Юлианна Клермон – Стань моей истинной (страница 7)
— Спасибо, — прошептала я.
— Да пока не за что, — ответила Сильва и затихла.
Я повернулась на бок и постаралась улечься поудобнее. Казалось, из-за сегодняшних переживаний буду ворочаться всю ночь, но уснула, не успев даже ни о чём подумать.
Мне снился волк. Он бежал по заросшему луговой травой полю, его бока мерно вздымались, а белая шерсть буквально искрилась на солнце. На вершине холма стоял мой отец и что-то кричал. Я не смогла разобрать ни слова и побежала к отцу. Но чем быстрее я бежала, тем больше от меня отдалялась картинка. А потом отец вдруг исчез, и я закричала.
С гулко бьющимся сердцем я подскочила с кровати. На столе громко трезвонил телефон Сильвы — сработал будильник.
Подруга невнятно выругалась и повернулась на другой бок. Ей сегодня не надо рано вставать. Ближайший экзамен через три дня, а пока время для самоподготовки. Будильник звонил для меня.
Я встала, выключила звонок, не спеша собралась и спустилась на первый этаж, раздумывая над тем, что скажу владельцу лавки.
— Тинх! — завидев меня, воскликнула тётушка Глэдис и отложила недовязанный носок. — Вроде, это твоё.
С этими словами дежурная вытащила из-под стола мою сумку.
Я вытаращилась на неё, не зная, как реагировать.
— Откуда она у Вас? — растерянности в моём голосе было, хоть отбавляй.
— Так ночью парень принёс. Такой высокий, белобрысый, — пожала плечами тётушка Глэдис. — Сказал передать Марике Тинх. Ухажёр твой, что ли?
Она усмехнулась как-то по-доброму, но глаза хитро сверкнули.
— Нет, не ухажёр, — тут же отрезала я. — Знакомый просто.
— Симпати-и-и-шный знакомый, — протянула дежурная, а я залилась краской, схватила сумку и выскочила на улицу.
Лето уже вступило в свои права, и утром температура была достаточно комфортной, поэтому я решила — раз в лавку идти уже не надо, а нового разговора с любопытной дежурной я не переживу, то было бы неплохо выпить горячего кофе в круглосуточном кафе неподалёку.
Забрав со стойки свой напиток, я расположилась за дальним столиком и проверила заряд телефона, заодно отправив Сильве сообщение:
«Ночью «блохастый» нашёл мою сумку и сдал ночной дежурной. Он для тебя до сих пор плохой?»
А после принялась размышлять, какие вопросы хочу задать матери.
Во-первых, откуда вчерашние отморозки узнали, что мы с папой называли кровь немагов волшебной?
«У нас с тобой волшебная кровушка», — так говорил папа.
«Почему?» — спрашивала я, сидя у него на коленях и болтая ногами.
«Потому что таких, как мы мало. И рождение двух немагов в одной семье — это настоящее чудо. Волшебство!» — отвечал он, целуя меня в макушку.
Я достала из сумки ручку и записала вопрос на салфетке.
Во-вторых, от кого и за что мама получала деньги после исчезновения отца, если никаких выплат «по потере кормильца», как я узнала позже, не существует?
Третий вопрос так и просился на салфетку. Даже рука дрожала, а душа требовала справедливости: «За что ты так со мной, мама?»
Я пубрала ручку в сумку, а салфетку спрятала в карман. Нет, услышать ответ на этот вопрос я не готова.
Просидев в кафе ещё около получаса, я выпила вторую чашку кофе, добавив к нему круассан, и вернулась в общежитие.
Экзамены никто не отменял, а до работы оставалось около пяти часов, поэтому я присоединилась к Сильве в зубрёжке непокорных гранулоцитов, анальгетиков, интерферонов и пептидов.
Голова пухла от бесконечных терминов, а в памяти, как назло, всплывал желтоглазый блондин, отбивая всяческое желание учить и учиться.
Глава 6
Утром я поехал на встречу с Ге́нри Мара́ном, гениальным человеческим учёным, много лет изучающим причины и следствие влияния крови немагов на Оборотов.
Маран действительно оказался фанатом своего дела. Он встретил меня на пороге лаборатории и быстро провёл к заваленному бумагами столу.
— Присаживайтесь, господин Рихар.
Он указал мне на кресло. Сам же сел в другое и нервным жестом торопящегося человека растрепал и без того нечёсаные седые вихры.
