Юлиана Гордеева – Сладкий вкус крови (страница 2)

– Мамы нет дома, она ушла к тёте Тамаре, – сказала Ева. – А отец… Ты знаешь.

– Да, знаю. Тогда к тебе?

– Пожалуй, – пожала плечами Ева. Настроения на что-либо у неё уже не было.

3

Ева начала вырисовывать узоры на груди Марка, лёжа на его плече. От него пахло духами, хотя он никогда их не любил.

После обеда и секса Еве стало намного легче, хотя какое-то неизвестное, удушающее беспокойство продолжало держать её на протяжении уже нескольких дней. В глубине души она понимала, к чему это ведёт, но усиленно отрицала, внушая себе, что всё это лишь её глупые фантазии.

– Марк, – прошептала она, по привычке целуя его кожу.

– Да? – спросил он, поглаживая её по плечу.

– Ты меня любишь?

Такой банальный вопрос, но для неё он значил чертовски много.

– Конечно, что за вопросы? – сказал Марк, но перед ответом почему-то сделал небольшую паузу.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Ева и прижалась к нему поближе. Его слова не успокоили. Она чувствовала в них какую-то лживость, фальшь.

Наступила тишина. Снова. Та самая тишина, что заменяла им разговоры уже несколько месяцев. Говорить было не о чем. Всё, что уже можно было рассказать рассказано, а ничего нового, что могло бы раскрасить серые будни не случалось.

Ева не видела ничего плохого, чтобы полежать под одеялом, без одежды, не говоря ни слова, и, наслаждаясь компанией друг друга, но… Наслаждения никто не испытывал. Ева видела, что Марка что-то беспокоило, но он продолжал молчать об этом. Может, подбирал хороший момент…

– Что с тобой происходит в последнее время? – неожиданно для себя спросила Ева.

Марк слегка вздрогнул, выйдя из своего внутреннего мира.

– А что со мной?

– Ты какой-то зажатый, и… Мне показалось, что тебе не принесло особого удовольствия то, что произошло между нами сейчас.

– Я же тебе говорил, что не получаю от этого наслаждение, – ответил Марк и пожал плечами. – Я это понял уже после первого раза. А тебе этого хочется. Я не могу отказать, хотя бы потому что сам этого хочу… Одной своей частью. Зов природы.

– Мне кажется, что тебе со мной в принципе некомфортно. Ты часто говоришь со мной так, будто бы я тебе чужая.

Марк облизал губы и приподнялся на кровати. Ева подняла голову и уселась рядом, подтянув к себе колени.

– Нам нужно поговорить об этом… Я и сам не хочу тебе этого говорить. Мы столько времени вместе.

Слова застряли горле. Ева была не в силах, что либо сказать, поэтому молча уставилась на Марка, всеми силами желая, чтобы он сказал всё, что угодно, кроме того, о чём она сейчас думает.

– Ты очень хорошая девушка, – продолжил он. – Слишком хорошая даже. Дело не в тебе, не подумай. О такой, как ты можно только мечтать. Дело во мне. Я не хочу продолжения наших отношений. У меня нет сил их больше тянуть. Я то на работе, то на учёбе. Друзья пилят, родители пилят, учителя пилят. Все так и хотят выесть мне мозги. Иногда я хочу просто расслабиться, уехать куда-нибудь, но… У меня всегда есть ты. Ты обижаешься, ревнуешь и я это вижу. Ответственность перед тобой тяготит меня.

– Я могу не так уж сильно настаивать на встречах, – вырвалось у Евы, хотя она знала, что будет скучать, что не вынесет длительного расставания.

– Не обманывай себя, – сказал Марк, видя её насквозь. – Ты потерпишь неделю, две, может быть, месяц, но затем снова устроишь мне скандал. Я этого не вынесу.

Ева злилась. Её разрывало от гнева, смешанного с горьким чувством обиды. Но причиной был не Марк. Он делал всё, что мог, а вот обстоятельства, которые вынуждают его сейчас говорить эти слова, раздражают больше всего. Это всё их вина.

– Я могу подождать, – заявила Ева. – Подожду, пока ты не закончишь учёбу. Станет легче, мы справимся. Главное, что потом будем вместе.

– Ты меня не поняла, – выдохнул Марк и запустил пальцы в волосы. – Это не основная причина. Я хочу много чего попробовать в этой жизни, но ты мне мешаешь. Это принесёт тебе боль, а я бы не хотел делать ещё хуже.

– Что ты хочешь этим сказать? Я не против экспериментов в отношения и прочего…

– Даже не против свободных отношений? – спросил Марк, зная, что она ответит отрицательно. – Ты будешь не против, если я буду с кем-то помимо тебя?

Сердце ёкнуло.

– Я буду против.

– Я хочу экспериментов, но не только с тобой. Твоё тело, лицо, запах – всё это так приелось мне, что уже не вызывает былого восторга. Кровь не вскипает. Всё на «автомате».

