Юлианна Клермон – Стань моей истинной (страница 27)
— Сняла наличные, — ответила ей.
— Шифруешься, чтобы по карте не отследили? — Сильва понимающе усмехнулась.
— Просто так удобнее, — я коротко взглянула на подругу, поражаясь её прозорливости.
Уже на вокзале меня накрыло горьким чувством, что я совершаю большую ошибку, но, лишь сильнее сжав зубы, я последний раз оглянулась и вошла в вагон, предъявив проводнице билет с указанием конечной точки следования: город Ши́нда — город восточной границе нашей страны. В Шинду мне не надо, я выйду намного раньше — в Пересвете, потом на автобусе доеду до села Хватов Лес, а оттуда — пешком или на перекладных ещё семь километров до деревни Да́ринка, где и живут родители Сильвы.
Поезд уносил меня очень далеко, с каждым перестуком колёс отдаляя от горького прошлого и приближая к неизвестному будущему. Под их мерный стук сердце постепенно успокаивалось, и оставалось только верить, что впереди меня ждёт более счастливая жизнь.
— Ну-ну, мой друг, давайте уже, приходите в себя, — сквозь звон в ушах до меня доносился очень знакомый голос, и постепенно сознание возвращалось, а перед глазами вместо белой пелены проступал силуэт Марана.
— С пробуждением! — профессор склонился надо мной, внимательно вглядываясь в лицо, попеременно оттягивая мои веки и чему-то удовлетворённо кивая. — Всё прекрасно, состояние удовлетворительное.
— Что произошло? — прохрипел я, поразившись сиплому звучанию голоса.
Маран прошёл к большому столу, уставленному различными склянками, пробирками и штативами, и стал смешивать в колбе какие-то жидкости.
— У Вас был срыв, друг мой. К счастью, всё уже позади, и, надеюсь, теперь Вашего контроля хватит надолго. Как себя чувствуете? Зверь в норме?
Не ответив Марану, я огляделся. Последнее, что помнил — он запирает меня в клетке. А, вот и клетка! Прямо за моей спиной. Оборудованная в углу комнаты, она больше напоминала загон для животных.
«Зачем она здесь? — шевельнулось в голове. — Кого здесь держали? А впрочем, не всё ли равно?»
С большим трудом я принял вертикальное положение и сел. Диван был узким, неудобным и абсолютно не предназначенным для сна.
— У меня всё в порядке. Зверь спит, — горло нещадно драло, и я поморщился. — Профессор, можете толком объяснить, что произошло?
— Если объяснять всё подробно, — начал профессор, не отрываясь от колбы, — то я обдумал всё, что Вы рассказали мне последний раз. Также я несколько раз пересмотрел видеозапись и пришёл к выводу, что Ваша связь со своей парой была не завершена. Для полной привязки требовался Ваш укус, чтобы в организм донора попала Ваша слюна, а Вам — кровь донора.
— То есть? — голова ещё туго соображала, но я жадно глотал каждую произнесенную Мараном фразу.
Не торопясь, он поведал мне о том, как после моего ухода пришёл к данному выводу и понял — срыв зверя обязательно будет, это лишь вопрос времени. Поэтому срочно вызвал рабочих, которые сварили в подвале клетку.
— Я не знал, когда именно это произойдёт и, как только клетка была готова, взял телефон, собираясь позвонить Вам. Но в этот момент Вы позвонили мне сами, — рассказывал мужчина, аккуратно взбалтывая содержимое колбы, которое на глазах меняло цвет. — А потом мне пришлось воспользоваться Вашим телефоном и, вызвав Марику, рассказать правду о привязке истинной пары.
— Марика была здесь? — воскликнул я.
— Была, — утвердительно кивнул Маран. — Мало того, она разрешила взять у неё кровь, которую я ввёл Вам внутривенно, чтобы увеличить срок действия контроля над Вашим зверем. Кстати, у вашей крови полная совместимость.
— Где Марика? — я подскочил с дивана, но тут же опустился на место. Голова закружилась, а перед глазами полетели белые мухи.
— Сидите, Анадар! Её здесь нет, а Вам нужно выпить блокирующий раствор, — повернулся ко мне Маран, подавая колбу с непонятным ярко-зелёным содержимым. — Пейте, не бойтесь. Чтобы угомонить Вашего зверя, мне пришлось вколоть ему снотворное. Этот раствор поможет блокировать остатки его воздействия на организм.
