Юлианна Орлова – Это спецназ, детка (страница 24)

—Ой шут гороховый! — но улыбка только шире становится, и личико преображается. Сразу скидывает лет десять, если не больше.

Максим так с ней тепло общается, с душой. Обычно среди молодежи есть только раздражение.

—А почему с невестой не знакомишь? — на меня переводит цепкий взгляд, и он такой внимательный, что я сразу понимаю, сканирует. Не то на «шлюховатость», не то на еще что интересное, что обычно может интересовать бабушек.

—Ой, это я на вас засмотрелся, и все забыл, последние мозги растерял. Это Маша…

—Ну невеста твоя, да?

—Моя.

Меня огнем обдает. Я нервно улыбаюсь и киваю, шепча под нос «приятно познакомиться». Невеста…звучит так, словно и правда выходит, вот только никакая не невеста. И все равно ведь душа по швам расходится от радости, что прямо потоком хлынула и затопила каждый уголочек.

И вот уже наш этаж, мы выходим. Ну как…сначала Любовь, затем мы.

—Любовь Николаевна я, значится. Теперь я спокойна. Странно, что Максимушка никого не водил. Я уже начала волноваться о мужском здоровье, сынок. Знаешь, думала нести корень женьшеня. Он очень полезен для потенции. Маша, а ты красивая девочка. Деток вам побольше, но сначала свадьбу и все такое. Это я с виду такая…старая, а вообще, очень даже современная. Эх, Петька только подвел меня и мою старость…— хмурится и видно, что настроение улетает куда-то в трубу. Очевидно, муж умер. Она небрежно трет руку, поднимает рукав, а там маленькая выцветшая татуировка с мужским именем. В самое сердечко попадает…

Впервые вижу бабушку с татуировкой, и меня это впечатляет.

—Любовь моя, а вы не смейте печалиться. У вас там дома все хорошо?

Она вскидывает потрясенный взгляд на «Максимушку»

—Как же будет плохо? Ты же все починил! Плохиш плохишом, но такой хороший, что хоть к ране прикладывай, Маша, — на меня переводит внимательный взгляд и чуть ли не по слогам проговаривает, — не будь дурой, держись крепко за него. Была бы я молода, и не была бы влюблена в Петьку своего, была бы я вся твоя Максимушка. А так, пошла я к Маринке, старую кочергу надо проведать, а то все трындит по телефону. Скоро ухо отвалится к черту!

С отвисшей челюстью я слежу за тем, как она медленно идет к двери в дальнем углу, а мы начинаем движение в противоположную сторону. Да так быстро, словно за нами гонятся.

Без слов Мекс открывает дверь, толкает ее и пропускает меня вперед, как истинный джентльмен. Первый шаг в темноту сопровождается рваным дыханием.

Спецназ заходит следом.

Звук захлопывающейся двери. Горячие ладони опускаются на талию и с силой сжимают, приподнимая меня над полом.

Глава 26

МАША

Мекс откидывает меня к стене рывком. Чувствую, как он стягивает обувь с меня, напористо и жестко удерживая второй рукой. Задыхаюсь от эмоций. Как только обувь с громким стуком падает на кафельный пол, он впивается в губы, сметая сознание в черную дыру.

—А если я скажу «нет»? — шепчу, отрываясь от его губ. Ухмылка искажает губы, а у Мекса зеркалится моя физиономия.

—Моя твоя не понимать, — смеется и целует, много-много раз, отрываясь от меня и тут же впиваясь.

Подкидывает меня буквально и фигурально, ведь кажется, что ему от меня оторваться и вовсе нереально. Ладони ожогами касаются кожи, колготки варварским способ сдираются, а и черт с ними в самом-то деле.

Сталкиваемся лбами, губами и языками, короткая щетина сжигает кожу, смело проезжаясь по ней. Рваные вздохи похожи на глотки воздуха утопающего в водных пучинах. Бежать больше некуда. Наказывать тоже.

Перехватив за талию повыше, Мекс «сажает» меня на бедра, а я синхронно переплетаю ногами массивную фигуру. Пальцы сами тянутся к свитеру, который я старательно пытаюсь стянуть сами.

Но подушечки режутся о точеные кубики, превращая мозги в кашу. Это как так? Как так, что прямо такие выразительные и так много? Непозволительно красивый, это вообще неправильно!

Даже в темноте кажется, что я прозрела, но тактильное зрение не подводит. Оно меня окунает в безобразие под пальцами, форменно безобразие. Иначе как назвать острое желание касаться, даже несмотря на то, что я вообще ничего такого не планировал аи уж точно не собиралась.

Ага, но нарядилась так, как будто уже.

И не спорю.

Только дышать не могу, потому что словно легкие сжимают. Выкручивает и жилы вытягивает. Широкие ладони все веду ниже и обхватывают ягодицы, плотно сжимая.

А я все думаю о том, что сказала эта старушка. Неужели прямо не водил, и я тут первая?

