Юлиана Ермолина – Толстушка и красавчик (страница 16)

— А кто тебя вчера подвозил? — мама очень плавно задает этот вопрос, боится, я думаю, меня спугнуть своим напором. Но я напряглась.

— Мама, ты что караулила меня у окна?

Я в легком шоке. А если бы, ну так, пофантазировать, мы бы с Сомовым поцеловались? Получается, сделали бы это у нее на глазах?

— Почему караулила? — она подбирает слова. — Я просто волновалась за тебя. В первый раз ты с незнакомым парнем куда-то ушла.

— Мама, мне восемнадцать лет! — я завелась.

— Для меня ты всегда будешь маленькой. Ты пойми, мы с отцом не против, чтобы ты встречалась, влюблялась, но мы должны знать с кем и где ты находишься. — Она выдохнула. — В конце концов, мы за тебя беспокоимся.

Вот это ее «в конце концов» означает, что спорить здесь бессмысленно. Но я тоже не собираюсь сдаваться. Ничего не расскажу про Сомова, как бы она не пыталась. Я надула губки и обиженно отвернулась. Мама, посмотрев на меня, поняла, что разговора дальше не будет. Она тихонько встала и, уже уходя, сказала:

— Маша, я еще хотела сказать, чтобы ты имела голову на плечах и думала о средствах защиты.

Я подняла на нее свои глаза, и, почти прикрикнув, ответила:

— Мама! Мне восемнадцать, а не пятнадцать лет.

Она взглянула разочаровано на меня и пошла к выходу со словами:

— Ладно, моя взрослая дочь, пошли завтракать.

Мама ушла, закрыв дверь моей комнаты. А мне хотелось бросить подушку ей вслед. Разозлила меня с самого утра. Обращается со мной как с ребенком. Да и какие романтические отношения? Как вчера Лиза сказала: «Где я и где Сомов». Правда, фраза была немного другая, но и для Сомова эта фраза тоже подходит. Я переоделась, расчесалась и пошла на завтрак.

Мама приготовила мои любимые оладьи. Она сделала вид, что ничего не произошло, но я чувствовала напряжение между нами. Ну и пусть. Нечего вмешиваться в мою личную жизнь.

Позавтракав, я ушла к себе в комнату. Как раз вовремя, так как позвонил Антон.

— Привет, Маша.

— Привет, Антон. Как самочувствие? Голова не болит?

Рада, что наши отношения с ним не изменились.

— Да уже все хорошо. Ты как? Как вчера доехали с Сомовым? Он тебя не обижал?

— Нет, да и возможности не было. Езда на мотоцикле как-то не располагает к беседе. А что у вас с Кристиной, — робко спрашиваю, не уверена, что он ответит.

— С Кристи? Да все хорошо. Мы пока не торопимся. Нужно больше узнать друг друга. Маша, ты извини меня за вчерашнее. Эти объятия, этот разговор, наверно были лишними, — бедный, он переживает. А я давно уже отпустила эту ситуацию.

— Антош, всё хорошо. Я рада, что мы поговорили и расставили всё по местам. Давно нужно было это сделать, но как-то подходящего момента не было.

Он засмеялся.

— Маша, честно сказать, если бы я не выпил и не набрался смелости, то и вчера этот момент не наступил бы. Ладно, всё, что не делается, то к лучшему. Какие планы на вечер?

— Планов никаких. Хочу проваляться в постели целый день. Вот и все планы.

— Да, что-то совсем незаманчиво. Ладно, если появятся какие мысли или пожелания, звони. Я на связи.

— Хорошо, Антон. Созвонимся.

Положила трубку и легла на кровать. Закрыла глаза и постаралась вспомнить сон, где мы с Сомовым целуемся. А я ведь, правда, не умею целоваться. И тут же отогнала от себя этот страх. Да никто и не собирается целовать меня, размечталась. Взяла с тумбочки недочитанный роман и погрузилась в него. Там всегда все всё умеют и ничего не боятся.

Не знаю, сколько я времени провела за чтением, но услышала телефонный звонок. Не поверила своим глазам, когда на экране высветилось «Красавчик». Почему он мне звонит?

С тревогой отвечаю ему:

— Слушаю тебя, Женя! Что-то случилось?

— Маруся, а ты почему не на даче?

Странный и неожиданный вопрос. Я слегка растерялась.

— А почему я там должна быть? — и тут меня посетила новая мысль. — А ты откуда знаешь, что я не на даче?

— Ладно, забудь, — он тяжело вздохнул. — Считай, что ошибся номером.

