Юлиана Гордеева – Сладкий вкус крови (страница 6)

Она прикусила нижнюю губу. Как же это было соблазнительно! У Ника защекотало внизу живота.

– Прости, что увидел меня в таком виде. Мне очень стыдно за ту истерику и те слова.

– Ничего страшного, – ответил Ник. Его дыхание стало сбиваться. – Я рад, что смог побыть для тебя подушкой, в которую можно выплакаться.

Он улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ.

– Спасибо тебе и за это. Ну, вот и мой дом.

Ник судорожно обернулся, не веря тому, что им суждено снова расстаться.

– Надеюсь, что ещё свидимся, – робко проговорила Ева и поджала губы. Она ждала чего-то, но чего именно?

До Ника дошло.

– Может, обменяемся номерами телефонов? – выпалил он. – Если ты откажешься, то ничего странного. Просто мы так мало поговорили.

– Да, конечно. Я не против. Записывай.

Ник достал свой потрёпанный телефон с разбитым и еле-еле отвечающим на прикосновения, экраном.

– Записываю.

Ева продиктовала ему свой номер, а он продиктовал свой, чуть не оплошав даже в этом. Он так волновался, что ему было бы проще прямо сейчас прыгнуть из самолёта без парашюта, чем находиться рядом с ней и притворяться спокойным.

– Пока, – сказала Ева. – Может быть ещё свидимся.

– Конечно, – ответил Ник. – Пока.

– Конечно ещё свидимся, – повторил он, когда Ева скрылась за дверью своего дома.

6

Ей хотелось прыгать, танцевать от счастья. Внутри расцветало что-то новое, пробуждались новые чувства. Всё было таким романтичным и необычным. Совсем не так, как было с Марком. Пора и правда его забыть и двигаться дальше. Может, он был всего лишь лестницей, что привела её к Нику.

Ник… Его имя звучало так свежо, как глоток воздуха, после долгого нахождения под водой.

Он был похож на книгу с загадками, головоломку, которую так и хочется разгадать. С другой стороны, Ева ощущала страх перед неизведанным. А что если он не красивый? Да, главное душа, но и внешность имеет определённый вес. Её-то он уже видел и знал, что его ждёт. Нечестно, что он уже знал о ней так много, а она ровным счётом ничего. Она должна быть более загадочной, иначе он скоро потеряет интерес. Так ведь говорила когда-то бабушка.

Телефон завибрировал в кармане. Ева вынула его, и руки затряслись. На экране сияло слово «Папа». Зачем он звонил ей? Чего ещё ему нужно, когда он и так принёс столько боли?

Мама гремела посудой в кухне. Ева прокралась в свою комнату и ответила на звонок, хотя всеми силами старалась избежать новой стычки с отцом.

– Алло, – произнесла она, прикладывая телефон к уху.

– Привет, как ты? – затараторил папа. – Всё хорошо? Как учёба?

Как обычно, только дежурные фразы, в которых нет ни капельки души и заботы.

– Нормально, – бросила Ева. – Ты как?

– Честно говоря… Давай встретимся сегодня? Посидим где-нибудь?

«Снова поругался с Жанной, – пронеслось у Евы в голове». Отец никогда не звонил просто так, только в том случае, если ему нужно с кем-то поделиться своим горем. Ева не могла ему отказать. Хотя бы потому, что какой-то своей частью чувствовала жалость к отцу, у которого тоже всё сложилось не так уж гладко, как у неё.

– Ладно, давай, – ответила она, вздохнув.

7

От приглушенного света в ресторане становилось некомфортно. Словно за столиком сидят не отец с дочкой, а два любовника. Папа пролистал меню, сделал заказ на двоих. Он всегда так делал, потому что Ева всегда говорила: «Мне то же самое, что и тебе».

Папа жевал свою нижнюю губу в ожидании бокала пива, что должен был принести ему официант. Только так, как и мама, он мог заглушить боль.

– Как успехи в учёбе? – спросил отец и пригладил назад свои уложенные гелем тёмные с проседью волосы. Он уже начинал лысеть. Время никого не щадило.

– Нормально, – ответила Ева и отпила из стакана воду. В ресторане становилось жарко.

– Ещё не нашла себе работу по профессии? И думаешь ли вообще работать юристом?

Эти вопросы звучали скорее не как интерес родителя к ребёнку, а как собеседование с менеджером по подбору персонала.

– Пока не знаю, – сказала Ева. – Вообще я уже нашла кое-какие курсы. Думаю, что отучусь три месяца на графического дизайнера и устроюсь на работу.

Звучит просто, но на деле совсем не так. Она знала, что её ждёт, но работать по профессии не собиралась. У неё никогда не было к этому интереса. Если быть до конца честной, то и к графическому дизайну её тоже не тянуло.

– Вот как?

Отец приподнял свои кустистые брови вверх и опустил кончики губ к низу.

– Я думал, что ты всегда мечтала быть… Как его там? Этим… Не архитектором… А…

– Археологом, – вставила Ева.

