Юлианна Орлова – В руках киллера (страница 9)

–Больной на голову сталкер, который спас тебя в коматозном состоянии из-за наркотиков в твоей крови. От изнасилования конченной падалью спас. Не будь я больным на голову, ты бы сейчас, может быть, в канаве проводила свое свободное время, а может и не жива была бы вовсе.

Воздух выбился из легких. Передо мной совершенно точно сидел человек из переписки, которого я добавила в черный список. Он сидел и отчитывал меня, пока я четко понимала – мне сильно страшно, чтобы даже пальцем пошевелить.

–Как у тебя так получается? Феноменальная способность собирать вокруг себя ублюдков, – мужчина настойчиво продолжал, а я все пыталась понять, что мне делать. Если бы он хотел мне причинить боль, он бы это сделал уже? Я с ужасом начала прикидывать, нет ли каких-либо ощущений между ног. Но от паники, что начинала меня душить, не могла сейчас различить вообще ничего, мне казалось, что я – это натянутая струна, и болела каждая клеточка.

Я бы проснулась в процессе? Наверное, мой ужас неплохо отражался на лице даже несмотря на наличие черной повязки на нем.

–Ты слишком громко думаешь. Я бы никогда не тронул женщину в бессознанке и без ее на то согласия, даже такую красивую, как ты. Можешь смело выдыхать.

Выдохнуть я не смогла, лишь подальше отодвинулась от источника звука, ощущая, как по всему телу начинал гулять странный огонь. Он смотрел на меня, а я боялась моргать, хотя мне все равно ничего не было бы видно.

Красивую как ты эхом отозвалось в голове.

–Что вам от меня нужно?

–Неправильный вопрос, девочка. Это ты взбрыкнула и показала характер, а я просто оказался в нужном месте в нужное время. И в итоге очень пригодился тебе, – повисла тишина, но спустя пару мгновений мужчина продолжил. —Ты так разозлилась на мой отказ. Вот мы и встретились, что делать будешь?

Мне было страшно.

Во рту пересохло, язык противно умещался во рту чужеродным предметом. Моя рука скользнула к шее и слегка растерла ее. В следующее мгновение сжатой в кулак руки коснулось нечто холодное, а затем мою ладонь повернули и расправили сжимающиеся пальцы так, чтобы я смогла обхватить обычную бутылку. Это вода?

–Она не отравлена, если ты снова думаешь о чем-то бредовом.

Но я ни о чем не думала больше, дрожащей рукой я открутила крышку, а затем жадно присосалась к бутылке. Я пила и пила, так долго, словно не пила вечность, и выпила все содержимое, но даже тогда жажда не ушла.

–Спасибо, – запыхавшись, ответила я, зачем-то закручивая пустую бутылку. Мои пальцы лишь на мгновение слегка проехались по крупным костяшкам мужской руки, и меня ударило от этого по меньше мере двести двадцать вольт.

–Пожалуйста, но я бы предпочел больше в таком не участвовать. С тобой в главной роли точно. Мне надо идти, увидимся в следующий раз. Не вздумай снять повязку, пока не услышишь щелчок дверного замка. Даже если ты это сделаешь, то все равно ничего не увидишь – в номере мрак, шторы задернуты, на улице только-только начинает светать. А вот меня расстроишь, этого делать никак нельзя. Номер оплачен на трое суток, ты можешь тут отдохнуть, заказать еду или в целом поспать. До скорой встречи, Маша.

Что? До скорой встречи?!

Когда дверной замок щелкнул, я стянула с лица повязку, но так и осталась во мраке. На ощупь я пыталась найти сумку, а когда нашла, почти что расплакалась от облегчения. Телефон нащупала быстро, схватила его, и экран зажегся, ослепляя меня на миг. Там было миллион пропущенных звонков, а еще – куча новостей, заставляющих все внутри переворачиваться.

МОР

Я впервые за очень долгое время искренне рассмеялся, когда меня окрестили больным на голову сталкером. В импульсивности Маши я очень сомневался, конечно, и на этот шаг не рассчитывал. Она слишком мягкая и такая простая. Удивила, приложила о стенку. Особенно, когда кинула меня в черный список. Присел на жопу, что называется. Переписку еще подчистила, непрозрачно намекая о прекращении любого общения.

Не обидела. Подстегнула. Я давно уже подключился к ее смартфону и прекрасно отслеживал любые перемещения. Так что наличие моего номера в ее черном списке значило лишь прекращение явного общения, но я все так же был в ее жизни. День без переписки дался тяжело, на удивление, даже мне самому, но я мужественно его выдержал, готовясь понаблюдать за Машей из первого ряда вечером. Пока не узнал, что сеанс переносится из-за вечеринки. Закрытой.

Пропустить такое мероприятие я не мог, учитывая, что теперь моя зависимость становилось болезненно-отчаянной. Жажда не могла бы быть утолена лишь наблюдением издалека.

Я хотел участвовать.

Потому что не надо забирать у меня десерт, я захочу позже весь торт.