Очень хочется верить, но еще я чертовски хорошо понимаю, с кем связалась.

—И правда не водил никого, — задыхаясь, шепчу, когда мы оказываемся явно в другой комнате.

Бедром он включает свет и в ярком освещении вижу широко распахнутые глаза и след от моей помады практически на всем лице. Одуреть.

Пальцами обвожу линии, а Мекс перехватывает их ртом, прикусывая подушечку. Пока я оттягиваю нижнюю губу.

Смотрит так, что в душе все переворачивается. Не будет врать сейчас уж точно.

—Нахрена мне сюда водить кого-то? — вскидывает брови вверх и тянется к моим губам, ино я ладошкой накрываю их, отчего Мекс целует тыльную сторону ладони. И так целует, что мурашки по телу взрываются бесконечным потоком.

—А меня нахрена привел?

—Потому что тебя хочу сюда привести. И было бы здорово, чтобы тут была часто и много, а лучше все время, — шепчет в раскрытую ладонь, всматриваясь в меня болезненно-внимательным взглядом. Сейчас без шуток, и я не знаю, что меня больше пугает. То, что он серьезный, или то, что предложил мне тут быть много и часто, явно намекая на совместное проживание.

—Ковбой, не так быстро, — съезжаю на шутку, потому что так очевидно проще. А сердце стучит часто-часто.

—А как надо? Я могу очень медленно, но мне кажется, тебя украдут, а я пока нихрена не разобрался, что с этим страхом делать.

Толкается бедрами в меня, отчего меня погружает в кипящий чан, а затем еще лбом в мой примагничивается. Дышит часто. Я также, глотая выдыхаемый им воздух.

—У тебя ведь это несерьезно? — касаемся губами, пока я шепчу, как мне кажется, чистейшую правду. —завтра объектом интереса станет другая, а ты и не позвонишь больше.

Спецназ перехватывает меня за подбородок и заставляет замереть, прижав к себе так крепко, что больно дышать.

—Тебе достаточно знать, что я ни за кем еще так не бегал и отношений не предлагал, скорее бежал от них сам, как от огня. И домой не водил, тут спал разве что пьяный Бодя, и то однажды, потому что этот писюк не пьет больше.

Губы растягиваются в улыбке.

Не водил никого, смотрит открыто, взгляд пугающе серьезен. Такого никогда у него н видела. Пожалуй, впервые.

—Так уж и бегал.

—Вместе с инструментами, представляешь?

Не соврал, да. Вместе с ними и бегал.

Мекс плавно тянется к замочку на платье. Расстегивает быстро. А затем опускает голову к шее и поцелуями съезжается вниз, чтобы зацепить кромку и потянуть ее вниз, оголяя грудь.

Лифчик идет следом, он даже на него не смотрит. А это мое лучшее белье.

Слежу за тем, как зрачки у него расширяются при взгляде на грудь. Вот уж эстет, аж облизывается и тут же накрывает ладонью.

Я все еще сижу на нем, то есть держать меня ему не стоит ничего.

Одуреть. Просто одуреть.

Словно прочитав мысли, он поворачивается и медленно опускает меня на кровать, чтобы платье стянуть, но на трусиках тормозит. На колени опускается и водит по ним пальцами, поджигая кожу. В штанах и без верха. Каждая мышца напряжено, а я упираюсь ладонями в кровать ив чем мать роидла, кроме тонкого лоскута ткани на бедрах.

—Я так понимаю, ты готовилась, да?

Расстегивает свои брюки, но стягивать не спешит, они все равно плотно сидят на бедрах. Есть за что держаться. Что задница, да и не только…внушительных размеров.

Следом ведет по моим ногам, собирая реакции тела на касания. Реакции, в которых я теряюсь. Волосы липнут к коже, я отчего-то вся взмокла и напряглась, кусая губы.

—Много чести, готовиться еще,— шепчу дерзко, а Мекс резко ко мне придвигается, толкая мягко в грудь и накрывает собой.

—Правильно. У нас подготовка одна— полностью голая, — подхватывает за бедра и рывком переворачивает меня.

Бам-бам-бам. Разряд тока пронзает тело. И теперь я сверху, что полностью вводит меня в ступор. Он все еще в штанах, я все еще голая. Почти голая.

Мекс ссаживает меня бедра так, чтобы я полностью чувствовала все, полную готовность, отчего я практически теряю сознание, ведь ладонями он перехватывает грудь, массируя и делая что-то-то такое, что я сама пока не понимаю.

Приподнимает бедра и резко опускает. А затем поднимается и меня к себе толкает. Теперь мы у изголовья кровати, я верхом на нем, штаны приспущены. Вижу толстую резинку боксеров и именитое название бренда. Еще бы у него были семейники…

—Я хочу кое-что попробовать с тобой. Ты мне доверяешь? — хрипло шепчет, а взгляд расфокусирован, ладони все еще массажируют грудь, перебирают возбужденные соски. Он словно помешался на этом процессе, а пульсация подо мной усиливается.