Юлиана Ермолина – Толстушка и красавчик (страница 15)

Я подбежал к дому. Пока поднимался на четвёртый этаж, пытался восстановить дыхалку. Каждодневные тренировки не проходят зря. Могу смело сказать, что я в отличной спортивной форме.

Открываю дверь, и меня встречает моя молодая мачеха. Молодая, по сравнению с отцом. Она младше его на двенадцать лет.

— Джон, ты уже вернулся? Как раз вовремя, я завтрак приготовила.

Стоит передо мной, переминает полотенце, старается быть любезной. Но кроме неприязни она ничего у меня не вызывает.

— Я не голоден, спасибо. Я в душ.

Она понуро склонила голову и ушла на кухню.

Прошел в свою комнату, взял чистую футболку, спортивки и пошел в душ. Теплый душ расслаблял, но не успокаивал. Сегодня тяжелый день для меня. Сегодня день рождения мамы. Вот уже пошел пятый год без нее.

Быстро ополоснулся, выключил воду, просушил тело полотенцем и надел спортивки с футболкой. Попытался уложить свою непослушную копну волос, но волосы, когда они сырые и чистые, торчат в разные стороны. Да уж, придется дождаться когда высохнут. Вышел из ванны и направился на кухню. За столом завтракал отец с мачехой. Очень аппетитно пахла яичница с беконом. Но я не хочу сидеть с ними за одним столом. Чем дальше от них, тем лучше. Прошел к холодильнику и налил себе стакан молока. В этот момент отец обратился ко мне:

— Евгений, мы сегодня с Танечкой собираемся на кладбище. Ты поедешь с нами?

Как меня бесит, когда он называет меня Евгений. Он как будто специально каждый раз пробует мое имя на вкус и проверяет мою реакцию. Но еще больше напрягает имя Танечка. Маму он так ласково никогда не называл.

— Нет, не поеду, — выпил залпом стакан молока, поставил пустой стакан в раковину и вышел из кухни.

Поезжайте со своей Танечкой. Не хочу в машине даже одним воздухом с вами дышать. К маме я съезжу, обязательно ее навещу, только вам об этом знать не рекомендовано.

Сел за ноутбук и проверил социальные сети. Опять пришло пару сообщений от каких-то девиц. Видимо по универу быстро разошёлся слух, что я расстался с Лизой. Прочитал, но не стал ничего отвечать. Посмотрел последние новости и закрыл ноутбук. Волосы уже подсохли, можно сделать легкую укладку, переодеться и идти погонять на своем моцике.

Моцик — это моя слабость и моя единственная радость в жизни. Он уже старенький, но это никак не отражается на моей любви к нему. Это последний подарок от мамы, поэтому он мне очень дорог.

Я переоделся в джинсы и толстовку, сверху надел кожанку и вышел из квартиры. Краем глаза увидел, что отец уже стоит одетый в пальто. Отлично! Значит можно будет к маме приехать примерно через час. Сомневаюсь, что он у ней со своей Танюшей задержится дольше.

Я надел шлем, перчатки, завел мотоцикл. Первым делом поехал на заправку, нужно «накормить моего железного коня». После заправки можно подумать и о себе. Заехал в булочную. Гордость и обида это конечно хорошо, но кушать-то все равно хочется. Тем более запах жареной яичницы возбудил аппетит. Купил парочку пирожков и кофе. Благо отец исправно каждую неделю закидывает деньги мне на карточку. Могу себе позволить не умереть с голоду.

Позавтракав, я отправился в цветочный магазин и купил шесть белых роз. Помнится, как мама мне на ушко шепнула по секрету, что она любит белые розы. Попросил обстричь их покороче, чтобы они поместились у меня за пазухой. Укутал их своей курткой, застегнул на молнию и поехал на кладбище.

На кладбище у маминой могилы стояли свежие красные розы. Значит, отец уже был здесь. Он всегда дарил маме красные, хотя она любила белые. Я поставил белые розы к красным в одну вазу. Сел на лавочку и долго рассматривал мамину фотографию. На ней она улыбалась. Такой я ее и запомнил. Она умерла от рака, но никогда не жаловалась на боль. При виде меня она всегда улыбалась и называла меня «Женя, Женечка, мой львёнок». Львёнок — из-за моей густой шевелюры. За это можно сказать спасибо отцу. Хоть что-то от него хорошее досталось.

Я погладил мамину фотографию. Мамочка, как мне тебя не хватает. Как ты мне нужна. Почему я не ценил те мгновения, что у нас были или что могли бы быть? Почему ты молчала? Ведь зная, что тебе недолго осталось, я бы вел себя по-другому. Я бы не тусил на вечеринках, не возвращался бы домой под утро, не пил бы спиртное. Ведь у тебя было столько возможностей признаться мне, но ты молчала. Помню, что ты часто лежала в больнице, как сейчас понимаю на химиотерапии, но мне говорила, что это простое обследование. И что врачи такие непутевые, каждый раз не могут ничего найти у тебя. Ах, мамочка, если бы я только знал. Мне ведь было всего шестнадцать. Я только вкусил взрослую жизнь, не зная и не замечая, что твоя жизнь в этот момент медленно угасает.