Но когда я увидел ее в этом платье, мне захотелось прикоснуться так, чтобы увидеть ее реакцию на эти касания. Чтобы впитать тот момент, как из пухловатых губ будет вырываться стон. Я хотел, чтобы она видела меня, как я вижу ее. Больным желаниям сбыться не суждено. Мне нельзя впускать в свой темный мир никого, кто может принести с собой свет. Там слишком страшно, и моя НЕдуша сплошные потемки.

Вот только провожая аппетитную фигуру взглядом, я все серьезнее рассматривал вариант о том, чтобы безопасно для себя и нее стать частью жизни Вяземской инкогнито.

Она не такая. Она ведь не согласится.

Только смогу ли я жить на две жизни? Где в одной я буду убивать людей, а во второй слишком интересоваться одним человеком, чтобы просто отказаться от нее на берегу. Что было бы крайне логично.

Зачем она мне? Вокруг полно других, доступных, готовых принимать меня раком, боком. По-всякому. Им не нужно признание, они готовы быть со мной в любой позе и тогда, когда этого хочу я. Насколько логично впускать в этот мир Машу?

Я просто хотел ее. Потому что только ею и был занят мой воспаленный мозг. Не больше и не меньше. Как только утолю голод, у нас все закончится.

Просто хотеть кого-то не противозаконно, просто трахать кого-то по обоюдке – тоже.

Зачем тогда отваживал от нее всех?

Потому что это моя игрушка. Только я мог в нее играть.

То, что Маше на этом безумном празднике жизни подсыпали наркоту, я понял сразу. По ее окосевшему в момент взгляду и рваным движениям рук, по резковатым жестам и отсутствию координации движений. И даже понял кто. Уж очень довольное лицо у него было. Предвкушающее веселую ночку, уж точно. Больше всего в своей жизни я ненавидел вот таких ублюдков, пытающих овладеть женщиной нечестным путем. Насильников я обычно убивал с особой жестокостью. Им быстрая смерть не положена, тем более, что порой родственники просили именно долгой и мучительной.

Я не был садистом, но и не был просто инструментом. Во мне тоже иногда присутствовала личная сторона решения вопроса.

Еще пару лет я называл себя чистильщиком, но потом уже смотрел на вопрос смерти философски. Один психолог поставил мне вполне реальный диагноз. До того, как я убил его, разумеется. Гомицидомания. Это так называемая непреодолимая страсть к убийствам, бесконечное желание лишать этой самой жизни.

Вот только я не психопат, не социопат, не НРЛщик. Я просто больше не человек, и в своей жизни не делал ничего, кроме убийств. Я рожден в нем, чего от меня ожидать?

Натянув на лицо маску, я последовал в темный коридор за человеком, подсыпавшим наркоту Маше. В этот момент по вене пустилась привычная мне злость, которая так часто сопровождала меня во всех ситуациях, прямо или опосредованно связанных с Вяземской. Нездоровая реакция зависящего от чего-то человека.

Ушлепок не ожидал, что хоть кто-то мог бы заметить его грязное дельце, но я видел все и знал тоже все.

Больше он не сможет никому и ничего подсыпать. Недель эдак пять точно. С проломленным черепом будет тяжело о чем-то думать, но я серьезно уповал на то, что он навсегда останется овощем.

Маша потеряла сознание ровно в тот момент, когда я зашел в уборную. Заминка в пару минут равнялась бы для нее расшибленной голове. И лишь подхватив ее на руки, я понял, как сильно было во мне желание ее касаться. Водить пальцами по выступающим позвонкам, ласкать бархатную кожу, ощущать приятную тяжесть податливого тела и беспрепятственно рассматривать ложбинку, едва скрытую за миниатюрным платьем.

Я увез ее в отель, где никто и никогда не задаст ненужных вопросов, где все решалось крупной купюрой, где рты закрывались по щелчку, а камеры перманентно не работали. Здесь никто не привык задавать неудобных вопросов, и здесь никогда не нашлось бы свидетелей.

Так и просидел до утра, рассматривая в деталях то, что мне пока не было положено, но на что я претендовал. Смотрел и смотрел, уплывая в бурные фантазии с рейтингом «строго 18+». В штанах становилось ощутимо тесно, но я не позволял себе ее трогать, только смотреть. Остальное лишь после того, когда она скажет однозначное «да», но это случится позже, не сегодня, не тогда, когда она ведома не пойми какими препаратами.

А вот когда она проснулась, ощутимо показывая передо мной свой страх, меня это разозлило сильные.

Ты не меня должна бояться, девочка. Не меня. А тех, кто упорно пытается быть рядом с тобой.

ГЛАВА 8

МАША

Прошло три дня с того вечера, как я столкнулась лицом к лицу с Незнакомцем. Ну как столкнулась. Встретила не увидев его, но ощутив лишь присутствие и бешеную энергетику наряду с зашкаливающим тестостероном. Я отважилась выйти из номера только когда солнце полноправно осветило город.