Юлианна Орлова – Клянусь, ты моя (страница 37)

—Влад, может…

—Не может. Разговор закончен.

Рублю как есть, может грубовато, но уже надоело. Есть словцо покрепче, но пытаюсь быть хорошим. Не получается, разумеется.

Паркуюсь возле универа. Народу видимо-невидимо.

Злата отстегивает ремень и сама по мне тянется, обхватив за шею максимально крепко, насколько позволяют ее слабые руки.

Носом упирается ухо и тихо шепчет.

—Он создаст тебе кучу проблем из-за меня. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

Клянусь, я хотел быть хорошим. Вот правда очень. Хотя бы ради того, чтобы Злата с воплями от меня не сбежала. Но у меня, скажем правду, не получается.

Она с лёгкостью ломает любые попытки и разрушает намеченные планы тихим голосом и нежным губами, касающимися щеки.

Кровь бурлит.

Перехватываю ее за талию и сажаю на колени, отодвинув водительское в одно движение. Приятно чувствовать ее сверху.

Есть ещё очень много приятных вещей, которые хочется сделать, например провести пальцами по складкам и проверить, насколько сильно я ей нравлюсь.

Или поцеловать внутреннюю поверхность бедер. Провести языком и вкусить трепет, скользящий по телу.

Вау.

Бедрами подаюсь вперёд и целую пульсирующую венку на шее у моей девочки.

Лучше любого допинга и лошадиная доза кофеина.

—Мне плевать, вообще на все. Мне главное, чтобы ты со мной была. Остальное неважно..

Глазами хлопает, опускает взгляд, кусая губы. Я в них носом бодаюсь, а хотелось бы другим.

Чертов извращенец.

Целомудренно целую верхнюю и нижнюю, прикусываю и слизываю дрожь и рваное дыхание.

Она касается моего лица ладошками и несмело улыбается. В глазах вселенская печаль и грусть, что хочется моментально исправить.

Но все портит одна очень наглая особа, стучащая в окно. Вздрагиваем со Златкой одновременно.

Переводим синхронно внимание в сторону и видим, что это ебучая Малиновская стучит по стеклу.

Я же наглухо тонированный. Только с лобового видно водителя и пассажиров.

—Только не выдумывай лишнего, окей? Я не общаюсь с ней, и зачем она сюда приперлась, я не знаю, — захожу с козырей, ведь мне подозрения нахуй не упали.

Злата в лице меняется и ту же пытается пересесть на соседнее сидение. Вот это я уже не догоняю, вообще не догоняю…

—Я ничего такого не думала, — хрипло шепчет и бледнеет, а я не даю ей пересесть. Будет сидеть тут. На мне. Вот так, как сидела.

—Поясни.

А Малиновская все стучит по стеклу и лыбится нам. Черт.

Злата на нее смотрит и ещё бледнее становится. Что же ты мне не договариваешь, девочка с космическими глазами, сводящими с ума на раз-два?

—Что она тебе сказала? — терпеливо жду ответа, а стук продолжается. Машина не глушится ведь.

—Это неважно.

Кажется, начинаю догонять. Ну ты лопух, конечно, Белый.

Ага…

Опускают стекло и одновременно впиваюсь в губы своей девочки, развязно, пошло, и так, как могу себе позволить, потому что она моя.

Глава 32

Злата

Он просто целует так, как будто мы одни. Но я ведь слышу потрясенный возглас Малиновской, как народ начинает улюлюкать. Отчетливо понимаю, что на нас смотрят, и смотрит очень большое количество людей.

Влад же, войдя во вкус, углубляет поцелуй и обхватывает мою голову двумя руками, с жадностью лаская и толкая меня на руль, а затем на себя.

Я сильнее жмусь бедрами к его…чувствую давление между ног и ловлю себя на мысли, что проезжаясь по выпуклости, у самой во рту пересыхает. Хочется…больше.

Хочется чего-то, чего я сама пока не понимаю.

