Юлианна Клермон – Вдохновение с побочкой, или Через строчку – в другой мир (страница 14)

Вспомнив про Горана, я вдруг взгрустнула.

Эх, Глеб Сергеевич… Сокол… – тьфу ты! – коршун ясный мой, куда же ты запропастился? Неужто наш драгоценный директор, злой драконище Валерий Витальевич, отправил тебя в командировку? Например, в Сызрань. Или в Вологду. Проверять сумочки у тамошних бухгалтеров на предмет контрабандных скрепок и карандашей.

На этом месте я так и представила, как эта ледяная гора (да, кстати, именно поэтому герцога в книге зовут Горан – всё оттуда же навеяло) нависает над прекрасной юной белокурой стажёркой где-нибудь в Костроме или Новгороде.

И вот её растерянный и наивный взгляд становится ещё растерянней и наивней, а большие голубые глаза – ещё больше и голубе́е. И эта трогательная беззащитность, конечно же, калёной стрелой пронзает сердце неприступного начбеза. Он влюбляется с первого взгляда, влетая в свои чувства с размаха, и сразу – бабах! – вдребезги и в лепёшку.

А дальше по классике: белое платье, марш Мендельсона, нежный поцелуй под аркой и семеро белокурых и кареглазых деток по лавкам.

И жили они долго и счастливо.

Конец.

Занавес.

Ух.

Представила эту картину, и что-то мне она не понравилась. С какого это перепуга какой-то блондинистой стажёрке вдруг так свезло? Просто так, ни за что ни про что, взять и заполучить в личное пользование такого мужика? Я с ним тут полгода уже воюю, а она на всё готовенькое явится?

Оу…

Я отлипла от зеркала и хохотнула. А чего это меня так понесло? Уже и соперницу себе придумала, и любовь с первого взгляда, и целую жизнь Разумовскому наперёд расписала. Да ещё и приревновала к собственной фантазии.

Фыркнула зеркалу:

– Да очень он мне нужен! Совет да любовь! – повесила куртку на крючок и отправилась спать.

Воскресенье прошло в нестандартной для меня манере: отдыхала телом и душой, то есть лежала на кровати, задрав ноги на стену, и разглядывала потолок, потому что вдохновения нет, текст не идёт, и вообще, жизнь дала трещину, а меня заела осенняя хандра.

Начала читать новую книгу любимой писательницы. Ну да, у писательницы тоже есть любимая писательница. А почему нет? Пока читала, поняла, что я полный бездарь, бумагомаратель, и так, как она, никогда не смогу.

Впала в ещё большее уныние, зашла на сайт и написала в блоге, что «прод» пока не будет, потому что я заболела.

Тут же получила кучу сочувствующих комментариев и пожеланий скорейшего выздоровления – и сразу же устыдилась. Девчонки обо мне беспокоятся, переживают, а я им вру.

Хотя… Почему вру?

Разве отсутствие вдохновения для писателя не болезнь? Ещё какая! Гложет человека похлеще оспы или чумы – и снаружи, и изнутри.

Через час позвонила Алёна – увидела моё сообщение на сайте.

– Ты же вчера здоровее всех здоровых была! Во что вляпаться успела, когда я уехала? – встревоженно спросила она.

Бывшей соседке пришлось, конечно же, сказать правду.

– Вдохновение?.. – протянула она задумчиво. – А чем ты обычно вдохновляешься?

Кхм… Сказать, что последнее время чисто перепалками с начбезом? Ха-ха. Представляю её реакцию.

– Ну так… Оно как-то само вдохновляется, – промямлила я.

– Нет! Так не бывает, – отрезала Алёна. – Короче, если до завтра ничего не изменится, приедешь к нам. У нас такой сосновый бор, закачаешься. Не захочешь вдохновляться, а всё равно вдохновишься.

Пообещала сделать всё возможное и невозможное, чтобы избавиться от печали и тоски, и заодно ещё раз поздравила девушку с днём рождения (утром отправляла голосовое и даже была приглашена на праздник, но у них там своя атмосфера: кроме мужа, детей и бешено-весёлого зоопарка, ещё куча ближайших и не очень родственников – так что извинилась и отказалась).

Прострадав от ничегонеделания до самого вечера, легла спать с тайной надеждой, что уже завтра всё изменится, и моя жизнь войдёт в привычное русло.