— Итак, я Вас внимательно слушаю.
Я сцепил пальцы в замо́к и, внимательно глядя на него, произнёс:
— Господин Маран, медицинские светила обоих Миров в один голос утверждают, что звериная сущность Оборота по умолчанию подчинена человеческой ипостаси, то есть альфе. Иного не дано.
— Совершенно верно, молодой человек, — согласно кивнул Маран. — Зверь просыпается, когда человеческий мозг уже осознаёт себя как личность. Поэтому для него человеческая ипостась является старшей, то есть главенствующей. Достаточно помочь подчинить зверя при первом обороте, и он навсегда станет омегой. Но это прописные истины, которые и Вы, и я итак знаем.
Я молча смотрел на свои руки и понимал, что пришёл зря. И тем удивительнее был вопрос, прозвучавший далее.
— Но Вы, так понимаю, хотите поставить непреложные знания под сомнение, не так ли? Именно поэтому Ваш отец настаивал на нашей встрече?
Я вздрогнул и медленно перевёл взгляд на Марана.
— Да, профессор, — я подбирал правильную формулировку, но в итоге не выдержал и задал вопрос в лоб: — Может ли в связке «Альфа-Омега» место альфы периодически занимать зверь?
Маран резко подался́ вперёд.
— А вот это уже интересно! — с азартом воскликнул он.
Глаза учёного блеснули, и я окончательно уверился в фанатичности Марана.
А тот, между тем, продолжил:
— С тех пор, как появился разрыв Материи, и обитатели двух Миров стали взаимодействовать, прошло практически триста лет. И более двухсот из них медицина была, сами знаете, на каком уровне.
Профессор поморщился.
— Но не далее как восемьдесят лет назад произошёл резкий скачок в развитии технологий. И медицина не осталась за бортом. Кроме создания лекарственных средств от известных болезней, наши учёные занялись изучением влияния крови некоторых людей на физиологические способности Оборотов, а точнее, их зверя.
— Но этим занимались не люди… — я удивлённо вскинул брови.
Маран довольно улыбнулся и поднял вверх указательный палец, предлагая дослушать.
— Человечество не сразу приняло тот факт, что кроме них, на планете обитают и другие разумные существа. Люди посчитали Оборотов агрессорами. Да, открытых конфликтов не было, но мелкие нападения и молчаливое противостояние можно встретить до сих пор.
Покивав своим мыслям, учёный продолжил, а я слушал, затаив дыхание.
— Ни в одном учебнике истории это не описано, но стычки между людьми и представителями вашего Мира случались. Власти старательно скрывали их истинные причины. Слава богам, смертельных случаев не выявлено, поэтому в полицейских хрониках данные акты агрессии отмечены, как банальное хулиганство.
Учёный усмехнулся про себя и снова внимательно посмотрел мне в глаза.
— Так вот, молодой человек, в результате некоторых стычек Обороты абсолютно не пострадали, хотя люди нападали толпой. Синяки, ссадины и царапины были только у нападавших. Это заинтересовало кое-кого из наших учёных. Он исследовал кровь пострадавших и выяснил, что у некоторых она имеет свои особенности и положительно влияет на состояние здоровья Оборотов.
— Вы хотите сказать, — я сжал подлокотники и наклонился вперёд, — что не Обороты, а именно люди открыли для нас немагов?
— Именно так, господин Рихар. Только не люди, а один человек.
Маран расслабленно откинулся назад и улыбнулся.
— Профессор Альм Да́рис на протяжении десятка лет изучал данный феномен. Он же отыскал некоторых «свежих» пострадавших и, проверив их кровь, пришёл к выводу, который мы сейчас имеем. Это могло поставить наш Мир во главу угла. Правительство могло начать диктовать свои условия Миру Оборотов, — Маран многозначительно помолчал. — Но Дарис обратился со своим открытием напрямую к Оборотам, после чего пропал, а его лаборатория была уничтожена.
Профессор задумался, пожёвывая нижнюю губу и уставившись в дальний угол лаборатории.
— Он открыл существование немагов? — догадался я.
— Да! Но об этом объявило правительство не нашего, а вашего Мира. Думаю, тогда же главы наших Миров заключили взаимовыгодный союз, в результате которого был создан Единый медицинский центр, — подтвердил мою догадку профессор. — Его цель — поиск немагов, а также контроль над пунктами приёма крови.