Карточный домик разлетелся от дуновения ветра. Каменная башня рассыпалась от землетрясения. Мир взорвался от ядерной бомбы. Ева не думала, что когда-нибудь услышит что-то настолько неприятное. Захотелось помыть уши после такого…

– Некоторые люди живут по десять лет вместе и не теряют страсть, – проворчала Ева. – Нужно просто что-то сделать, как-то разнообразить…

– Я не хочу этого, – прервал её Марк. – Нам нужно расстаться. У нас разные пути. Если бы ты знала обо всех причинах, то…

– Каких причинах?! – вспыхнула она.

– О многих, – уклончиво ответил он, тоже повышая голос. – Я и так вижу, что тебе больно. Не надо делать хуже, ладно?

Ева закрыла рот и уткнулась взглядом в картину на стене её комнаты. Кровь, стекающая по алым розам в вазе. Её сердце точно так же обливалось кровью. Густой, ярко-красной, едкой, словно кислота, приносящая боль и страдания.

– Ладно, – бросила Ева, голос дрогнул, и слёзы заструились по её лицу.

Марк остался неподвижен. Он сложил руки на груди, и даже не собирался её успокаивать. Ждал, когда истерика закончится. В какой момент людям становится плевать? Какую ошибку они совершают, если после неё они не боятся больше потерять друг друга? Она такая крошечная, незаметная, что её осознаёшь только тогда, когда всё уже случилось, и назад ничего не вернуть.

Ева тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в одеяло. Плечи тряслись, молили, чтобы руки любимого человека обвили их руками и погладили. Марк наверняка знал, что обняв Еву, она снова почувствует их близость, всё простит и отпустит, а этого нельзя было допустить. Сейчас или никогда.

Он поднялся с кровати и стал медленно одеваться. Уже надевая куртку он обернулся, чтобы сказать «пока», но Ева вцепилась в его рукам, растянувшись на кровати и сказала:

– Пожалуйста, не уходи. Давай что-нибудь придумаем.

Она выглядела такой жалкой с красными, пухлыми глазами, и такой беззащитной без единого предмета одежды. Марк бросал её, оставлял на обочине в дремучем лесу, зная, что злые волки сожрут её, как только свет фар исчезнет. Он оставлял её на произвол судьбы и, как будто бы, не чувствовал ни капельки стыда за это.

Он разогнул пальцы девушки, сжимавшей его куртку настолько крепко, словно она вот-вот упадёт со скалы в бездну. Ева продолжала плакать. Её слёзы трогали раньше трогали Марка, но сейчас были настолько противны, что он хотел поскорее сбежать, лишь бы не видеть их.

– Мне пора, – сказал Марк, чеканя каждое слово. – Ты скоро придёшь в себя. Это пройдёт. Если тебе будет нужна какая-то помощь, то, чтобы загладить вину, я её тебе окажу.

– Мне ничего не нужно, только быть рядом с тобой, – ответила она.

– Но я не могу тебе этого дать. Больше не могу. Мне и так тошно от всего, что я сказал, а ты ещё нагнетаешь… Ева, отпусти меня. Люди сходятся, люди расходятся. Это нормально. Прими это. Будь взрослой.

Сил больше не осталось. Ева разжала пальцы, и руки безвольно упали на кровать. Она проводила взглядом, быстро удаляющегося Марка, и рухнула на постель, принявшись рыдать по новой.

4

Её разбудил гул автомобиля и скрип шин под окнами дома. Хлопнула дверь машины, а затем и входная дверь дома.

Ева поднялась и быстро оделась, не желая, чтобы мама увидела её в таком виде. Тогда она точно поймёт, что Марк был у неё дома…

Марк… Почему он ушёл? Да, причины, причины… Ева это понимала, что ведь и у неё всегда были проблемы, но она в первую очередь думала только о нём.

Она взглянула на себя в зеркало. Швабра – не иначе. Волосы растрепаны, глаза уже не красные, но нижнее веко немного опухло. Хорошо, что на неё не было макияжа, иначе он бы безобразно размазался по её лицу.

Ева нашла в себе силы натянуть свитер и джинсы без нижнего белья. Всё было по привычке, никаких чувств и мыслей. Внутри всё онемело. Как ей теперь засыпать и просыпаться, зная, что день их встречи никогда не наступит? Они никогда не погуляют, никогда не съездят в магазин, никогда больше не посмеются вместе. Всё кончено, и жизнь тоже. Хотелось упасть замертво в эту же минуту.

Мама загремела посудой на кухне. Еве было невыносимо находиться рядом со своим отражением в зеркале. Страшнее человека она не видела. Ей резко стало противно своё тело и внешность, что кулаки крепко сжались, порываясь разбить зеркало в дребезги. Снова слёзы подкатили к горлу, но наружу так и не вышли.

5

Прошло два дня. Жизнь больше не интересна. Она держала себя, как могла, чтобы не написать хоть строчку ему в СМС. Ева написала «Привет» и тут же удалила, пожалев об этом. Может быть, он увидит удалённое сообщение, спросит, что она написала, и тогда она ему расскажет о своих чувствах, о том, как ей плохо, и тогда он одумается…

6

Он не написал.

Ева сверлила телефон взглядом. Носила с собой везде, даже в ванную. Вздрагивала от каждого уведомления, думаю, что именно сейчас он её напишет: «Давай поговорим».

Она бы простила ему всё, лишь бы он был с ней рядом.