Юлианна Орлова – Плохой парень (страница 60)

Меня, разумеется, от этого факта ни разу не вставляет.

Но даже самому себе не признаюсь, что тот поця выходит упакованнее меня, а я на его фоне смотрюсь едва ли не жалко.

Что ж, не все сразу. Какие мои годы?

Почти беззвучно ложусь на кровать, но эта старая херня умудряется создать сразу столько гадких звуков, что точно сейчас разбужу кого-то.

—Кто там как та падлюка вращается кабанчиком на вертеле? — бубнит Левашов.

—Та завали хлебало и молча уже сопи, — луплю словесно в ответ, но рожа так и лыбится.

—Задолбал, Шолох, с тобой вечно не выспишься! Вечные проблемы, — Соболь заводит свою шарманку. Ой да кто бы говорил вообще.

—Ты Издаешь звуки раненого кабана по ночам, а бузишь на меня? — хохочу, пока теперь тоже скрипят своими кроватями.

Наверное, наши решили спецом такие поставить, чтобы уже точно сдавать невозможным проход девушек сюда.

Хотя…

Я знаю кучу вариантов, когда кровать и вовсе не пригодится. Полы у нас не скрипят и на том “спасибо”.

Пытаюсь сдержать рогот, но он рвется наружу.

—А ну заткнулись быстро!

—Та, парни, ебана. Дайте поспать! Еле уснул…

—А ты не спи, и нет проблем, кто в такое детское время спит?

—Завались уже!!

Я эти разборки обожаю. Напхать друг другу, а затем помириться — мы умеем ещё как. Это скорее дружеский срач, за которым на утро не последует совсем ничего криминального.

Успокаиваемся минут через десять, когда уже каждый напихал остальным за пазуху как следует.

Я до утра уснуть не могу, все вращаю в голове последние события, и то радуюсь как дурак, то закипаю, как дурак.

Злиться на Сырника можно долго, а вот подосрать ему эту спокойную жизнь — запросто. И я размышляю о первом шаге на пути к воспитательной работе.

Как говорится, если не понимаешь по -хорошему, объясним ногами по почкам. Ничего более эффективного пока что не существует.

А за свой базар надо отвечать, даже если ты высоко сидишь и далеко глядишь.

Первый шаг — очертили, но для его выполнения мне надо в увал. А меня в него не пускают.

И вообще, вероятно, надо не сразу давать ответку. Месть — это блюдо, которое подают холодным.

—Команды думать не было. Запоминаем! Впитываем с потом, раз с молоком матери не впитали. Курсант Шолохов, для особо одаренных, упал отжался. Для начала соточку…— вместо доброго утра у нас Сырников раздает команды на утреннем построении. Вроде как опять учит чему-то, но я вполуха слушаю, вернее, не слушаю.

Ну давай-давай. Мне-то что? А мне похуй. Мы с тобой поговорим потом. Улыбаюсь широченно, киваю, отдаю честь.

—Есть соточка. Только соточка для слабаков. Нормальные мужики двухсоточку делают, — поворачиваюсь к нему и встречаю ледяной взгляд.

Мы оба понимаем, что он и пятьдесят раз не отожмется.

—Что ж, курсант Шолохов, покажите тогда как надо, обучите товарищей.

Ехидно скалится, на меня смотрит как змеюка. Ну ты и говна кусок.

—Заодно подготовьтесь к сегодняшнему наряду на кухне. Уверен, там ваши навыки ой как пригодятся.

Ну все, падла. Ты допрыгался.

Пытаюсь сдержать себя в руках, но моя вибрация злости не проходит даже после первой сотки отжиманий. Мышцы накалены до предела и представляют собой натянутые канаты.

—Курсанты, учитесь. Набирайтесь ума на чужих ошибках. Кстати, я уже подал рапорт о рассмотрении нового вице-сержанта. Старый не выполняет свои обязанности в полном объеме. И порочит честь курсанта, — добивает он меня, пока я продолжаю отжиматься.

И прекрасно. И хорошо!

Мне эти лычки до пизды ромашка.

Обливаясь потом, продолжаю размеренно отжиматься. Чувствую на себе вожделенный взгляд, и точно понимаю, кто это может быть. Цокот каблуков разрезает реальность.