Чувствую, что у него что-то случилось. Он бы так просто не позвонил. Не хочу его отпускать, ведь второго раза не будет, больше он мне никогда не позвонит. Я в этом уверена.

— Женя, подожди. Я через полчаса буду на набережной у памятника Ломоносову. Приходи, за мной должок. Вот и угощу тебя мороженым.

Угощу мороженым взрослого парня? Маша, ты получше ничего не могла придумать? Почему-то стало так стыдно. Но он ответил:

— Хорошо, но мороженое с меня.

Он положил трубку. Что это сейчас было? У нас будет свидание? Я не сплю? Ущипните меня кто-нибудь! Я запрыгала от радости. Но у меня всего двадцать минут, чтобы успеть собраться.

Глава 20.

Евгений

Что это был за порыв позвонить Соколовой? Откуда он взялся? Не знаю. Но мне нравится, как она смело и дерзко отвечает мне иногда. Это отвлекает меня от своих мыслей. Может поэтому, я именно сегодня набрал ее номер. Хотя сейчас думаю, что возможно было бы лучше просто напиться.

Соколова забавная. С виду божий одуванчик, а внутри стальной стержень. Порой, мне кажется, что мы с ней в чем-то похожи. А временами, что абсолютно разные.

Я сел на мотоцикл и поехал в город. Даже не верится, что еду на встречу с Соколовой. Кто бы мне месяц назад сказал об этом, я бы покрутил пальцем у виска. А сегодня собственноручно набрал ее номер. Видимо, дела у меня и правда плохи.

Оставил свой мотоцикл на парковке и пошел к памятнику. Соколовой еще не было. Присел на лавочку в ожидании. Издали увидел, как она идет. Она приближается, а я внутри себя понимаю, что рад этому. Я рад ее видеть. Парадокс. Я не понимаю до конца этот феномен, но мне действительно приятно, что она пришла.

— Привет, — как-то робко она сказала. Я только кивнул в ответ. Она присела рядом. — Сомов, а ты принципиально никогда не здороваешься?

— Я поздоровался, кивнул. — Никогда не задумывался о таких мелочах. — Соколова, а ты принципиально всегда найдешь к чему прицепиться?

Она улыбнулась.

— Женя, а тебе никогда не говорили, что у тебя тяжелый характер?

Здесь уже я улыбнулся. Ее резкий переход от Сомова к Жене меня удивил. Я часто до конца не могу предугадать ее. И мне это в ней нравится.

— У меня тяжелый? — я сделал удивленный вид, но только на пару секунд. — Нет, до тебя никто не жаловался. А это о чем-то говорит.

Я взглянул на нее. Она снова робко и стеснительно улыбнулась. Мне нравится, как она стесняется меня. Я сразу ощущаю себя сильным и властным. И мне кайфово это ощущение.

— Конечно, говорит. Говорит о том, что все боятся, — она быстрым взглядом прошлась по мне и продолжила, — все боятся, что ты разозлишься и начнешь кричать в любую секунду.

Она опять цепляет меня. Но я не могу сказать, что мне это не нравится. Я впервые за этот день на пять минут забыл о дне рождении мамы. Не зря я ей позвонил! С ней я забываюсь и отвлекаюсь.

— Интересно, все боятся, а ты бессмертная что ли?

Наблюдаю за ней. Она такая живая, все эмоции можно прочитать на ее лице.

— Ну с тобой-то я точно справлюсь.

Я улыбнулся. Она каждый раз бросает мне вызов. Это у нее случайно получается или она это делает специально? Загадка для меня. Еще месяц назад я бы ответил ей на это, что конечно она справится, так как весовая категория неравная. Но сейчас я не могу этого сказать. Почему-то я не хочу ее обидеть. Ведь ее тело, это такая же упаковка, как и у меня. Просто у меня фантик ярче и удачнее подобран.

— Ладно. Пошли, вояка, за мороженым.

Мы встали и пошли до ближайшего магазина. Благо, он находился в пяти минутах ходьбы. Пока шли, я выяснил, какое мороженое она любит. Купил нам два эскимо, и мы вернулись на лавочку. На какое-то время мы притихли, поглощая быстро тающее мороженое. Неожиданно она меня спросила:

— Женя, а почему ты мне сегодня позвонил?

Я поперхнулся. Она знает в какой момент спрашивать. Я слегка растерялся.

— А что не надо было? — она с серьезным лицом смотрит на меня. Ждет моего ответа. — Я же тебе ответил, что считай, просто ошибся номером.

Она продолжает смотреть на меня пронизывающим взглядом. Задерживается на несколько секунд на моих глазах смело смотря мне в них. После этого с грустью опускает свой взгляд, тяжело вздыхая: