Юлиана Брит – Катовский (страница 8)

Голова несчастной была раздроблена до такого состояния, что череп походил на кокос, разбившийся об огромный валун.

Черты лица и кожный покров отсутствовали и вовсе, создавая лишь портрет кровавой массы.

– Так и последовали вашим советам и поймали гада в одной забегаловке, что находилась неподалеку от автобусной остановки, где находили жертв. – продолжал вещать длинный. – Он подсыпал психотропные таблетки в алкоголь жертв, те выпивали и спустя несколько минут умирали. А он главное хитрый стервятник, чтобы никто из посетителей не заметил, что его жертва без сознания, брал его за шкирняк и уводил под видом что тот пьян в зюзю. Дальше обчищал карманы потерпевших и оставлял на остановке. Вот как, представляете?

– Очень представляю. – слабым шёпотом отозвался Вова, который несмотря на долгие годы службы, едва был не лишён речи от дальнейшего осмотра тела.

На теле женщины была надета лишь трикотажная футболка, на которой не имелось и лоскутка ткани непропитанной кровью.

Тонкий кишечник был выпущен приблизительно на полтора метра и свисал из брюшного разреза выполненного довольно кривой линией. Гениталии так же были изувечены, при помощи ножа и другого предмета, которым скорее всего была отломленная ветка дерева.

– Лида, Лида! – нервно позвав санитарку, которая и так находилась рядом.

– Помоги с вещами давай, разложи! – указав на пакет, в котором находились вещи с места преступления. Он старался нормализовать свое дыхание и не показывать присутствующим своей реакции от увиденного.

– А это да, судя по всему, ее вещи, вернее точно. – пухлощекий пытался быть непринужденным и спокойным, хотя и сам испытывал крайней шок от увиденного.

– Мы если честно сами чуть в обморок не попадали от увиденного, когда прибыли на место преступления. – отозвался другой, что был коренастым шатеном.

Вову если честно начинали раздражать сотрудники полиции, хотя они были весьма располагающими людьми, но его сильно беспокоило, что хоть кто-то сумеет распознать его чувства.

На столе, что стоял параллельно от секционного, педантичная и умелая Лида – она же Лидуся, но об этом позже, разложила тёмные джинсы и черные туфли, некогда принадлежавшие жертве.

– Как были обнаружены вещи? – на этот раз голос Вовы звучал ещё громче, с надрывом.

– Гм… – откашлянул розовощекий мужчина, который по виду боролся с рвотным позывом – А… значит джинсы лежали в метрах четырех от тела, а обувь в метрах десяти и вразброс. Вернее, не вразброс, а в одну линию словно она скинула ее на ходу.

– Кровь на вещах, обнаруженных на месте преступления – отсутствовала. Это значит, что вещи были сняты с жертвы, пока она была ещё жива. – произносил Вова изучая материал, Лида в свою очередь записывала каждое слово. – На джинсах имеются брызги, напоминающие рвотную массу. – от услышанного пухлый сотрудник полиции сжал крепко рот. – Если вам плохо, пожалуйста выйдите! – сказал Вова.

– Нет, нет – я в порядке! – махнув рукой. – Извините, продолжайте пожалуйста!

– Рвотная масса попала на ткань в результате обрызгивания в момент извержения, а значит принадлежит преступнику.

– Что получается, его стошнило от увиденного? – спросил высокий.

Пропустив вопрос сотрудника полиции, Вова приступил к изучению содержания сумочки жертвы.

– Телефон, кошелек с наличными на месте, что автоматически исключает мотив ограбления.

Вновь вернувшись к телу, Вова дальше продолжил осмотр. Изучая каждую клеточку истерзанного тела, он вконец лишался понимания законов этого мира. Его разрывало угнетающее чувство безысходности и несправедливости от того, насколько человеческий разум способен отбросив миллионы лет эволюции вернуться к низменным животным инстинктам, которые превращают некогда человека в подобие свирепствующего зверя. Насколько можно было понять степень человеческой жестокости и к чему ещё дальше могла привести мера допустимого и есть ли эта мера вообще. Десятки, сотни вопросов хороводили в голове Вовы, мысленно он не раз обращался к неизвестным преступникам как к зверям, но он тут же ругал себя за то, что сравнивал их с животными. Ведь в дикой природе в законах выживания, даже самыми хищными зверьми руководствуется исключительно плотоядный инстинкт выживания.

Акула, растерзывающая свою жертву в морских просторах, не несет умысла изувечить и выпотрошить плоть и кишки на обозрение, как знак своей победы над живым. Она это делает лишь из-за чувства голода.

Откровенное потрошение этой несчастной женщины, выглядело не просто как преступление против человека, а как преступление против создателя и всей природы человеческого, мирского существа. Зло, которое руководствовало этими преступниками, несло иной характер, чем нежели несут в себе типичные серийные маньяки и садисты. Здесь несмотря на весь ужас картины был гораздо простой и явный случай, когда зло и мотив несут в себе необработанный и примитивный мотив неогранённого преступления. Под неогранённым преступлением Вова понимал как неопытность, излишний кич и откровенную халтуру, которая сама и выведет на преступников в течение суток.

