Юлианна Орлова – Клянусь, ты моя (страница 29)

—Маш, я сейчас вообще себя плохо контролирую. Злату дождусь, узнаю подробности и к тебе зайду, ладно? Извини.

Последнее вообще из себя выдавливаю, ибо бесит все до трясучки.

—Жду.

Она уходит, а я остаюсь вскипать, как чайник на максимальном огне. Так, ну что за херня такая творится? Соберись, тряпка. Ты что? Выход из ситуации не найдешь? Давай представим, что все очень плохо.

Найти сердце не проблема, когда у тебя есть бабки. У меня есть бабки. На первое время продам тачку, дальше одолжу у отца, а дальше буду на бои ходить и за бабки лупить морды.

Не справлюсь, что ли? Да и защитой систем на “ты”, а не на “ваше величество”. Надо будет, ломать буду, а надо будет наоборот, то примусь чинить. Тут, как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Содержать себя и Злату я в состоянии даже сейчас. А об остальном будем думать по мере поступления проблем.

Без работы не останусь, без денег тоже.

К моменту, когда я почти успокаиваюсь, выходит Злата.

Облегчение волной омывает.

Немного порозовела. Что они там с ней делали вообще? Я с жадностью рассматриваю каждый сантиметр ее нежного личика и забираю заключения. Доку повезло, что он старый хрыч. Так бы хер куда я отпустил ее!

КУДА? Вот эту красоту? Никуда. Вот именно. Мне и самому надо так-то.

Злату отправляю кушать, а сам с трясущимися руками после перепоя иду к Маше. Стыдно, что пиздец.

Перед кабинетом “бабульки” торможу и все-таки стучу. После разрешения вхожу.

Маша перебирает бумаги и указывает мне на диван возле стола.

Та я бы лучше на табуретку…чтобы держать себя в строгаче.

—Давай сюда, — хмурится и берет протянутые документы. Долго вчитывается, рассматривает и по тому, как меняется ее лицо, я все понимаю. Скрывать эмоции ей не дано.

—Ей нужна пересадка, Влад, это точно. И чем скорее, тем лучше, — губы сжимает и опускает взгляд на заключения врача. —Тут без вариантов, нужно искать возможность. Вероятно, за рубежом. Настолько срочно. Собирать деньги и ехать, Влад.

Я вообще не вижу уже ничего. Мозг опять в кашу.

Мы разберемся и выгребем. Иначе никак, вообще, сука, никак.

Благодарю ее кивком, сгребаю все со стола и выхожу. Не сразу реагирую, что мне звонят.

А когда реагирую, как ото сна просыпаюсь.

—Да, деда, — принимаю вызов и прикрываю глаза. Пульсируют адски.

—Влад, почему мне звонят и говорят, что мой внук украл девушку сразу после того, как избил, кажется, майора при исполнении? Я не пойму, у нас проблем мало? Ты ещё так гордо заявил, Влад Белов. Поясни. И верни девочку домой немедленно. Там уже дело состряпали, а я успел замять. Договорились и сошлись на том, что вышло недоразумение.

Ясно. Давление в висках усиливается.

—Я никого возвращать не собираюсь, — цежу злобно, а кулак уже вдавливается в стенку. Пока что просто давит, ведь разносить больницу — последнее дело.

Ублюдок. Украл, говоришь?

—Не понял.

—Когда я тебе расскажу, ты сам захочешь этого гребанного уебка при исполнении до потери пульса угандошить.

—Успокойся и соберись с мыслями. Вечером обсудим, — выдыхает уставший от проблем дед.

Я такой же. Но сейчас дело приобретает совсем некрасивый поворот.

Хочешь грязно? Будем грязно. Я вообще и на бой без правил согласен.

Теперь, когда мне известны все подробности о твоей жизни, мудак, я могу играть по-всякому.

Но насколько хватит тебя, мой сердечный друг?

К Злате возвращаюсь спустя минуть десять после разговора. Мне морально надо подготовиться. Все зря. Вижу ее и вообще уплываю, опять. Нет ничего более сексуально, чем видеть, как она ест.

Разве что когда она будет есть голая.

У меня на кровати.

Глава 25

Злата

Стоит ли просить Влада позволить мне увидеться с мамой? Наверное, нет. Он очень зол, максимально напряжен и представляет собой пульсирующий клубок нервов.