Секундная вспышка загорается перед глазами, и внутри все взрывается, остаются искрящиеся нервы и острое желание отвечать. Губы пекут огнем, и вот уже кажется, что ничего вокруг нет.

Мягкие касания сменяются жесткими и жадными, алчущими.

Уши заливает бетоном, и ясно, что уже нет никакого стыда, что увидят, или что обсудят. В моменте становится абсолютно плевать на всех и вся.

Влад прикусывает нижнюю губу и отрывается, чтобы дать мне отдышаться. Ведь и правда совсем нечем дышать.

В какофонии звуков остаемся один на один, прижимаемся лицами и тяжело дышим друг другу в распахнутые губы. Вообще никого больше не существует.

Эти глаза затапливают нежностью, едва уловимой для окружающих, но такой очевидной и всеобъемлющей для меня.

Улыбается Белов, улыбаюсь я, забываю о существовании всех остальных людей, очевидно, рассматривающих нас.

—Вкусная девочка моя, — шепчет Влад и трется о мой нос своим, продолжая поглаживать щеку.

Не сказать, что меня это не будоражит, не волнует, не заставляет сердце биться чаще. Улыбка на лице утрамбовывается намертво, перманентно укореняется радость, и все вокруг не кажется проблемным, потому что Влад просто обнимает меня и целует в лоб, нежно поглаживает волосы и шепчет глупости при всем честном народе.

Он не стесняется, и я вместе с ним теперь…тоже.

Глупо и недальновидно уж так дергать тигра за усы, но с ним не страшно ничего. Никакие угрозы не играют важной роли, а проблемы стираются с новым касанием губ к моим, с ласковым шепотом, оседающим в волосах и спутанными касаниями к телу. Они судорожно важны и сто процентов исключительно мои, самые-самые.

—Все смотрят, — шепчу в губы и глажу покрытую щетиной щеку. Пальцы покалывает, и и от этих касаний разряды тока ударяют вниз живота, продолжая томить изнывающее тело.

—И что? Я целую свою девушку. Не вижу в этом ничего зазорного, вижу только плюсы. Не смей больше смущаться рядом со мной или бояться кого-то. Я в состоянии обеспечить тебе безопасность от всего, поняла? — приподнимает лицо за подбородок и уже без тени улыбки произносит самую серьезную фразу за сегодня, а может и вообще, обещание, от которого внутренности замирают, потому что…сложно поверить, но я верю.

И в этом, возможно, и будет моя погибель.

Тянусь с объятиями к Владу и расслабляюсь в сильных руках, уткнувшись носом в широкую мужскую шею.

На парах мы, конечно, сидим вместе, и это привлекает внимание если не всех, то очень многих. Часть боится обсуждать в открытую и делает это за спиной, но так, чтобы никто не услышал. Я же замечаю эти кривые взгляды и потрясенные охи, причина которым я.

Вернее не я, а то что Влад Белов обратил внимание на самую задрипанную нищенку универа.

И только Малиновская вдруг перестает на меня смотреть, как и на Влада. Мы перестаем для нее существовать сегодня, а я, скрепя сердце, хочу верить, что и насовсем.

Просто ее интерес к Владу понятен, и я все равно ревную. Даже когда она просто сидит в аудитории, как бы это смешно по итогу не звучало.

Даже когда Влад вообще не смотрит на нее, а сжимает мою руку, целует пальцы или вообще с жадностью смотрит на меня, стоит мне задуматься о чем-то.

Это все так глупо, но и я в вопросах отношений совершенно глупа.

Зато я помню другое предостережение…и что время неумолимо истекает. Чем ближе отмеченный срок, тем больше я начинаю грузиться.

Мне не хочется, чтобы у Влада из-за меня были проблемы, но их, очевидно, не избежать. И потому я на иголках вплоть до самого вечера, когда мы уже возвращаемся домой.

Все кажется, что сейчас нас остановят, а меня выкинут на улицу, чтобы передать в руки отцу. Влада же арестуют за невесть что, и на этом сказка закончится. Но мы доезжаем до дома, паркуемся, заходим в квартиру, обнимаемся, целуемся и ничего.