– Личность потерпевшей установлена?

– Да, муж опознал, он сразу обратился в полицию, когда его жена не вернулась. Жертва вчера вместе с подругой отправилась в кафе, где ее последний раз видели живой.

– Она их знала. – уверенно сказал Вова.

– Их? То есть это групповое преступление? – спросил высокий.

– Да, видите, как нанесены увечья во влагалище. Разрывы и порезы неодинаковые, это означает, что у одного был нож, а другой одновременно орудовал палкой.

– Мотив?

– Сначала они ее изнасиловали, потом разбили череп в результате чего наступила смерть…

– Но зачем было ее так растерзывать, если они и так получили то что хотели, пытались изуродовать тело для того, чтобы было трудно опознать? – спросил шатен.

– Нет, это был финальный акт надругательства того, кому она отказала в сексе, до этого. Он пытался показать, как она была неправа и на что он способен.

– Стойте, стойте! Вы же сказали их было двое?

– Именно, главный фигурант и соучастник что был помладше. Яркая демонстрация власти и безумства, как пример для подражания.

– То есть нам не стоит искать серийника?

– Это не серийный маньяк и преступление не было спланированно, все случилось очень быстро. Преступники воспользовались ситуацией, а после всего они спешили, от этого совершили много ошибок.

– Конкретно? – уже серьезным тоном спросил пухлый.

– Нож был только у одного, от этого они и использовали палку, будь это намеренным и спланированным нападением, они обо были бы вооружены. Серийные маньяки перед преступлением вырабатывают план и имеет подготовку, стратегию. Здесь же преступление совершенно с изрядной жестокостью, но не от одержимости и высшей степени извращенности, а от желания наказать и надсмеяться, унизить. Преступник явно низок в социальном уровне, наверняка ведёт незаконный образ жизни, возможно употребляет наркотические вещества, чем и объясняется извращённость и жестокость. Возрастом не старше двадцати.

– Вы описали одного, а второй?

– Второй хуже знал жертву и пошел на преступление под влиянием или желанием угодить старшему товарищу, тот у кого был нож и тот, кому она однажды отказала, был явно старше. Идея выпустить кишки также принадлежит старшему, от чего второго и стошнило, так как он не ожидал такого хода событий. Анализ позже так и так все выдаст. Следы спермы почти отсутствуют так как влагалище изуродовано, но я уверен, что мы сумеем выявить ДНК.

– А почему вы считаете, что убийцы были не старше? – спросил шатен.

– Видите ли, перед нами чудовищная расправа над телом, совершенная с явной жестокостью. Как показывает моя практика в восьми случаев из десяти, такое проделывают обдолбанные подростки полные тестостерона, которым особенно свойственна первобытная жестокость.

Выходя из здания морга, Вова застал санитарку Лиду, сидящую на парапете. Поникшее, бледное лицо девушки было опущено, а плечи то и дело поднимались и опускались от демонстративных вдохов и выдохов.

– Лида, ты как? – подойдя к ней вплотную и бережно убрав прядь волос с лица.

– Владимир Иванович, может ко мне, а? – единственное что могла сказать Лида спустя минуту.

Лида пришла на службу в судебную экспертизу пару лет назад и с первого дня работы с Вовой она окончательно и совершенно безнадежно влюбилась в него. Долгое время Вова никак не воспринимал санитарку, пока однажды один из его друзей случайно заглянув к нему на работу, не заметил, как бледная Лида восторженно и беспрерывно смотрит на Вову. Очередной заботливый друг Вовы сразу намекнул ему, что самым правильным будет для неженатого и совершенно свободного человека, закрутить роман с кроткой девушкой. Поначалу Вова долго открещивался и отрицал возможность возникновения служебного романа, гадить любимое рабочее место амурными делами ему казалось крайне глупым и непрактичным. Но когда любовное поле боя подолгу оставалось пустым, а мужская сила не терпела долгого сдерживания, Вова, отбросив свои профессиональные принципы замутил лёгкий и ничего не обещающий романчик с Лидой, превратив её в неформальную Лидусю.

До одури счастливая Лида от снисхождения своего тайного обожания, без лишних выяснений смирилась с абсолютно бесперспективными и даже временами болезненными отношениями. Ее вовсе не смущало то, что встречи их могли проходить раз в три месяца, а телефонные звонки или сообщения совсем отсутствовали. Лишь небольшой презент в виде духов размером в пятьдесят миллилитров, подаренных раз в квартал, являл собой хоть какой-то знак внимания. В остальное же время Вова делал вид, что Лиды не существует. Без сомнения Лида порой пускалась в отчаяние и слезы, поедая перед телеком ведро мороженого. С клятвенным про себя обещанием, что с завтрашнего дня она сменит навсегда место работы, убеждая себя тем, что самым лучшим будет прекратить связь с Вовой. Но следовало ей на следующий день увидеть его свежее, гладковыбритое лицо, она вновь пропадала и шептала про себя – «Уж лучше быть с ним просто рядом, чем не видеть совсем».