– Ну Разумовский, если завтра в фойе не увижу твою рож… твой суровый и проницательный взгляд, пеняй на себя, – грозно сказала в темноту и накрылась одеялом с головой.

Понедельник, вторник, среда…

Я скрипела зубами, переживала, надеялась, впадала в отчаяние, пробовала побиться головой о стену (больно и неэффективно) – в общем, ничего не помогало и не менялось. Разумовский не объявлялся и вдохновение, соответственно, тоже.

Да-да! Я не о его исчезновении переживала, а о том, что, несмотря на все ухищрения, с субботы не смогла написать ни строчки.

А, ладно, каюсь! О нём тоже!

И не спрашивайте меня, почему – я и сама не знаю.

И нет, не потому, что я вдруг осознала, что, возможно, Разумовский мне нравится. А потому, что он меня реально бесит! Взглядом своим вымораживающим, неприступностью, непробиваемостью. Я бы даже сказала – непрошибаемостью.

И тем, что я ума не приложу, куда он делся!

И вообще, я же говорю – не спрашивайте. Я сама окончательно запуталась и уже ничего не понимала.

К четвергу отчаяние достигло такого уровня, что, проходя мимо охранника (того самого, который стал молчаливым свидетелем нашей последней перепалки), чуть было не поинтересовалась, не продали ли его начальника в рабство в магазин канцтоваров? А может, он лежит в больнице после нападения бешеной канцелярской крысы, и ему требуется переливание? Так у меня первая положительная, могу проспонсировать. Я даже рот успела открыть. Но тут же закрыла, заметив на его лице ехидную усмешку.

Ну-ну, мне ещё сплетен на рабочем месте не хватало. Перетопчется!

Спускаясь в лифте в конце рабочего дня, я окончательно поддалась хандре. Ну и ладно. Не судьба так не судьба.

У погоды настроение было под стать моему. Если утром с неба сыпался противный мелкий дождик, то к вечеру замерзопакостило так, что уж лучше бы снег пошёл, чем вот эта хрупкая ледяная дрянь.

Я раскрыла зонт и нырнула под спасительное полотно.

В кармане завибрировал мобильный.

– Да, Алён, привет.

– Ты где? – деловито спросила девушка.

– Бегу на остановку. А что?

– Слушай, Ритусь, я сейчас в городе. Предлагаю встретиться в кафе. Раз к нам в гости ты не хочешь, давай просто посидим, поболтаем. Может, хоть так твой стопор пройдёт?

Ошарашенным взглядом проследила, как к остановке подъехала маршрутка. На пять минут раньше! Следующая теперь через полчаса только.

– Вот зараза! – выругалась я и, перепрыгивая лужи, бросилась к дороге.

Если побегу к пешеходному переходу – точно не успею. Значит, придётся прямо через дорогу.

– Алён, я тебе перезвоню, когда сяду…

Договорить не успела. Поэтому события, последовавшие далее, конкретно описать не могу – зонт загораживал обзор, я отвечала на телефонный звонок и неотрывно смотрела на высаживающий людей автобус.

Так что визг тормозов услышала где-то на периферии, и в тоже мгновение увидела, как со встречки через две сплошных в мою сторону резко вывернуло чёрное элитное авто, пролетело прямо передо мной и, кажется, во что-то врезалось. Утверждать не могу. Просто последнее, что услышала, прежде чем неожиданно обрела крылья и полетела вперёд, чтобы в скором времени приземлиться на жёсткий асфальт, – был жуткий скрежет металла, и звук бьющегося стекла за спиной.

Глава 10

Рита?.. Марго?..

Первое, что почувствовала, когда пришла в себя – какие-то странные запахи сырости, гнили и затхлости. И звуки – редкие капли воды, чьи-то далёкие шаги и… приглушённые крики.

Это было странно, необычно и… страшно.

Глаза пекло́, и мне никак не удавалось их открыть. Грудь сдавливало, будто кто-то положил на неё камень. Я попыталась вдохнуть глубже, но лёгкие не слушались.

Открыла рот и тяжело ворочающимся языком едва слышно прохрипела:

– Помо…гите…

Удивилась сиплому звуку и только потом поняла, что это мой голос.

"Кто ты? Что происходит?!"

Я вздрогнула – голос, прозвучал в… в моей голове. Чужой и одновременно… мой.

"Ты слышишь меня?!"