С сомнением взглянув на колбу, я всё же взял её, медленно выпил содержимое и с тяжелым вздохом протянул пустую тару профессору.
— Отлично. Теперь посидите несколько минут, дайте раствору подействовать.
Пока я дожидался действия лекарства, Маран рассказал мне всё, что произошло вчера.
— То есть, это была привязка только зверя? — спросил, выслушав рассказ.
— Совершенно верно, Анадар. Но, передавая Вам свои эмоции, он в какой-то мере влиял и на Ваши, — кивнул профессор.
— А Марика? — спросил затаив дыхание.
— На Марику привязка не распространялась, — покачал головой Маран. — Если она что-то чувствовала к Вам, то эти чувства были совершенно искренни.
С минуту я молчал, переваривая услышанное, после чего внезапно охрипшим голосом спросил:
— То есть Марика знает абсолютно всё?
— К сожалению, мой друг, — скорбно кивнул профессор. — Я не мог обмануть девушку.
— Где она? — вскинулся я. — Мне нужно с ней поговорить.
— Сидите спокойно, — Маран надавил мне на плечи, заставив снова сесть. — Её здесь нет. Она ушла ещё вчера.
— Как вчера? — я вонзил в профессора недоумённый взгляд.
— Ваш срыв произошел вчера, Анадар, — объяснил профессор, — поэтому девушки здесь нет.
— Мне нужно срочно её увидеть!
— Если я верно понял её слова, то она уже уехала, — огорошил меня Маран.
Сердце жалобно трепыхнулось, будто в груди оборвалась какая-то струна.
— Куда? — едва смог выдавить из себя.
— Этого я не знаю, — профессор провёл ладонью по голове, приглаживая взъерошенные волосы. — Но думаю, Вам пока не стоит её искать. Девушка была в шоке. Успокоится, вернётся сама.
— Вы не понимаете, профессор, — я помотал головой. — Марику столько родных людей предало, что сейчас она не просто в шоке. Я тоже её подвёл, и боюсь, чтобы она не наделала глупостей.
— По-моему, Вы утрируете, мой друг, — покачал головой Маран. — Она здравомыслящая девушка.
— Отец променял ребёнка на любовь. Мать отказалась после того, как её, девочку-подростка, изнасиловал отчим. Родители оказались приёмными, а родные давно умерли… А тут ещё и я со своими тайнами. Жизнь лупила её, не щадя. Нет, я должен ей всё объяснить!
Я вскочил с дивана и, немного покачиваясь, пошёл на выход.
— Подождите! — воскликнул Маран.
Я оглянулся.
— Возьмите, — догнав, он протянул мне телефон. — Прошу Вас, следите за своим состоянием. Сколько продержится контроль над зверем, ещё не ясно, возможно, недели две. Если что, я всегда на связи.
— Хорошо, профессор. И спасибо! — я вызвал такси, игнорируя множество пропущенных звонков от отца.
— Марика была сильно расстроена, узнав об истинности. Ей очень нужна настоящая любовь, — сказал Маран, когда я уже выходил.
— Я знаю, профессор. А мне нужна Марика.
Всю дорогу я пытался дозвониться до девушки, но её телефон был отключён.
Войдя в фойе общежития и поздоровавшись, я обратился к строгой женщине, сидящий за столом в стеклянной будке.
— Позовите, пожалуйста, Марику Тинх.
— Она выписалась и съехала, — женщина окинула меня равнодушным взглядом.
— Когда? Как съехала? Куда?
В душе поднялась тревога, а сердце сжалось от боли.
— Сегодня утром, — пожала плечами та. — А куда, не знаю. Она мне не докладывала.
— Могу я, в таком случае, поговорить с её подругой? — снова обратился к женщине.
— Послушайте, молодой человек, — кажется, я начал ей надоедать. — Позвоните Марике и обговорите всё по телефону. У меня, кроме Вас, ещё куча других дел.
— Простите, как вас зовут?
— Госпожа Фрис, а что? — надменно подняла брови эта престарелая стерва.
— Госпожа Фрис, дело в том, что мы с Марикой немного поругались, — покривил я душой, — и мне хотелось попросить у неё прощения, объяснить всё, понимаете? Мне очень срочно нужно с ней поговорить. Возможно, Сильва знает, куда уехала её подруга.
— Молодой человек, мне глубоко безразличны Ваши сердечные проблемы, — кажется, до сердца этой женщины достучаться было невозможно просто потому, что у данного органа у неё нет и в помине.