Юлианна Орлова – Это спецназ, детка (страница 38)

А я так волнуюсь, словно у нас завтра свадьба. Маша, это же смешно! Даже если не понравишься ты ему или даже им, ничего же в этом такого нет. Вы только начали встречаться.

Какой же бред, но почему же я так переживаю?

Стоит выйти из комнаты, напороться на восхищенный взгляд Мекса, так и становиться нечем дышать. Он пожирает меня глазами.

—Так, быстрее идём, пока я ослеп достаточно для того, чтобы не накинуться на тебя сразу же.

Смеюсь, но иду одеваться. Даже спиной чувствую, как он стекает вниманием по спине к булочками и ногам, обратно к лопаткам.

Мекс явно зависает, ведь не сразу помогает мне надеть пальто. Потом подрывается и бежит проявлять свои джентльменские наклонности.

К моменту, когда мы доезжаем до родительского дома Максима, я успеваю себя накрутить так, что уже готова сбежать отсюда пешком.

Если бы не рука спецназа, я бы уже покрылась коркой льда. Его огонь греет.

—Боишься? Не стоит, мама моя от тебя в восторге, а мой батя — это я, так что считай, что он у твоих ног. Спасибо не говори, — к губам прикладывает мою ладонь и держит, поглаживая пальцами.

Успокаивает.

Букет для мамы — это белые розы огромного размера. Для папы коньяк

Ворота разъезжаются, и мы заезжаем. Дом огромный, словно тут живёт по меньшей мере человек десять.

А в голове мысль, что “батя’’— это Мекс, неужели так похожи?

И как оказалось, спецназ — ксерокопия.

Глава 39

МАША

Мама Мекса выходит вперёд и с широчайшей улыбкой на лице расставляет руки в сторону, готовясь меня обнимать.

—Машенька, выглядишь прекрасно, какая же красавица! — перехватывает мою голову и целует в обе щеки, не прекращая улыбаться. Тепло так становится.

Моё волнение достигает апогея, потому что отец Мекса выглядит слишком сурово и на меня смотрит также…глаза небесно-голубые, и казалось бы, ну что тут такого, добряк, ан нет.

Будоражит вниманием, заставляет замирать как зверьку перед нападением хищника.

Одет в классическом стиле, на руках, очевидно, недешевые часы.

—Мам, ты это, полегче, мне оставь! — спецназ с улыбкой перехватывает мою ладошку и к себе жмёт, целуя в висок.

—Добрый вечер, молодежь! Чего такие перепуганные?

Вальяжной походкой мужчина подходит к нам, осторожно, но при этом уверенно перехватывает мою ладонь и поднимает к лицу, целуя как истинный джентльмен. Взгляд из-под полуопущенных ресниц исключительно звериный.

Веет тестостероном. Все ясно, откуда ноги растут!

—Я Юра, можно просто батя, — не выпуская мою ладонь из руки, шепчет тихо.

—Бать, че ты смущаешь ее? Не будет она тебя батей звать! Юрий Аристархович, знакомься! — Мекс вмешивается и сильнее меня за талию к себе жмёт.

А “батя” ухмыляется, улыбка растягивает четко очерченные губы, делает вид более благосклонным. Чувствую, что мысли у меня разбежались.

Значит так, он очевидно должен был быть супермоднлью, ведь даже несмотря на возраст, внешность вполне себе позволяет. Это какой-то Генои Кевилл в блондинистой версии, на минималках.

Фигура широченная, он точно ходит в зал. Да сколько же ему лет тогда?

—Сопливых не спросили, как доче отца называть. А ты, кстати, опоздал!— лицо сразу же меняется, когда перестает сканировать меня.

На “доче” я прямо вздрагиваю.

Теперь черты искажаются. Ясно одно: с сыном он строг насколько это возможно, с учётом возраста.

Подозреваю, что в подростковом возрасте был чистейший швах по всем фронтам.

А сейчас кто-то явно пытается сдержаться, чтобы не воспитывать.

—Че ты начинаешь? Я вовремя пришел.

—Пришел вовремя, значит, опоздал, — финиширует отец, скривившись, словно увидел нечто мерзкое.

—Ой да хорош заливать, бать, архангельские штучки на работе хороши, но не в жизни.

—А работа и есть жизнь, не расстраивай меня, — низкий голос с хрипотцой резонирует в пространстве серьезностью.

Здесь уж точно не забалуешь.

Но показательно, конечно, не воспитывает.

—Это моя Маша, пап.

—Очень приятно познакомиться с вами,— уверенно заявляю и протягиваю руку, что кажется абсолютной глупостью мгновения спустя.

—Очень приятно, Маша, ослеплён, поражен, удивлен. Надеюсь, я очень скоро стану дедом? — с ухмылкой он перехватывает мою ладонь, но не жмёт, а целует, едва коснувшись губами.

Ох, ясно. Они думают, что я беременна?

—Бать, мы не беременны.

—Ну я рад, что вы не беременны, я бы предпочел, чтобы мой сын зачал, а не родил.

Я смеюсь, Мекс вспыхивает и тут же К бате идёт руку жать, но что-то попеременно ему шепчет в ухо, на что “батя” его локтем с любовью укладывает по рёбрам.

—Мальчики! А ну собрались и за стол! Бегом.

Мекс с отцом уже, оказывается, в шутку дерутся, скорее бодаются, как горные козлы.

—Удар, бать, не слабеет.

—А ты думал, что я сопляком стал в кабинете своем?

—Бать, ну прокурором я бы вообще хуи пинал. И в ус не дул, — спецназ ржёт, его отец смотрит совсем не дружелюбно, а вот мать…

—Максим! — протестующе вопит Валентина Львовна и пытается отвесить сыну оплеуху, на что Мекс только шире лыбится, уворачивается и ластится к ней, как котяра.

Батя же отвешивает ему вместо матери. Любя!

—Батя! С тобой в разведку не пойдешь! Предатель!

Юрий Аристархович поправляет рукава рубашки и перехватывает меня, пока Мекс с матерью идут за стол. Ниже талии ладонь не опускается.

—Обижает?

Короткий вопрос, но максимум серьезного отношения. Улыбка уже не красуется на лице. Мою холодную ладошку он держит в своей широченной ладони.

—Нет, конечно, что вы…

—Отлично, ну если что, ты говори. Разговор будет короткий, но максимально информативный, — наклоняется ко мне и последнее произносит еле слышно.

Мы рассаживаемся за стол, на котором столько еды, что хватит на роту. Разговор льется рекой. Никогда бы не подумала, что у родителей могут быть настолько дружеские отношения со своим ребенком.

Абсолютно непринужденно. А в какой-то момент кажется, что это не мама, а подруга, не отец, а старый товарищ.

Давления нет, они искренне интересуются всем.

У меня такого не было никогда.