Юлианна Орлова – (Не) верные (страница 38)

—Почему? Неожиданно для тебя. Думал, ты сделаешь все, чтобы меня окончательно в грязь втоптать, — с ухмылкой произносит он, всматриваясь в меня отсутствующим взглядом.

«Ты рискуешь. Меня проучили за то, что я не со всем соглашался. Тебя накажут за подвижки с адвокатом, за попытки разворотить гнездо. Уже пытались наказать моими руками, вернее. Если оставить все как есть и сидеть смирно, то Вику не тронут. А Игорь выйдет через пару лет по УДО. Возьмем меньшей кровью, но прекрати копать».

Вику не тронут. Пусть только попробуют, и тогда это будет их последний день.

«Ты изначально договаривался о таком?», — набираю быстро, а затем всматриваюсь в лицо Серого.

«Я перепробовал все варианты, старина. Во всех он сядет, потому что кое-кто обещал невиновность конкретному человеку. Доказательств никаких, я искал, носом землю рыл. Но даже если бы нашел, это не имело бы никакого смысла. Таких людей не наказывают даже за измену Родине».

—Вика моя без вариантов, зачем танцевать на костях? — произношу финальное, чем наношу очередной словесный удар.

В глазах бывшего друга мелькает праведный гнев, но злиться тут должен, определенно, только я, ведь аргументы друга далеки от идеала. Значит, ты бесишься, да? Но ведь так рад был принудить Вику выйти за тебя, как бы там ни было, друг? Бывший друг.

Почему мне кажется, что ты старался не слишком сильно для честной игры, куда проще смухлевать и насвистеть о невозможности выбора, чем напрячь собственный зад и вписаться впервые там, где это было нужно.

—Что ж, время покажет, кого она выберет, — передернув плечами, произносит он, меня испепелив при этом взглядом.

Херли тут думать, а? Очевидно же, что больше ни о каком выборе речь идти не может.

Набираю на телефоне быстро и сокращаю максимально. Слова бы давно уже вырвались у меня изо рта вместе с реальными вопросами, но спалить себя сейчас непозволительная роскошь.

«Никакого выбора. Это моя женщина и точка. И сейчас ты в сост. не упасть окончат. лицом в болото. Рассказ. все как есть. От меня сейчас зависит ее безоп. И если ты так ее любишь, ты это сделаешь». Пишу на нервяке конкретном, весь вне себя от злости.

Решетников брови сдвигает, по лицу болезненная судорога гуляет, кадык виражирует вверх. Нам обоим хочется дать друг другу в рожу, что смысла не лишено.

—Ладно, ты иди, друг, — последнее слово он произносит с ухмылкой, в ней много горечи и безысходности. На меня больше не смотрит, но руки в кулаки сжимаются. Я его чертовски хорошо понимаю, но и себя я понимаю, а за Вику буду сражаться не на жизнь, а насмерть.

Беззвучно шепчу ему «говори, бл*ть» и выжидаю, прокручивая в руках смартфон. Решетников вырывает его из моих рук и многозначительно смотрит, словно взвешивает все «за» и «против». Молчим оба, и тишина вдруг становится невыносимой. Я ни слова не произношу.

Теперь выбор за тобой. Помоги мне понять картину до конца и не будь падлой. Глаза в глаза смотрим не моргая. В какой-то момент Решетников начинает набирать что-то на смартфоне, останавливается, а затем допечатывает и мне передает, отворачиваясь.

«Сын местного криминального короля Пришина был в машине с Игорем. Я подозреваю, что он и сбил, но стояла задача отмазать…совместил сразу два дела».

Читаю и обтекаю. Твою ж дивизию! Мне против него что предпринимать?

ГЛАВА 31

ВИКА

Я адски хочу попасть к брату, но Леша каждый раз меня одергивает, произнося «позже». Ничего не знаю, но мне правда надо! Я не общаюсь ни с кем, меня держат как Рапунцель в башне. Это нормально вообще?

Нервы выкручиваются узлом с каждым днем сильнее и больше. У меня начинается сессия, но в универ я не попадаю, и плевать, по мнению Архангельского. Для него все плевать, все неважно, важно, чтобы я только сидела у него перед глазами и была перманентно под присмотром. Маньяк!

Как бы там ни было, я не хочу, чтобы меня отчислили.

—Вика, у тебя заочка. Я приеду все закрою, это вообще сейчас не главное, понимаешь? — срывается на меня спецназ, отчего я тут же выпускаю колючки.

—Кричать в туалете будешь, что занято, понял, да?— острый взгляд по мне проходится лезвием. Леша рывком ко мне приближается и хватает за талию, к себе резко придвигая.

—Ты опять мне мозги трахаешь, Вострова?

—Обойдешься, — едко улыбаюсь и прикусываю губу, на что сразу же реагируют зрачки спецназа. Расширяются максимально, что радужной оболочки не видно. Пальцы сильнее впиваются в кожу, оба дышим надсадно.

—У меня, бл*ть, времени нет, Вика. Но когда я приду, — он упирается в мой лоб и выдыхает огненный воздух. —Когда я приду, то буду драть тебя до осипшего голоса. И ты не кончишь, пока вся дурь из башки не вылетит.

