… плохо разглядел.

Саня хотел окликнуть мать, но не решился.

– Ну, ты чё, Надюх? – с напускной обидой пробормотал Виталик, словно ему отказали как минимум в предложении руки и сердца. – Ты же еще не все достоинства оценила у этой ласточки. На ней даже и ездить-то толком не надо. Смотри, чё тачка умеет. – Он надавил на рычаг под креслом, и сиденье откинулось назад.

– Ой! Да ты с ума сошел?! – охнула Надежда.

Но Виталик вместо ответа навалился сверху, поцеловав ее взасос.

На сей раз все было однозначно. Изумление сменилось злостью. Санька сжал кулаки, едва сдерживая слезы обиды, и убежал прочь.

– Иди в жопу! – проворчала Надежда, отталкивая мужчину. Ей стало противно. – Руки, говорю, убрал свои!

– Осчастливила меня один раз – и все, и морозишься уже год: ни да, ни нет. Счастье свое упускаешь! – раздраженно и обиженно заявил мужчина, снова попытавшись ее обнять.

Надежда обернулась и рявкнула, повторив:

– Руки убери!

– Ладно, – не скрывая досады, смирился Виталик и тотчас продолжил сеанс убеждения: – Подожди. Ну чё ты? Мы с тобой же как два морских конька.

– Чего? – изумилась Надежда. – Ты чё, пил, что ли?

– Надюх, подожди! – предпринял последнюю попытку Виталик. Он совершенно не умел и не желал признавать проигрыш.

– Что? – сердито отрезала женщина.

– Я у Дроздова видал, морские коньки, они как шпрехнутся… так все – пара на всю жизнь, – объяснил он.

– Идиот, – обиженно ругнулась Надежда, распахивая дверь автомобиля и выбираясь из салона.

– Надюх! – неудачливый ухажер рванулся было следом, пытаясь поймать ее за руку, но мигом получил дверью по лбу. – Ай! – ругнулся он, потирая ушибленное место и наблюдая за Надеждой, которая быстро и нервно шагала к офису.

Худой высокий парень, лицом похожий то ли на лису, то ли на крысу, с хитрыми глубокосидящими темными глазками, одетый на манер европейского священника из кино, схватил в охапку Вовкин телевизор и потащил к выходу. Михаил молча наблюдал за ним вполглаза, не отрываясь от починки старенького приемника.

– Ну, мир вашему дому, пойдем к другому, – довольно потирая руки, произнес «грабитель» Гена.