Юлиана Ермолина – Толстушка и красавчик (страница 30)

Я ищу край его футболки и поднимаю ее. Женя улыбнулся и легким движением сам снял ее. Перед глазами его тело. Его спортивное тело. Я хочу рассмотреть его. Я начинаю осторожно гладить его плечи, руки. Мне нравится. Такая теплая кожа. Смотрю то на его глаза, то на торс. Не знаю, что мне больше нравится. Наверно всё. Он сидит смирно, дает мне время привыкнуть, изучить. Сам не спеша поглаживает мои волосы. Изредка ловлю его взгляд на моей груди. Он закусывает губу. Я уже знаю, что обозначает это жест, по себе знаю.

Хватит мучить друг друга. Я нахожу его губы и целую. И в этот поцелуй я вкладываю свое согласие. Согласие на нашу с ним близость. Он быстро сминает этот поцелуй, расстёгивает мой лифчик и переворачивается вместе со мной, накрывая меня собой. Я ощущаю прохладу от постели и это резкий контраст между его теплым телом и прикосновением к ткани. Целует мне шею сладко, страстно, я поджимаю губу. Как же это приятно. Он стаскивает с меня джинсы, снимает свои, и я вижу его в трусах-боксерах. Но, к слову, я не только их вижу. Я смущаюсь. Забираюсь под одеяло. Не хочу, чтобы он меня рассматривал. Стесняюсь. Пусть и приглушенный свет, но чувство неловкости из-за своей фигуры я все же испытываю. Он достает коробочку из джинсов и кладет рядом. Возвращается ко мне уже под одеяло. Ложится рядом и привстает на одну руку. Рассматривает мое лицо. Гладит нежно, трепетно.

— Маруся, тебе не стоит стесняться. Ты очень красивая, — проводит пальцами по моей руке, переходит на грудь. — Этот потрясный вид твоей груди в красном лифчике, теперь всегда перед глазами будет. Боюсь, что после сегодняшней ночи, ты будешь спасаться бегством от меня.

Он улыбнулся. И наклонился, поцеловав меня. А я уже ждала его поцелуй. Захотелось почувствовать, что он рядом, он со мной. Поцелуй резко углубился, он зарычал. И этот рык вселил во мне уверенность. Ему нравится. Я стала свободнее, стала раскованнее. Мои руки уже без его спроса исследовали его тело. Какой же он сильный. Он лег на меня сверху, держа и контролируя свой вес на руках. Я его возбуждаю, сейчас я это хорошо почувствовала. Откидываю все сомнения. Он спускается по моей шее вниз. Снимает аккуратно бретельки и убирает мою последнюю броню, мой красный щит. Припадает губами к моей груди, и теперь уже я издаю нечто похожее на рык.

Он отрывается на секунду, поднимает глаза на меня:

— Маруся, если ты так будешь делать, то боюсь, что мы не дойдем до самой интересной части. Все закончится быстрее, даже не начавшись.

Я улыбнулась. Приму это за комплимент. А Сомов тем временем перешел уже на мою вторую грудь. Я прикусила губу, чтобы не издать никакого звука.

Он целует меня, а сам медленно снимает с меня трусы. Я помогаю ему ногами. И вот я уже обнаженная перед ним, хочется зажаться, спрятаться, но он возвращается к моим губам и накрывает своими. Это уже не поцелуй, это жадное и страстное поглощение друг друга. Меня распирает желание, знаю, что и его тоже. Он резко встает, берет коробочку. Слышу шум от ее открывания, следом шелест фольги. Замираю. Закрываю глаза.

— Ой, Маруся, что же ты делаешь со мной, — он возвращается ко мне. — Моя сладкая девочка. Моя малышка.

Я тоже хочу поцеловать его шею, оставить след от влажных губ на его груди. Прикоснуться языком и очертить контур его татуировки. Я потянулась к нему, но он меня остановил.

— Марусенька, давай не сейчас, хорошо? Я тебе реально говорю, что я уже держусь из последних сил. Если ты сейчас хоть к чему-либо прикоснешься своими сладкими губами, то я просто спущу в холостую. Ты не представляешь, как тяжело рядом с тобой контролировать себя. У нас с тобой еще будет время, мы все наверстаем, девочка моя.

Он снова поцеловал меня. И от этого поцелуя снесло "крышу". Я хотела его, хотела его всего. Почувствовала, как мы сливаемся в одно целое. Боль, вперемешку со страстью и желанием. У меня непроизвольно покатились слезы. Он остановился, замер. Стал собирать мои слезы поцелуем.

— Моя малышка. Это только в первый раз такие ощущения, дальше будет легче и приятнее. Моя Марусечка.

Он продолжал целовать меня и медленно двигаться. Я сжала губы, чтобы не закричать, чтобы не остановить его. Это просто первый раз, дальше будет не так больно. Настраиваю себя. Вскоре я привыкла к болевым ощущениям, или они прошли, я не понимала уже. Все внутри гудело, натягивало тонкую струну. Он стал резче входить в меня, наращивать темп и с протяжным рыком внезапно остановился. Вернулся к моим губам и ласкал их, успокаивал мое тело, наполнял любовью мою душу.

После поцелуев он встал с дивана. Я закуталась в одеяло. Странные ощущения. Болевые. Но есть радость, что мы теперь стали ближе друг к другу. Все мои страхи позади. Он со мной и я его возбуждаю. Я попросила Женю принести мне пижаму с кресла. Он надел свои трусы и принес мне пижаму. Я села на кровать, окутала себя одеялом и принялась под ним надевать пижаму.

— Маруся, ты такая забавная. Мы только что с тобой занимались любовью, а ты прячешься от меня, — он забрался под одеяло. — И вообще, зачем тебе что-то надевать?

— Это мой кокон, и в нем мне спокойнее.

Он улыбнулся.

— Хорошо, если спокойнее, то надевай. Мне ты в любом виде нравишься. Хоть в коконе, хоть без него.

Я надела пижаму и мне стало комфортнее. Я не одна, у меня теперь целая гвардия мишек. Обняла его и положила голову ему на грудь. Он гладил мою руку, плечо, волосы и целовал в макушку. Вот так я бы назвала картину «Тихое счастье». Лежать на груди любимого и слушать его сердцебиение.

— Я вот лежу и думаю, как ловко ты меня на секс развела, Соколова, — я подняла на него голову, а он лежит, улыбается. — Я, наивный парень, ехал помочь бедной девушке переставить камин. Какой? Вот этот? На котором свечи стоят?

Я улыбнулась, и начала оправдываться.

— Ну, первая половина твоего предложения, я просила помочь. Давай считать, что я просто забыла уточнить, что помочь мне в другом деле.

Его улыбка стала еще шире. Он наклонился и легким поцелуем меня поцеловал.

— Ну за такой помощью можешь хоть каждый час обращаться. Я только за.

— Каждый час? О нет, я не смогу.

Он засмеялся и сильнее прижал меня к себе.

— Ох, Маруся Соколова. И откуда свалилось на меня такое сокровище?

Он стал меня опять целовать. А я не могу расслабиться. Неужели он захочет сейчас повторить? Мне кажется, я не готова сейчас испытать это снова.

— Марусь, ты чего? — Я прижалась к нему сильнее и спрятала глаза. — Нет, так дело не пойдет. — Он привстал вместе со мной. Поднял своей рукой мое лицо за подбородок. — Маруся, я тебя чем-то обидел? Что-то не так?

Я глубоко вздохнула. Но как ему сказать? Я не смогу сейчас повторить. Я не хочу! Блин, Маша, ты че вся растеклась лужицей. Соберись! Ты смелая девчонка. Решай все вопросы сразу, на берегу. Я посмотрела в его глаза, в синие бездомные глаза, которые с искренним интересом смотрели сейчас на меня, искали ответы на вопросы.

— Женя, я не смогу каждый час заниматься любовью.

Почему-то голос у меня от страха осел и получилось слишком тихо и как-то по-детски. Женя просто заржал. Обнял меня крепко и продолжал сотрясать свою грудную клетку. А я не могла понять, что же тут смешного? Он выпрямился, успокоился.

— Маруся, ты правда, думаешь что я такой варвар? — я смотрела и не понимала — он шутит, издевается или всерьез? — Девочка моя, не переживай. Я дам тебе время. Я понимаю, тебе оно нужно. Уж поверь, я дольше ждал. — Он обнял меня и поцеловал в макушку. — Я тебе дам передышку пару дней, ну а потом, я для тебя открою другой мир, мир блаженства и удовольствий. И что-то мне подсказывает, что ты сама потом будешь просить меня повторить.

— Я? Просить? Никогда, — я наигранно надула губки.

— Маруся, ты опять играешь с огнем, иди ко мне я накажу тебя за это.

Он потянул меня к себе и поцеловал. Целовал так сладко, что мне хотелось, чтобы эти поцелуи не заканчивались. Но он прервал, улыбнулся, посмотрел с ухмылкой на меня.

— Ты еще сомневаешься, что будешь просить меня? — Я прикусила свою губу, теперь я не так уверена в этом. — Блин, Маша, не делай так, это так сексуально. Мне тоже хочется сразу ее прикусить.

Он снова обнял и целовал, покусывал мои губы, а я наслаждалась. Наслаждалась его заботой, его любовью, его нежностью.

Нацеловавшись вдоволь, мы пили чай, угощали друг друга пирожными и кормили клубникой. Женя сказал, что ему очень нравится моя пижама. В ней я похожа на маленькую девочку, уютную, домашнюю. И я рада, что наши вкусы совпадают. Это был потрясающий день. День рядом с моим Женей.

Уснули мы в крепких объятиях друг друга, спали сладко и крепко, поэтому закат и рассвет мы наглым образом проспали.

Глава 32.

Евгений

Проснулся в обнимку с Марусей. Какая она милая в своей пижаме с мишками. Такая чистая, такая наивная, такая родная и такая моя. Вдыхаю ее сладкий аромат и прячусь носом в макушке ее волос. Моя красавица. Вчера мы вышли на новую грань наших отношений. И я рад. Я рад больше не возможности секса с ней, а рад тому, что она мне доверилась. Ей было сложно переступить через эту черту. Она всего стесняется. Я понимаю, что окружающие хорошо поработали, чтобы вбить в ее голову кучу комплексов. Надеюсь, что постепенно мы с ней вместе избавимся от них. Хочу, чтобы она знала, что она красавица. Она очень нежная, ранимая и чувствительная. А какая она волшебная в постели. От ее невинного взгляда и стеснения сносит «башню». Как она смотрит на меня, как чувствует меня. Я поцеловал ее макушку, не удержался. Она отличается от всех моих бывших девушек. В ней есть внутренний мир. Ее сказочный мир с мишками Тедди, с поеданием клубники и ароматическими свечами. Кто в моей жизни делал столько для меня? Да никто. А прогулки по парку? А поедание мороженого? Да всем было плевать на мои чувства, на мои переживания. Главное, что Сомов — красивая картинка, был с ними рядом и заставлял кричать в постели от удовольствия. Вот и все, что девушкам было нужно. А Маруся это другое, эта — другая.