Меня в пот бросает, а следом и выкручивает по спирали. Руки укладываю на вибрирующую грудь спецназа. Мне так хочется с ним прекратить ругаться, но что поделать, если он как будто специально меня доводит. А я его. Может мы свихнулись оба?

—Я хочу к брату, Леша. И пока ты не привезешь меня к нему, я буду жрать твой мозг чайной ложкой, — шепчу еле слышно. Наши губы в сантиметрах друг от друга. Стоит немного вперед податься, и поцелуемся.

—Это я понял.

Ладонь он укладывает на мое лицо и мягко водит пальцами вдоль скул, цепляет губу большим и выдыхает обреченно. Глаза в глаза всматриваемся. Во мне — протест, а в нем — бешенство. Все как обычно, как и всегда. На этом этапе мы чаще всего занимаемся сексом, но сейчас семь тридцать утра, и Леша уже куда-то спешит. Куда-то — это для меня, потому что информация поступает не то, что дозированно, а через пипетку, и то если я нажму на нее, вырвав из рук спецназа.

—Я уехал, веди себя хорошо, — с ухмылкой произносит, меня к себе прижимая. Руками накрывает ягодицы и сжимает, отчего я ойкаю. Обнимаю его так крепко, что у самой руки сводят.

—Сегодня попрошу кого-то из парней отвезти тебя к Игорю. Хотя бы уже им мозги не сношай, ладно? И не сбегай, а то себе хуже сделаешь. Найду и выпорю прямо там, где схвачу. Розгами.

—Лучше шлепай меня другим местом.

—Это каким? — игриво переспрашивает, опуская руку ниже. К внутренней стороне бедра. Мурашки табуном по коже скользят.

—Тебе очень надо уходить? — упираюсь губами в плечо и жадно вдыхаю мужской запах.

—Надо, Вика. Сегодня определенно точно надо, потерпи, мы на финишной прямой.

Он уходит, а я остаюсь, довольная собой, что удалось выбить хоть что-то. Через час в дом заявляется широкий в плечах паренёк в солнцезащитных очках. Ленивая походка, наглый оскал. Он один из парней спецназа, но что-то мне подсказывает, что та еще заноса в заднице. Уперевшись плечом в дверной косяк, снимает очки и меня рассматривает с ног до головы.

—Здрасти. Я Мекс от царя-батюшки. Приятно познакомиться, фурия Архангельская. Приехал сопроводить в СИЗО.

Хмыкаю, не сдерживая улыбку. Фурия? Архангельская?

—Вообще-то меня Вика зовут, — складывая руки на груди, произношу с нажимом на серьезность.

—Да я б тебя вообще смертницей прозвал бы, но, очевидно, тебе можно Архангела и нах*й посылать, это у вас как за «здрасти» и без последствий, а другому он бы уже по щам надавал. Прошу прощения за мат, хотя кого мы обманываем? Х*й — это междометие у нас, — улыбается так, что любая другая явно бы потекла. Блядский взгляд уже флиртует. Черт, у них там все такие?

—Ясно…ну поехали, Мекс. Только выруби свой соблазняющий взгляд. Тебе ж мой мужик ноги в задницу засунет. Оно тебе надо?

—Пф. Это предустановленная функция, Виктория. Я по-другому смотреть не умею, — поправляет пятерней волосы, очки цепляет к футболке за дужку, на меня из-под длиннющих ресниц посматривает оценивающе.

Тебе бы в модели, парень.

—Ясно, ты от рождения альфач, да?

—Это моя стихия, — самодовольство так и прыскает.

Парень неплохой, всю дорогу трындит, шуточки все рассказывает, производить впечатление не пытается и не кичится, просто старается заполнить мое молчание. Машина у него не как у рядового спецназовца. В целом, видно, что он упакованный.

—Батюшка приказал ни на шаг не отходить, так что, Виктория, зубки не показывать если что не так. Мне мои еще пригодятся, а Архангел мне их с радостью выбьет, если я про*бусь. Ой, простите, оступлюсь.

Смеюсь, но внутри все холодеет. Мы приехали под СИЗО. А у самого входа мне навстречу идет…Сережа, руки сцеплены за спиной. Потухший взгляд останавливается на мне, и мы оба застываем.

Что тут происходит?

Какого черта он в роли задержанного? Меня словно обухом пришибает по затылку. Не веря в происходящее, взглядом впиваюсь в Серёжу, который на меня не моргая взирает. Но эти доли секунды похожи на момент, когда на тебя смотрит человек на гильотине. Столько всего сказать хочет и молчит. Сердцебиение ускоряется…

Паника внезапная рождается, сильная, душит меня. Что-то случилось, что-то, о чем мне сказать не посчитали необходимым.

Мекс со спины подходит и невесомо за поясницу подталкивает вперёд.

А потом, увидев причину заминки, чертыхается и меня в сторону отводит, пока Серёжу под конвоем ведут дальше. Он оборачивается, и я вслед ему смотрю, пока Мекс не загораживает мне вид. Ему сразу прилетает. Какого, собственно говоря, черта тут происходит?

Шлепаю его по груди, но ему хоть бы что: будто бы я не ударила толком. Этот танк попробуй с места сдвинуть!

— А ну-ка свалил!

—Бегу, аж трусики слетают, — проигрывает бровями, на меня скалясь. Это, безусловно, бесит до трясучки.