– А, точно, – ответил отец, оглядываясь и ища взглядом официанта. – Уже передумала?

Пальца крепко сжали стакан. Зубы так сильно врезались нижнюю губу, что Ева ощутила сладковатый вкус крови на языке. «По чьей вине я бросила мечту? – скрепя зубами, спросила она про себя. – Кто в этом виноват? Кто сначала обещал, а потом решил, что другая семья ему важнее? Кто, чёрт тебя подери».

Холодный, запотевший стакан, наконец-то оказался на их столе. Папа выждал несколько секунд, прежде чем присосаться к нему губами. Он наверняка чувствовал себя в этот момент облегчение, в отличии от Евы, которой всё сильнее хотелось уйти. Особенно, потому что она знала, что ждёт её дальше.

– Нет, не передумала, – запоздало ответила Ева.

– Что не передумала? – спросил отец, выдыхая воздух из лёгких, в блаженстве.

– Не передумала поступить на археолога, – повторила она. – Поработаю немного, накоплю, а потом подумаю о поступлении.

– А-а. Ну, молодец. Скоро, наверно, увижу тебя по телевизору, когда очередная группа исследователей раскопает чей-нибудь труп и выпустит в мир новую заразу. Будто бы нам мало было той, что была в прошлом году.

Это звучало не просто саркастично. Это звучало жестоко. Слова резали, словно лезвие ножа по сердцу.

Принесли еду, и Ева без аппетита начала поглощать суп. Ложку за ложкой, пока приятные ощущения от сытости не затмили злость.

Отец мог предложить ей деньги. У него они были. И не мало. Но вместо этого он хвалит её, заминает тему, вместо того, чтобы оказать помощь. Чем она заслужила такое отношение? Тем, что не была запланированным ребёнком? Тем, что отца в какой-то степени заставили жениться на маме? Дети в этом не виноваты. Особенно Ева.

– Если эта находка поможет истребить человечество, то я буду горда собой и своей группой, – заявила Ева.

Отец облизал пивную пенку на верхней губе.

– Ева, нельзя так говорить. Люди жили и будут жить. Если человечество погибнет, то погибнет и всё живое на планете.

– Кто тебе это сказал? Мир спокойно сможет прожить ещё не одну сотню лет без людей. Они делают только хуже.

Ева очень хотела высказаться. Перевернуть тут всё вверх дном, чтобы её услышали, поняли, но знала, что это бесполезно. Отец продолжит восхвалять людей, давать им право жить, потому что и сам является человеком.

– Давай закроем эту тему, – не предложил, а скорее заявил отец. – В мире есть много плохого, жестокого, но это не значит, что нет и хорошего. Вот мне сейчас кажется, что моя ссора с женой – это худшее, что случилось в моей жизни. Но завтра мы помиримся, когда она найдёт меня хмельного на диване в гостиной. И это будет лучшее, что случиться в моей жизни.

Ева едва не скривилась при упоминании новой женщины. Если отец ещё и упомянет нового ребёнка, то это точно будет контрольным добиванием.

История повторяется. Скоро Жанна и Петя вынесут мозг отцу, он найдёт новую женщину, которая будет делать его счастливым, и будет с ней до тех пор, пока она, так же, как и все остальные ему не надоест. Мама была права.

– Завтра всё наладится, – вздохнул отец и одним глотком осушил свой бокал. Подозвав официанта, он заказал ещё один. – Всё наладится. Иногда, конечно, я думаю, что это конец, стоит разойтись, но в конце концов понимаю, что всё ещё впереди. Петя подрастёт, проблем поубавится, и заживём!

Аппетит снова исчез. Отец говорил то же самое, что и два года назад. Они так же сидели напротив друг друга, но не в ресторане, а дома за кухонным столом. Папа купил пиво в стеклянной бутылке, и то и дело присасывался к ней губами, словно младенец. Он заводил ту же задушевную речь, о том, что вся ругань – это лишь мелочи жизни, что он никуда не уйдёт.

– Ох, – тяжело вздохнул отец, – ты, наверно, думаешь, что с мамой было так же? Я прав? Нет, Евочка, с мамой было по-другому. Она не такая, как Жанна. Более строгая, может. Более стальная.

Он, видимо, подумал, что Ева не помнит то время, когда мама тряслась над ним и плакала, когда он сломал ногу, поскользнувшись на выходе из банка. Он носила ему еду в постель, напитки. Всё, что он мог попросить. Она так нежно целовала его в лоб, губы и щёки. Так любовно опускала голову ему на грудь и закрывала глаза, ощущая блаженство всем своим существом.

Чем отец ей отплатил за это? Поддержкой, когда она заболела? Словами: «Зайчонок, отпросись сегодня с работы пораньше. Знаю, тебе очень плохо, но такова жизнь. Нужно работать, иначе Еве будет нечего кушать». С температурой тридцать восемь градусов, мама работала в школе, хотя, будучи медсестрой, прекрасно знала, что должна взять больничный. Но не могла, потому что тогда бизнес отца пошёл ко дну.