Юлианна Орлова – Нам с тобой нельзя (страница 23)

А у меня не нервы, а стальные канаты, выходит?

—Да какие поводы?! Ты себя вообще слышишь? Что ты несешь, индюк-переросток?!

—Что ты сказала? — мужчина настолько сильно хмурится, что на какое-то мгновение, легкая волна страха пробегается по телу, но я тут же отметаю ее и по слогам повторяю сказанное, а за этим следует рывок, и вот я уже в стальных оковах Никиты, губы больно впиваются в мои, и сейчас это похоже на поглощение, укусы, жалящие, заставляющие кровь вскипать в венах.

Растекаюсь в его руках талым снегом в весенний день, жадно отвечая на каждое касание. Почему его губы заставляют уровень стресса в организме снижаться до нулей, почему я сразу забываю обиды, стоит ему только пальцем прикоснуться ко мне? Что со мной не так? Где мой характер, в конце-то концов?

Я снова прыгаю в омут с головой, цепляясь руками за шею, порочно двигаясь на нем верхом. В какой-то момент Никита отрывается от меня, всматриваясь в помутневшие от похоти и желания глаза. Слышу, как шипит, понимаю, почему… потому что он уже готов сорвать с меня все. Пока я сижу на нем верхом, ощущаю нужную твёрдую выпуклость, нарочно проезжаясь по ней сверху вниз. Никита хрипло шепчет, непрерывно всматриваясь в меня…

—Прости меня, семицветик.

Горькое осознание снизошло. Ну наконец-то, а всего-то стоило?

—Ник, так нельзя, понимаешь.

—Увидел тебя с ним, и просто шоры на глаза упали. Со стороны…

—Мне вот плевать, как это смотрелось со стороны. Достаточно того, что говорю тебе я. Он приехал сам, привез цветы, все. Я не знала, не звонила, не искала с ним встреч.

Мы долго смотрим друг в другу глаза, а потом он мягко и невесомо касается моих раскрасневшихся щек. Горячий пар между нами заметно стихает, на смену приходит какая-то легкость. Простота.

До меня начинает доходить, что с Никитой ты как на вулкане, и если раньше я не могла заметить этого, потому что мы были в разных весовых категориях в плане отношений, но сейчас я прямо вижу, как его коробит от многих вещей, которые в прошлом мне не казались чем-то сверхъестественным.

Но возмущаться можно сколько угодно, со мной ведь тоже далеко непросто, так что, наверное, наши неизбежные ссоры так же будут стремительны в начале и быстро погасаемы в конце.

Когда мы все-таки продолжаем путь, усевшись поудобнее, до меня вдруг доходит, что движемся в совсем другую сторону. Противоположную от дома. Бегло осматриваю местность и примечаю еще кое-что интересное: охраны нет, то есть мы ее и сами едем? Что за аттракцион невиданной щедрости?

—Ник, а мы куда едем? Эмм, без охраны?

Мужчина хмыкает и посмеивается.

—Это я хотел тебе сюрприз сделать, но удалось так себе. Идея была завязать глаза, но думаю, что теперь у меня нет ни единого шанса, чтобы ты все-таки согласилась это сделать. Охрана немного отстает, но она есть, — переводит на меня уже более осознанный взгляд, цепляет руку и прикасается губами к тыльной стороне ладони.

—Верно думаешь, теперь я ни за что не дамся.

Да, потому что среди прочих моих недостатков значится один уж очень яркий. Я ТА ЕЩЕ любопытная Варвара, следовательно, зная о предстоящем сюрпризе, я плешь проем и мозги выжру чайной ложечкой, лишь бы мне сказали, что это будет.

На все мои попытки допытаться Никита стоически молчит. Выдерживает огромную лавину наводящих вопросов, и под конец я сдуваюсь, но зато понимаю, куда мы приезжаем. Элитный загородный поселок, тут дом стоит как пять трехкомнатных в центре, здесь можно разве что политиков встретить. Папа тоже думал переехать в эту местность, но мама настояла на обратном, ей все-таки далековато будет добираться до своей языковой школы, и плюс у нас сад разбит, и за ним мама ухаживает с самого начала. Так что для нее это еще один ребенок.

Возможно, она именно так компенсирует то, что я в семье одна, очень часто можно заметить грусть в ее глазах, и какая-то невесомая печаль плитой ложиться ей на плечи, когда она видит маленьких детей. Отец в своей непоколебимости невыносим, и даже спустя столько времени все так же отрицательно воспринимает саму идею о ребенке. С каждым годом мама не молодеет, да и отец тоже, так что все мечты плавно сходят на «нет». Зато папа пытается завалить ее всем, чем только можно, а ей, как и всегда, нужны совсем не богатства.

—Нравится? — Никита тормозит у огромного особняка, больше напоминающий деревянный домик у озера, только размеры настолько впечатляют, что назвать махину домиком язык не поворачивается. Вижу пока что верхушку, но даже по ней понимаю…Вот уютный он, никак не похожий на все эти бетонные изваяния, мимо которых мы проезжали. Желтые огоньки окружают мансарду, отдавая приятный теплый свет на улицу. За высоким забором многого не увидишь, но примечаю ели и березки, раскинутые по всей территории.

