Юлианна Орлова – Плохой парень (страница 58)

Но вместо мамы в комнату залетает разъяренный Юра, он пылает всеми оттенками красного, и я в ужасе смотрю на то, как высоко вздымается грудь, и резко дёргается кадык вверх-вниз.

—Я сейчас в охуетительном бешенстве и в твоих интересах рассказать мне все как есть, иначе я взорвусь к чертовой матери на миллион кусков!!

У меня дыхание перекрывает от шока. Какого черта вообще? Он тут как оказался? Почти ночь на дворе!!

Это невозможно! Никто в здравом уме не смог бы его отпустить, а значит он ушел без разрешения?

Шолохов подлетает ко мне, обхватывает мою голову и отрывисто целует в губы, после чего садится рядом, кладет мои ноги на свои и вздыхает, прикрывая глаза.

—Я внимаю. Я весь сплошные уши, блять. Как ты себя чувствуешь? Что случилось? Почему я не могу до тебя дозвониться и дописаться?

Он дрожит, я тоже. Меня трясет, если быть откровенной, потому что взбешённый Юра — это чертовски ядерная смесь.

—Ты ведь не в увольнительном, Юра, да?

Произношу не своим голосом, пока Шолохов гладит мои икры, тяжело дыша. Пытается успокоиться, да? Не получается.

У меня тоже не получается кусаю губы и в ужасе представляю, что Юра сбежал из академии, и это точно нарушение устава.

За это исключают.

А с учётом того, что наговорил Сырников, влетит не только ему…

Боже. Мне стоило ответить Юре и сказать, как есть, чтобы не столкнуться с этой реакцией.

Бурной и сбивающей своим потоком с ног.

Паника начинает глушить. Откидываю полотенце со лба и привстаю, но Юра кладет руку мне на грудную клетку и заставляет лечь:

—Нет, ты лежишь и рассказываешь.

—Сразу после тебя. Ты как ушел из академии?

Меня от волнения трясет.

Мало проблем? Вот ещё одна, которую мы не разгребем!!

—Ногами через дверь, малыш, летать не научился, даже ради тебя, — язвит в ответ, показательно широко улыбается. Наклоняется к моей коленке и оставляет поцелуй.

—Юра, это не смешно, все что ты творишь, несмешно. Ты проблем хочешь? — пытаюсь прикоснуться к нему, но он мою руку перехватывает и жмёт к губам, всматриваясь в меня больным взглядом.

Полуприщуренным.

—А ты что хочешь? От меня, Валь. Кто я для тебя? Тупо потрахаться, или что? Или как? Что, блять, между нами? Почему ты просто пропадаешь, и о твоём самочувствии я узнаю от других людей? Какого хуя, Валя? Я твой мужик, и я должен быть в блядском курсе обо всем, что с тобой происходит, понимаешь? О каждом, нахер, волоске, упавшем с твоей головы, — рычит мне в руку, потом целует, снова и снова, прикрыв глаза.

—Юр, у нас проблемы. Понимаешь. У нас с тобой проблемы, потому что нас раскрыли, и дело не в моих чувствах к тебе. Потому что…я влюбилась в тебя. И да, мне сложно, потому что это все для меня оказалось слишком всепоглощающим, Господи.

Юра дёргается, замирает. Я вместе с ним натягиваюсь струной.

—Повтори.

—Что?

—Повтори. Свои слова повтори, — улыбается и смотрит на меня не моргая, как одержимый.

—У нас проблемы, Юра. Нас раскрыли, — мое сердцебиение настолько сильное, что дышать сложно.

Мало того, нам точно устроят проблемы. Это все очевидно, и теперь надо думать, как разгрести.

Меня Оглушает, сдавливает грудину. Юра только шире улыбается.

—Нет, не эти слова.

Дыхание срывается в пропасть. Пересохшим губами шепчу:

—Я тебя люблю, но у нас проблемы.

Юра кивает, зажмуривается и широко распахивает глаза.

В какой-то момент мне кажется, что он…вот-вот заплачет.

Что?

Боже.

—Похер, все решу, Валь, все решу. Слышишь, фигня все, я все решу. Ты бы знала, просто, ты бы знала, что для меня это значит, Валь.

Юра рывком встаёт и падает на колени, обхватив мое лицо двумя руками и целует, целует, целует, пока я не начинаю плакать.

Понять не могу почему.

Меня просто бросает в истерику.

Обнимаю его в ответ и прижимаюсь мокрым носом в плечо. Втягиваю воздух и утопаю в запахе Юры.

Это отдаленно успокаивает.

—Не раскрыли, а подозревают. Этот ушлепок точно бы все рассказал, будь уверен наверняка.

ГЛАВА 55

Валя

Я ожидала другой реакции.

Я ожидала, что он прямо сейчас сорвётся с места и пойдет бить морду Сырникову. Прекрасно, что я общаюсь уже как Юра.

“Бить морду”.

Что, в принципе, не удивительно, если принять во внимание пагубное влияние и наличие слов-паразитов у парня.

Я не удивлена, с одной стороны, потому что Юра порой бывает максимально непредсказуемым, но с другой стороны, я рада, что он отреагировал спокойно.

Но и я хороша.

Не сказала дословно все то, что мне наплел Сырников.

Если коротко, то мне якобы лишь намекнули на то, что он знает о неуставных отношениях.

Никакого хамства не передала. Все очень прилично в моих словах, и только я понимаю, что на самом деле мне сказали, и как это выглядело.

В моем поступке кроется множество подводных камней. Вплоть до того, что Шолохов только при мне максимально спокойный, а выйдя за дверь — пойдет делать то, в чем он абсолютный чемпион и тот ещё эксперт.

Бить морду.

За меня, мои нервы и в целом общее состояние.

Но я не могу прочесть истинной реакции в широченной улыбке-ухмылке.

—Малыш, он доколупался до меня ещё с первого курса. Вот не зашёл я ему, периодами находит, сейчас такой период. До тебя доколупался, потому что явно имеет зуб на твоего батю. Вообще Сырник сложный чел, бесячий ещё при этом, — обхватывает мои руки и подносит к губам, оставляя прожигающие поцелуи на коже.

Для него это самая обычная вещь, словно он так делал миллион раз и очень много лет, но нет. Не миллион лет, но на балу мне тоже целовали руки после танца.

Возможно, в этом очень много трепетно-трогательного для других, но для меня сугубо личное. Прикосновение к душе, отчего тянет на поплакать.

Вдруг подаюсь вперёд и обхватываю его двумя руками, крепко-крепко сжав в объятиях. Мне так хорошо и спокойно, что весь мир может подождать.

До лучших времен.