Опять каблуки.

Вау.

Поворачиваю голову вправо и замечаю точеные икры. Во рту скапливается вязкая слюна.

Моя прекрасная.

ГЛАВА 57

ВАЛЯ

Первый рабочий день в академии после некоторых неприятных событий ознаменуется нехорошим предчувствием.

Я понимаю, что сейчас мы должны быть максимально насторожены, если не хотим лишних проблем. Для себя решаю по чуть-чуть подыскивать новое место работы. Уже точно ясно, что работать здесь и одновременно иметь отношения с Юрой — проигрышный вариант, при котором потеряют все, включая даже моего папу.

Сдавленно вдохнув, пытаюсь не накручивать себя, но мысли скачут табуном в разные стороны. Что ж, вариантов немного, но они есть. Первым делом искать вариант работы, затем плавно готовить родных к такой новости, и напоследок, очевидно, придется искать замену, чтобы не оставлять академию без преподавателя английского языка. Это непорядочно, как минимум.

Потому что я и года, выходит, не проработаю.

Волнение перекочевывает на конечности, которые теперь дрожат. Я осматриваюсь по сторонам, чтобы не натолкнуться на Сырникова. Не хочу его сегодня видеть, если быть честной. Да и не только сегодня…

С горем пополам мне удалось стабилизировать свое состояние. Его я скорее списываю на эмоциональное выгорание на фоне всего случившегося. Плюс смена погоды сыграла со мной злую шутку.

Поправляю и без того идеальные волосы и захожу в аудиторию, где сегодня у меня будет пара с взводом Юры. И надо бы это как-то пережить, не давая новых поводов для подозрений.

На пару приходят все, кроме Шолохова. Заместитель командира взвода докладывает отточенным голосом:

—Отсутствующие: курсант Шолохов.

—И почему же он снова не посещает мои пары? — голос приобретает стальные нотки, и теперь я похожу на очень плохую училку. Строгую и без намека на понимание.

—Курсант Шолохов в наряде. Исполняющий обязанности зам командира взвода, курсант Соболев, — пока декламирует, на меня не смотрит. Как будто ему запретили. Хотя я бы не удивилась, если бы это и было так.

А у Юры опять наряд. Это либо он начудил все-таки, либо все еще пожинает плоды предыдущих косяков.

Я не могу просто и спокойно воспринять эту информацию. А если все-таки он сделал что-то Сырникову? Наверное, тогда его бы исключили, но никак не в наряд отправили. Есть шанс, что все это всего лишь самостоятельный накрут до состояния трясучки.

—Неужели ваши командиры не понимают, что курсант не сдаст экзамен, если не будет посещать мои пары. Не многовато ли нарядов для одного человека? — не понимаю, почему произношу это, наверное, никто, кроме курсантов, мне детально не выдаст информацию на этот счет.

—А у него залетов много, Валентина Львовна, — чей-то неуверенный голос доносится с задних парт.

Меня бросает в холодный пот.

—Так. Открываем тетради, пишем сочинение на темы, поданные на странице двадцать четыре синего учебника. Выбираем по одной. Любой. Время у вас двадцать минут. Когда я вернусь, мы будем обговаривать их вслух.

Парням главное, что не надо мучиться у доски и отвечать на английском на кучу замысловатых вопросов от меня. Я пытаюсь поставить им речь, но они настойчиво сопротивляются. Письменные задания выполняются в разы быстрее и проще.

Чувствую, как сердцебиение ускоряется. Что ж, я пойду сама решать вопрос с этими нарядами. Уже без шуток: ситуация выходит за всякие рамки.

Вылетаю из аудитории фурией, потому что сил уже нет. Если вдруг сейчас проблема из-за меня, то я просто напишу заявление на увольнение. Вместо посещения начальника академии поворачиваю в сторону кабинета отца.

Вероятность того, что эта информация могла бы дойти до руководителей…минимальна. И строится исключительно на словах Сырникова.

С ним мне будет проще разговаривать, да и уверена, он тоже будет заинтересован в решении вопроса, потому что у Юре максимально лоялен.