Пытаюсь восстановить те события и слова, что ты мне говорила напоследок, о чем просила меня. Но помнится с трудом. Только какие-то обрывки. Ведь я не воспринимал твои слова. Считал, что все это родительские бредни. И вы ни черта не понимаете, что мне и моей душе нужно. Как я ошибался. Оказалось, что больше всего на свете мне нужно, чтобы вы просто были рядом. А теперь у меня нет ни тебя, ни отца. Нет, физически он существует, но для меня он умер. Умер в тот день, когда привел в наш дом свою Танечку.

«Сынок учись, в жизни образование очень пригодится» — эту мамину фразу я хорошо помнил, ведь она меня так бесила. Только из-за обещания отца прекратить мое финансирование, если я не пойду в десятый класс, я пошел и закончил одиннадцать классов. После этого я психанул, и ударился во все тяжкие. Девушки, пьянки, драки, уходы из дома. Отец это быстро прекратил, отправив меня в армию. Год в армии не прошел зря. Там мне вставили мозги на место. И вернувшись, я решил последовать совету мамы и поступил в универ. Я пытаюсь серьезно подходить к учебе, но сейчас я в замкнутом круге. Всё раздражает, всё бесит. Надоело быть одному. И речь тут не о девушках и симпатии. Этого хватает. Хочется душевной теплоты и заботы. Но ее могла мне дать только мама. Мамочка, почему так рано? Почему именно ты? И отчего так погано на душе?

Я еще недолго посидел с единственным родным для меня человеком, которого, к сожалению, уже никогда не вернуть и пошел к выходу. Куда ехать и как отключить хоть на время свою голову? Ведь в ней сейчас только тоска и одиночество. Сел на свою верную лошадку и поехал. Просто поехал, куда душа зовет.

Захотелось с кем-то поговорить, просто чтобы кто-то выслушал. Ну или хотя бы просто с кем можно молча посидеть. Сам не знаю почему, но я оказался на даче у Соколовой. Почему я приехал к ней? Не знаю. Просто наверно она единственный человек, который может меня выслушать. Хотя, честно говоря, до конца я не уверен в этом.

Подъехал к воротам и нажал на звонок, но никто не ответил. Подумал, что это знак, и что мне нужно уезжать, но рука сама потянулась за мобильником. Нашел запись Соколова, и нажал вызов. После второго гудка уже решил положить трубку, но услышал: «Слушаю тебя, Женя! Что-то случилось?» Этот голос и ее тревога в ответе мне сразу дали ощущение, что я сделал правильный выбор, позвонив ей.

Глава 19.

Сегодня я провалялась в постели до одиннадцати часов. Так хорошо я давно не спала. Но пробуждение было резкое и внезапное. Во всем виноват мой сон. Сегодня мне в первый раз приснился Сомов. Но сон был странный.

Мне снилось, что на улице очень тепло, жара. Мы с Сомовым едем на мотоцикле. Я в легком летнем платье, по ветру развеваются мои волосы и часть подола. Сомов в футболке и я обнимаю его и чувствую тепло его тела. И нам так хорошо вдвоем. Мы приезжаем на речку. Хочется охладиться, искупаться. Женя снимает футболку, и я вижу его обнаженный торс. Мне нравится этот вид. Он подходит ко мне и целует. Я сразу таю от тепла и его поцелуя. Оставив сладкий привкус своего поцелуя на моих губах, он уходит купаться и зовет меня. Но я стесняюсь показаться ему в почти обнаженном виде, ведь мое платье прилипнет к телу. Я остаюсь на берегу любоваться им. Он плывет, улыбается и пытается обрызгать меня. Я тоже улыбаюсь в ответ. Но внезапно вокруг него образовывается воронка и затягивает его все сильнее. Он барахтается, сопротивляется, но его силы уже на исходе. Я кричу, что есть сил: «Женя, Женечка» и тяну к нему руки, словно они могут спасти его, и резко открываю глаза.

Необычный сон. Но это всего лишь сон. Отгоняю его от себя. Пора вставать! Видимо мама уже давненько дожидалась моего пробуждения. Так как, не успела я только опустить ноги с кровати, как она зашла ко мне в комнату.

— Доброе утро, Машуля.

— Доброе утро, мам. Что-то случилось?

Мама в моей комнате редкое явление, обычно мы встречаемся с ней на кухне.

— Почему сразу случилось? — она нервничает, вижу это по ней.

— Ну раз всё хорошо, то пошли завтракать, — предчувствую, что она хочет поговорить об Антоне.

— Сейчас пойдем, — она мнется. — Там просто папа, а я бы хотела с тобой наедине поговорить, — я так и знала. Не зря живу с родителями восемнадцать лет. Выучила уже. — Машуля, а у тебя с молодым человеком, который вчера к нам приходил, романтические отношения?

Вот если бы мы болтали с ней по телефону, то я бы ударила ладонью себе по лбу. Начинается.

— Мама, вчера ко мне приходил Антон. Это мой друг. И у него есть девушка, — а про себя подумала, наверно есть. Но маме это знать ни к чему, а то замучает и дальше вопросами.