Юлиана Ермолина – Толстушка и красавчик (страница 19)

— Нет, никаких условий и никакого интима.

Я улыбнулся. Ох, Маруся, ты еще просто не знаешь, от чего отказываешься.

— Хм. Интересно. А если ты сама захочешь со мной интима, как ты поступишь?

Она задумалась. Взвешивает решение. Умница. Не стоит принимать скоропалительных решений.

— Я его не захочу.

Я снова улыбаюсь. Соколова, откуда ты свалилась на мою голову? Откуда она знает, как подсадить мужика на крючок? Ведь она задевает мое мужское нутро. Теперь у меня появилось жгучее желание, во что бы то ни стало приручить ее. Хорошо Маруся, продолжаем нашу игру. Ставки повышаются, азарт растет. Настанет тот день, когда ты попросишь меня о сексе. Ох, он настанет, я уверен.

— Ок. Когда-нибудь мы вернемся к этому разговору, вот увидишь. Но а сейчас, раз мы обо всем договорились, переходим к дружеским отношениям с поцелуями и обнимашками? — я прикусил губу в приятном предвкушении. — Целоваться то ведь мы можем? Поцелуи не входят в список запрещёнки Соколовой? — Она улыбнулась и утвердительно кивнула. — Маруся, где твои манеры? Тебя не учили отвечать, а не кивать? — Я протянул руки, приглашая сесть ее ко мне на колени. Она несмело подошла и с опаской присела. Я одной рукой ее обнял. — А можно я распущу твои волосы? Мне на вечеринке понравилось, когда у тебя были распущенные.

— Неужели ты заметил?

Она стянула резинку с волос и надела ее на запястье. Волосы рассыпались по ее плечам. Она хорошенькая, симпатичная. И как раньше я этого не замечал?

Я поправил прядь, она застеснялась. Ммм. Все как я люблю. Я положил ладонь на ее щеку и она, как ласковая кошка стала ластиться, при этом положив свою ладонь на мою. Это пытка. Я хочу, чтобы ее язык также ластился с моим. Я притягиваю ее к себе и целую. В этот раз мы без прелюдий, наши языки сразу бросаются друг к другу на долгожданную встречу. И это кайф. Но я в западне. Наслаждаясь поцелуем, я не могу насладиться ей. А я этого хочу. Ведь такой нежности, чуткости и отзывчивости я не испытывал еще в своей жизни. Придется набраться терпения и найти подход. Кажется, меня все больше затягивает воронка под названием Соколова Маруся. И пока я не знаю радоваться этому или огорчаться.

Глава 23.

Мария

Неужели это все реальность? Я сижу на коленях у самого красивого парня на нашем курсе и при этом еще и целуюсь с ним? Это невероятно. Как толстушка, Маша Соколова, смогла так близко подобраться к нему? Почему именно я? Понятно, что это не внешность. Тогда что его зацепило? Характер мой, любопытство или простой интерес? Ведь уверена, что о любви тут речь не идет. Хотя, в общем-то, какая разница. Мне хорошо. Нет, нам хорошо вместе и это главное. Не знаю, сколько всё это продлится, но сейчас я счастлива! Я влюбилась окончательно и бесповоротно. Моя первая любовь, мой Сомов. Проверяю внутри себя это словосочетание на вкус. Мне нравится.

Перед глазами возникает эпизод нашего первого поцелуя. Как я на него решилась? Сама не знаю. Но пообещала себе что выдержу, не сдамся. Это мой шанс. И буду дурой, если его упущу. Я просто встала как вкопанная и попыталась расслабиться. Кстати, это не так легко было сделать. Тогда просто вспомнила сон, где мы так просто и непринужденно целовались. Закрыла глаза и попыталась насладиться моментом. Страх, конечно, сковал всё внутри. Мне показалось, я даже забыла как дышать. Но когда он прильнул к губам, я просто растворилась и стала отвечать ему, как подсказывало мне сердце. Мне понравилось. И вроде, как ему — тоже. Хотелось бы повторить и не раз. Ведь второй раз целоваться с ним уже не страшно. Боязнь прошла, осталось только радостное предвкушение и приятное послевкусие.

Во время нашего второго поцелуя, я услышала звук своего мобильного в коридоре. Оторвалась от Сомова и встала нехотя с его колен. Пошла за телефоном.

Звонил Антон. Нажала ответить:

— Привет еще раз. Не устала отдыхать? Может прогуляться сходим? — как он быстро с ходу заваливает меня вопросами.

— Привет. Да нет, не устала, — и притихла. Не знаю как быть, обмануть или признаться что я у Сомова? Но ведь если признаюсь, то он засыплет меня вопросами. А как-то совсем не хочется обсуждать Сомова на глазах у самого Сомова. — Антош, может пригласишь Кристи прогуляться? У меня нет настроения.

Как тяжело обманывать друга, лучшего и единственного. Но он просто в неудачное время позвонил. Хотя понимаю, что просто ищу для себя оправдание.

— Ты уверена? — как-то печально он это произнес.

— Маруся, ты где там пропала? — крикнул из комнаты Сомов. Черт. Как не вовремя. Или он это специально сделал?

— Кто это там у тебя? Отец? — спрашивает меня Антон.

Нужно поскорее заканчивать разговор, пока не попалась на лжи.

— Да, папа зовет ужинать. Давай завтра созвонимся, хорошо? — нервничаю, не люблю врать.

— Хорошо. Приятного тогда аппетита!

— Спасибо. До завтра.

Положила трубку, и так противно стало на душе. Какая я дрянь. Мне нет оправдания. Так нельзя с друзьями. Нужно во всем признаться Антону, так будет легче. Только что я скажу? Я ведь не знаю какие у нас отношения? Быть может, это просто разовая акция щедрости Сомова в раздаче своих сладких поцелуев.

— Кто звонил?

Сомов вышел в коридор ко мне и вытянул меня из размышлений.

— Антон. Хотел позвать меня прогуляться.

Не успела поцеловаться с Сомовым, как стала больше доверять ему, чем Антону? Маша, так нельзя. Внутренне отчитываю сама себя. Это неправильно.

— И что ты ответила?

Я посмотрела сурово на него. Он облокотился на стену и пристально наблюдает за мной. Я что теперь под «колпаком»?

— Я теперь должна отчитываться? То, что мы поцеловались, в принципе, ничего не меняет.

Глупости говорю, знаю, но хочется вывести его на разговор. Хочется поставить ясность в наших отношениях. Мы теперь кто? Друзья, которые иногда целуются? Хорошо, даже если так. То целоваться будем только наедине, а на людях даже не здороваться? Хотя я наверно буду согласна на любой вариант. Главное, чтобы быть с ним, но он об этом не должен знать. Конечно, я как влюбленная дурочка хочу отношений: нормальных, привычных, местами романтических. Но вот готов ли Сомов встречаться со мной? Сможет он переступить через порицание общественности? Ведь он красавчик, любимец девчонок. А я? А я — просто Маша Соколова, девушка с лишним весом. Так грустно стало от этих мыслей. Но это суровая реальность и нужно просто принять ее.

— Даже так? Соколова, получается, ты меня сейчас использовала? Нацеловалась, получила удовольствие и бросаешь? Вот прямо так нагло?

Он стоит и улыбается. Переводит всё в шутку, а я не знаю, радоваться мне этому или нет. Вопрос-то остается открытым. Я бы с удовольствием пошутила, посмеялась, но дальше-то что?

— А что с тобой еще делать? — стараюсь отвечать ему серьезно, не время для шуток. Он делает шаг в мою сторону. Меня начинает тревожить его приближение. — Мы же договаривались, что поцелуемся и будем просто дружить.

Говорю, а сама так боюсь, что он сейчас скажет: "Хорошо, договорились. Дружить так дружить. Забудь о поцелуях и прочей ерунде". Сердце стало быстрее биться. Что же я делаю? Собственными руками, вернее, в данном случае губами, всё рушу. Он подошел ко мне, обнял. Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Надеюсь, это не наше прощание.

— Соколова, уговор был — поцелуемся, переспим, — он каждое слово смакует, — и только после этого будем просто дружить. Пока ты выполнила только первую часть уговора. — Он поправляет мне прядь волос. — Если хочешь сразу к третьему пункту перейти, то придется сейчас переспать со мной. И тогда мы остаемся друзьями.

— А если мы не спим, то что тогда?

Как-то я очень пугливо задаю этот вопрос. Замираю. Сейчас он скажет, что тогда расстаёмся и остаемся просто знакомыми одногруппниками. Хочется закрыть уши и не слышать этого ответа. Но не могу, любопытство и надежда не дают этого сделать.

— Тогда мы находимся в подвешенном состоянии. Ни то ни се. — Он заглядывает мне в глаза, смотрит на мою реакцию. Добавляет. — Ни друзья, ни враги.

Понятно, третьего варианта у него даже нет. А у меня была малая надежда, что я ему нравлюсь. Но, видимо, мальчик просто играется. Настроение испортилось. Эйфория резко прошла. Хочется свалить отсюда, от него. И желательно побыстрее. Хочется поплакать и пострадать в сторонке. Одиноко только, без лишних глаз. Я аккуратно попыталась убрать его руки.

— Ладно, мне пора домой.

Отворачиваюсь от него и пытаюсь достать свою куртку. Он тяжело вздыхает.

— Подожди минуту, нужно кое-что проверить.

Он достает свой телефон и набирает чей-то номер. Кому он звонит? Ничего не понимаю. Почему именно сейчас нужно это делать? Не буду его ждать. Меня ничего и никто здесь не держит. Пойду домой. Пусть звонит кому хочет. Беру в одну руку куртку, и в этот момент в другой руке звонит телефон. Кто это может быть? С Антоном только что ведь разговаривали. Смотрю на экран, высвечивается «Красавчик». Поднимаю глаза на Сомова. Он в этот момент заглядывает ко мне в телефон. Улыбается.

— Красавчик? Соколова, ты записала меня как красавчик? — хочется провалиться сквозь землю. И почему я его не переименовала? Что он о себе сейчас возомнит. — Я так и думал. Правда, у меня были несколько другие варианты, к примеру «Женечка», или наоборот «сволочь». Но ты меня удивила, — он снова приближается ко мне. Меня накрывает паника.