Юлианна Орлова – (Не) верные (страница 37)
Не могу понять, почему я так уверен в том, что Игоря подставили. Неужели уверенность Вики половым путем передалась? Ржу от этого, взглядом обводя кипу бумаг, которую я притащил Вересу на проверку. Мозговой штурм с ним срабатывает на ура.
Арест задумчиво потягивает виски. Благо, что рабочий день давно кончился, но он у нас нескончаемый.
—Мне все ясно как божий день, осталось доказать, — придавливаю выводами прокурора, а тот вскидывает вопросительно бровь.
—Ты адвоката сменил мелкому? — спрашивает холодно. В защиту обвиняемого не влезает в силу должности, но меня подталкивает. Чувствует должок за собой.
—Сменил. Вика мне назвала одно имя, пробил. Столичный и модный, ни одного проигрыша. Взялся аж бегом, но там свой интерес, — говорю и мурашки по коже. Свой интерес, бл*ть.
—Pro bono?
Киваю, но однозначный ответ не даю. Даже такому человеку необязательно знать, что это брат девушки обвиняемого. Хоть я был в ахере от происходящего, а еще больше в ахере от подробностей, которые на меня вывалила Вика. Вот почему на встречу со столичным х*ром пришел сам и сразу раскинул по полочкам что к чему и почему.
—Что ты помнишь о тех событиях?— спрашиваю я Ареста.
—Да что там помнить? Востров был на очередном задании, связанным с наркотиками, брали крупную партию и одновременно с этим главарей «химпрома». Взяли, блестящая операция. Но сам Востров был убит выстрелом в сердце одним из нападавших охранников, броник не спас. Посмертно герой. Командир, который умер при исполнении. Единственный НЕбелый воротничок при подобном звании.
—Что и все, собственно говоря, да?— уточняю у него.
В то время Арест еще не был прокурором, и вообще не могу сказать, что времена были спокойные, с приходом новоиспеченного прокурора жизнь стала налаживаться.
—Да, я тоже так думал, пока не пробил кое-что. Вот, — достаю фото и протягиваю к Вересу. —Прошу любить и жаловать.
Арест меня перебивает:
—Ефимов из отдела по «экономическим преступлениям», да, мерзкий тип, как по мне.
—О да, Леонид Павлович определённо точно такой, но еще…он дружил с Востровым с детства. Дружбу столько лет не могло испортить ничего, кроме…несговорчивости нашего командира. Деньги портят людей и портят отношения.
—Ходят слухи, что он замешан с наркотой. Какая дружба? Я бы давно засадил эту падаль, но у меня нет никаких рычагов давления и нет доказательств. Крыса работает четко, в команде не дураки, оступиться не вышло у них ни разу, но я знаю на сто процентов, что там рука моется только так, — недовольно бурчит Арест.
Не все так просто, ой не все так просто.
—Дружба и была до момента, пока Востров не узнал подробности. Все это на уровне слухов, сам понимаешь, но вот что еще я нашел. За год до смерти Вострова сына Ефимова берут в составе группы людей, которая занималась сбытом в особо крупных по всему СНГ. Свидетели говорят о Ефимове как о «главном». Умный пацан в свои двадцать три смог разветвленную сеть для синтетики провести. У него все замешано на мессенджерах, всюду закладчики, диллеры и так далее. Пацан с жилкой. И весь этот бизнес накрыл Востров. Просто взял и вывернул нафиг отлаженные винтики. Но самое интересное, что тогда дело замять не вышло. Принципы вышли на первый план, и дружба дала трещину. Судачат, некогда лучшие друзья даже не здоровались. Не могу утверждать, что это так. В целом, суд состоялся, пацану дали годков условно, это не устроило нашего принципиального, не устроило и Ефимова, но адвокаты были что надо. И все равно…жизнь сына Ефимова под откос же пойдет теперь, но влияние Вострова было значительным. Ефимова тогда лишили очередного звания, а на службе оставили. Сейчас он на пенсии и в х*й не дует с приятным счетом за спиной. Честно отработанным в свое время.
—А теперь дай мне все это в правовом поле. Чтобы было за что посадить.
Мне бы тоже этого хотелось, но пока…
—Если бы, — недовольно хмыкаю, руки в кулаки сжимая.
—Слушай. Ну хорошо. Допустим, все так. Сейчас-то что? Месть спустя время? Просто потому что хочется?— Арест бровь изгибает, допивая остатки виски.
—Нет, думаю, сейчас он совмещает приятное с полезным. Может выполняет чье-то задание по отмазыванию, старые долги за что-что. Не в первый же раз, а тут хоп, ну надо же, какой приятный сюрприз: есть на кого скинуть мокруху. А еще…— меня вдруг осеняет так нехило.
Но Арест мою мысль первее произносит:
—Ни Игорь, Ни Серый ничерта не помнят.
—Бинго, — бью кулаком по столу.