Мне нравится, так нравится, что сердце мимо воли пропускает удар. Я всматриваюсь в это все и вдруг до меня доходит. Как только мы проходим через главный вход и стоит мне только окинуть взглядом местность, так начинаю осознавать одну простую истину…он сделал это ради меня.

Моментально тело бросает в холодный пот, табун мурашек проносится по коже. Маленькая беседка находится ровно у подъездной дорожки и выполнена именно в таком стиле, как и в моем игрушечном домике, подаренном Никитой, когда мне было пять. Все настолько повторяет мою давнюю игрушку, что я практически плачу от счастья. Коричневые цвета на фоне желтого света лампочек настолько возвращают меня в детство, в тот уют, что был в моем домике на дереве, построенным отцом, что я не могу собрать себя по частям. Сразу после этого, Никита и подарил мне игрушечный кукольный домик, терпеливо помогал мне обставлять каждую комнату.

Прохожусь по всей территории. Тут сад в стиле знаменитой сказки и белый кролик прямо у дорожки, ведущей в дом. Уличные гирлянды свисают с крыши и переходят на беседку, струятся вдоль всей территории, создавая необыкновенный уют.

—Не может быть, ты повторил. Ты полностью повторил все, что было в игрушечном домике? — звук шагов неслышен, но я ощущаю Никиту на уровне атомов. Он обнимает меня со спины и опускает голову так, что поцеловать в шею.

—Не полностью, Свет. Ты еще внутри не была.

Поворачиваюсь и прикрываю лицо ладошками, прост не могу поверить, что он это сделал для меня. Тут работа велась явно не один год.

—С днем Рождения, Светик, — обхватывает мою шею и притягивает к себе жадным поцелуем.

И я понимаю, что настоящий подарок был не кольцо, а этот дом. Внутри все переворачивается от сладости, несдерживаемого счастья.

—Никит, это ведь…слишком, — отрываюсь, внимательно всматриваясь в мужчину.

—Для меня это не составило труда, дом твой. Ну, по крайней мере, тут нет никого, кто мог бы нам помешать, — шепчет на ухо, обхватывая меня двумя руками.

Пока я не думаю о падениях, потому что нахожусь на вершине, плескаюсь в эйфории, мой взлет сейчас такой яркий, что я зажмуриваюсь, плача от радости.

Но за каждым взлетом необратимо следует падение.

19

НИКИТА

Вокруг меня неимоверная красота, все сделано именно так, как нравится моей девочке, я слишком хорошо помню ее восторг относительно кукольного домика, точной копии того, что Арслан построил ей на дереве. Не прекращался он вплоть до пятнадцати лет, но я решил, что мой подарок будет получше. Планировал подарить на восемнадцать, но гребанные проблемы в нашем деле не дали тогда завершить к сроку, а дарить неготовое не хотелось. Для нее хотелось самого лучшего, вот я это лучшее и создал. Лучше поздно, чем никогда.

Я ничерта не умею сдерживать свои эмоции, более того, я даже не пытаюсь, оно мне нахрен не сдалось по одной простой причине — поздно пытаться стать нормальным, если тебе уже шандарахнул сорокет, и в висок постоянно долбит какая-то нездоровая херь. Но пугать Свету не хочется, не для такого мудазвона, как я, она создана. Ой не для такого, но самое гадкое, что я не отдам ее никому, теперь уже точно, хоть ты разорвись на части.

—Еще раз увижу тебя рядом с ней, раскатаю на асфальте, — прошипел, хватая мудака за грудки.

—Макар, верно? Я не знал, что у тебя есть свои виды на нее, нужно четче ориентиры обозначить. А то так выходит, что только ты о них и в курсе был. Не делается так, мужик, — не сопротивлялся, лишь улыбался. И бесит меня его улыбочка правильного образца для подражания. Но прав. Во всем.

Кирилл все-таки нормальный мужик, это я понимал и понимаю, но меня все равно накрывает.

Сжимаю внезапно заснувшую на диване Свету в объятиях и перевариваю сегодняшний день. Ничего классного в том, что я сорвался, однозначно, нет, но, впрочем, я бы и не сорвался, если бы на месте Светы была любая другая. Я бы даже не сказал ничего, было бы так все равно, учитывая, что я даже практически не помнил имен всех тех, с кем спал.

Поправка, я даже с ними не спал, так, натягивал, а затем уходил. Даже с Наташкой по молодости не спал, нет, я стремился домой, чтобы не дать отцу снова вызверится на Надю. Хотя, однозначно, причина была не только в том, что я хотел защитить ее, причина была и в том, что я до жути брезглив, не поморщившись не мог вытерпеть даже обычных касаний, не говоря уже о том, чтобы было нечто большее.

За что однажды Наташа не выдержала, да любая бы на ее месте не выдержала. Это сейчас она пыталась просто быть рядом, соглашаясь на любые условности, а раньше ведь пыталась мозг полоскать.