Мы уходим из больницы, даже не попрощавшись с Машей, как он сам называет свою бабушку. Все это коротко мне поясняет, словно нехотя. Теперь я затихаю и стараюсь даже не напоминать о себе.

Чтобы не стать причиной взрыва, хотя куда уж больше, в самом деле?

Больше просто некуда.

Резкие движения рук врезается в мое сознание. Скорость запредельная, но с ним не страшно. С ним вообще как будто бы с самым близким человеком, что, несомненно, пугает.

До дома Влада доезжаем молча, а как только останавливаемся, он вручает мне ключи. Поворачивается и совершенно спокойно произносит:

—Иди домой, я приеду через пару часов.

—В смысле?— с придыханием произношу, у самой же все внутри узлом.

Не знаю, почему так происходит, но оставаться самой мне не по себе. Сама себя боюсь, а может своих действий боюсь. Останусь одна и буду непременно думать о том, что надо попасть домой.

Ругаю себя и тут же вспоминаю о маме. Она там одна, а я здесь и все со мной хорошо. Хорошо ли с ней? Хотя бы за то, что я ушла, он мог сделать всякое.

Душа болит и сердце покалывает. Я так много нервничаю, что буквально чувствую, как останавливается сердце. Это доли секунд, но какие же они долгие, и как же трудно протолкнуть глоточек кислорода после того, как мышца снова запустится.

Снова начнет качать кровь по организму.

—Может я к маме бы пошла? Он сегодня в ночную, дома точно не будет…— говорю как есть, мне не хочется обманывать. В целом, я могла бы и без предупреждения уйти, конечно, но кому от этого станет легче? Явно никому.

Правда ещё и в том, что мне не хочется врать ему. Это такая глупость, как и все, что творится в моей голове.

Влад прикрывает глаза и отрицательно машет головой, слишком медленно…словно каждое движение способно остановить его последующий порыв, что спровоцирует взрыв.

Мурашки по коже табуном проносятся. Он рывком наклоняется ко мне и за голову перехватывает. Жёстко и без всякой жалости.

Мне в один момент кажется, что он больше похож на дикое животное, что с цепи сорвалось, но в следующий момент я вижу на дне карих глаз волну бушующей стихии, что находится под замком.

Под четким контролем хозяина.

Этот бушующий нрав не выплескивается никуда, он замурован в этом парне, а если и выплескивается, то я не стану той, на кого он обрушится.

—Малыш, — упирается лбом в мой.—Хочешь поговорить с ней? Позвони. У тебя есть телефон, я всё настроил, он готов к использованию. Но увидеться пока нет, я не могу позволить им снова вторгаться туда, где теперь я решаю проблемы. У них были возможности, они предпочли издеваться над тобой и бездействовать. Ещё предстоит узнать, что творится у тебя в голове, что ты позволила этому случиться, а не сбежала при первой же возможности. Понимаю, ты болеешь, на тебя давили и может издевались на психологическим и уровне. Я тебе говорю как есть, без обмана. Я в состоянии тебя вылечить и буду это делать, потому что я на тебе залип. Как хочешь, так и понимай. Допускаю, что ты мне не веришь, это и нормально. Ты не обязана верить всему и сразу, просто на слово. Если я сейчас отпущу тебя, ты захочешь остаться там, как бы странно это ни звучало, детка. Тебе приведут тысяч аргументов, тебе замылят глаза или, что ещё хуже, заставят остаться, пригрозив чем серьёзным , пугающим только тебя. Я вот не боюсь ничего, кроме того, что могу опоздать с тобой. Меня это убивает. Понимаешь? Опоздать с тобой или к тебе, меня убивает. Это вообще все мне в голову не укладывается, я понятия не имею, как лучше. И делаю как умею…— ещё вперёд подаётся, касается моих губ и выдыхает горячий воздух. Охаю и едва могу вдохнуть, меня мелкие разряды тока насквозь пронзают.

Смазанный поцелуй на губах, огненный поток взрывается в груди. Влад прикладывает руку к тому месту, где бьется сердце и продолжает целовать, пока меня прокручивает в центрифуге.

Нежно, мучительно медленно, словно я могу сломаться.

Отвечаю несмело и распадаюсь на части.

Он тормозит первый. Медленно отстраняется и смотрит на меня, на губы и, кажется, в душу.

Так смотрит, что я вообще все могу теперь.

—Я боюсь в тебя влюбиться, — шепчу, прикрыв глаза.