Решетников и правда вопил мне в камере, что он никогда бы на меня пистолет не навел, и никогда бы наркоту в себя не затолкал. Таких стенаний от него я не слышал никогда.
—И я не могу не верить ему в отношении наркоты. Он даже не курил никогда, Верес. Вообще ноль.
—Мотив? Смысл во всем этом?
—Хотел бы я знать, — перелистываю бумаги и прокручиваю в голове шестеренки. Мне надо срочно поговорить с Серым. Еще раз и не в камере для допросов.
В стенах СИЗО пытаюсь сосредоточиться, но все никак. Ночь не спал, Вику выгнал отдыхать силком, а сам закрылся в библиотеке у Фроста и штудировал дела. Сейчас стою как говно и не могу понять, как так выходит, что мой друг может быть замешан тут не с самой лицеприятной стороны. Скорее, с нелицеприятной.
Не мог. Вот не могу и все. Мне в глаза эти посмотреть надо, чтобы понять все, и смотреть в них в неожиданном месте, а не там, где нас…могут слушать, видеть и писать.
Есть догадки, что нас могут слушать в принципе везде, вот почему первым делом проверяю свой смарт, Вики, дом Фроста на прослушки. Машины трижды проверил, и все равно сажусь каждый раз и снова проверяю, как придурок накрученный. Кто-то вполне может сказать, что я параноик, но как человек военный буду протестовать.
Моя шиза не так проявляется, а если я уже на чем замкнулся, значит, причина для осторожности имеется.
Адвокат еще трындит, что есть то, о чем мы не знаем. Просит пару дней не трогать, якобы найдет доказательства, вот только пару дней у меня нет. Помимо очевидного вопроса с Викой, я пытаюсь сделать так, чтобы и Серого не засадили, потому что я чертовски верю в его относительную порядочность хотя бы в плане наркоты.
Не мог! И наставить оружие на меня не мог! Остальное просто ситуация, которую я пока не понимаю, но очень скоро разложу по чертовым полочкам на молекулы.
Без общей картины сложно понять смысл. А еще и резон для такого мероприятия.
Захожу в камеру к бывшему лучшему другу и застаю того отжимающимся от пола. Вот скажите мне на милость, какой наркоман будет подобным заниматься? Да ни в жизнь!
Мой приход для него сюрприз, да и для всех неожиданной становится просьба, что говорить я хочу в камере. Он один тут, ведь представители власти, сжалились. Не те, кто поспособствовал попаданию в это заведение.
Увидев меня, Серый сразу поднимается, волком смотрит, но руку подает, а я в ответ свою. У нас на метафизическом уровне это отложилось после разговора о том, что «не мог я, Леха, я падлой буду, но не мог, не помню ничего».
—Здоров, — короткое приветствие звучит от него, а от меня кивок. Я жду, пока камера закроется и осматриваю помещение не поднимая головы. Тут прослушку кинуть можно всюду. С камерой сложнее.
Серый верно считывает мое поведение и отрицательно машет головой, указывая мне за спину. Ясно.
Слушают, но не видят. А в камере допросов видели.
—Как ты? — дежурный вопрос летит к нему, пока я разворачиваюсь и всматриваюсь в вентиляцию у потолка. Она меньше обычной, чтобы не было слабости воспользоваться для любых нужд, нарушающих правила пребывания в СИЗО.
—Бывало и лучше. Как Вы?
Вопрос серпом по одному месту проезжается. Ясное дело, что спрашивает он больше о Вике, но не называет буквально. И вроде как сейчас проблема в другом, но ревность в отношении своей женщины присутствует. В глазах у Серого тоже эмоций хоть лопатой греби. Мы оба подсели на Вострову и заболели от этого.
Я по ночам выздоравливаю, но только если она меня касается и целует. Только если я в ней и больше никто на нее не смотрит. Подсел и признаю это.
—Нормально. Как условия? —задаю рядовые вопросы, пока осторожно достаю с заднего кармана подставной телефон, на котором в ожидании ответа печатаю реальный вопрос.
«Вике угрожали?».
Протягиваю Серому, а тот хмурится, но набирая, проговаривает:
—Какие уж условия? Самые лучшие, разве ты не в курсе, что у нас все по букве закона? — в конце он еще ухмыляется, протягивая мне смарт.
«Да. Как иначе я смог бы ее защитить?».
Твою мать! Сжав телефон, чувствую, что я в шаге от того, чтобы провалиться. Интуиция, сука, интуиция, почему ты сразу не отработала. Чутье гребанное мое!
—А у вас что там? Новости какие?
Оживаю, набирая короткое:
«Кто?».
—Ничего нового, Серый. Я пришел сказать, что сам не буду просить ужесточения срока для тебя. Это ни к чему.
«Ты не справишься с ним, слишком влиятельные связи».
Серый возвращает мне смарт, и я от злости начинаю краснеть, кулак ему показывая одной рукой, а второй набирая:
«Имя говори».