Юлиана Брит – А теперь я беру налом (страница 2)

– Сейчас мне двадцать пять, и я считаю это отличный возраст, чтобы стать родителем первенца. – убеждал меня супруг во время празднования моего дня рождения.

– А почему именно двадцать пять – это та цифра с которой должно начинаться потомство? – поинтересовалась я.

– Ну хотя бы потому, что моему отцу было двадцать три, когда я у него родился! – отметил Глеб.

Не то чтобы я была всячески против, просто мне казалось на тот момент, что муж мой подобно собаке в упряжке мчится в обгон среди всех резвых псов. Для Глеба был невероятно важен статус и картинка семьи, в которой гармонично сливаются все этапы. И раз он решил, что самое время заводить ребенка, то я безукоризненно согласилась с его решением.

Прошел целый год, когда мы осознали, что с кем-то из нас двоих дело нечисто. Разумеется, Глеб как человек поверженный абсолютной самоуверенностью, считал меня источником неисправности. И тут его нахальная самонадеянность не подвела, ибо бесплодной в нашем союзе была именно я.

Тучная врачиха, со взглядом исподлобья и низким для женщины голосом заявила, что дьявол кроется в отсутствие овуляции. Причин существующей пакости было множество, и одной из них более весомой являлось употребление противозачаточных препаратов, которые я так лихо заглатывала ещё в двенадцатилетнем возрасте, дабы избавиться от подростковых прыщей.

Глебу, уже раз десять скроившему в своей голове карту желаний, на которой изображалась счастливая семья словно в рекламе йогурта, такой расход, мягко говоря, претил. Правда обвинять его в отсутствие поддержки не стоит.

«Ну ничего, пока поживём ещё годик другой для себя, а там время покажет, да и медицина шагнет ещё дальше!» – старался быть чутким.

И действительно, мы стали жить для себя, исследуя один курорт за курортом.

Нам понадобилось ещё четыре года, чтобы вновь убедиться в моем репродуктивном дефекте, и исследовать не только курорты, но и медицинские консилиумы. Я пила кучу лекарств, по настоянию врачей набирала вес, им казалось, что возможной причиной служит мое модельное строение, отличающееся от привычных и устаревших норм медицинских стандартов, где от суммы роста отнималось ровно сто.

Но ведь согласитесь, что для современной девушки ростом в метр восемьдесят, восьмидесятикилограммовый вес – будет явно утяжеляющим. Плевать было и на это, и я в протест самой себе набрала пятнадцать ненавистных килограммов, дабы прийти к «правильному» коэффициенту массы тела.

– Я изначально знала, что это полный бред! – кричала я сквозь слезы своему мужу, после ещё очередного пустого года – Посмотри на всех супермоделей, у которых вес и рост как у меня был раньше! Адриана Лима, Алессандра Амбросио, Жизель Бундхен, все они метр восемьдесят и шестьдесят килограмм, и у всех по двое детей!

– Ничего, мы попробуем ещё что-нибудь, а пока тебе нужно тренироваться почаще! – спокойно произнес мой муж дав понять, что жена с осиной талией для него куда привлекательнее.

В те годы мы уже обосновались в своей новой трёхкомнатной квартире, возвышавшейся на шестнадцатом этаже современной новостройки. А намеренно выделенная детская, по-прежнему пустовала. На приеме у очередного психолога я услышала, что неплохо было бы заряжать пустующую комнату энергией, а точнее эксплуатировать это место всяческими активностями. В списке рекомендаций следовали занятия йогой, живописью, медитации и духовные практики. После я и вовсе направилась к нумерологу, который уверял, что весь сыр-бор состоит в моей неудачной цифре пять, что объясняется в нумерологии, как число низкого либидо. Хотя я признаться моментально отмела такую версию, ибо с сексуальной энергией и с чисто животным желанием у меня было все в порядке. У меня никогда не болела голова, и я совсем не была фригидной.

Подавленная, я и дальше продолжала слоняться в буднях своего привычного режима, тратить дни на домашние дела и уход за собой. К счастью, за год, мне удалось отточить идеальную фигурку и спасаться единственным аргументом, которым была моя безупречная красота.

Как оказалось позже, наша с Глебом бездетность, увы далеко не единственное испытание, которое нам предстоит пройти.

Однажды мой муж, донельзя пропитанный энтузиазмом на радостях, заявил, что отныне наша жизнь станет ещё более благополучной в финансовом плане. Невероятный денежный живчик с шилом в заднем месте, он неустанно бормотал, что ему удалось обзавестись новыми знакомствами, благодаря которым он выйдет на новый финансовый уровень. Правда для внедрения нового проекта ему придется взять огромный кредит, чтобы «партнеры» взяли его в долю.

Осуществить весь бюрократический процесс займа в банке, не заставило труда и мой одурманенный муж, не подозревая неладное, с лёгкостью передал деньги новым товарищам. Глеба кинули, а чтобы расквитаться с неподъёмным кредитом, нам пришлось продать свою прехорошенькую квартирку, и вновь начать снимать старую двушку.

«Ничего, начнем все заново и наверстаем» – говорил Глеб, и я, разумеется, ему верила.

Я была не против, не против переехать в съемное жилище, не против начать все заново, и совсем не против хоть что-то изменить. Тогда я не осознавала, от чего в моем сознание скребётся и усмехается неведомое существо под названием – сомнение. Каждую ночь меня терзала бессонница и ехидная тревога. Я вставала посреди ночи и шла на обшарпанную кухню, чтобы…

Меня не душила жажда, от этого я не выпивала стакан воды, нервы мои не были расшатаны, и мне не нужна была валерьянка, я просто шла на кухню и совершала пустые шаги в темноте.

Разумеется, о планах деторождения и необходимого для этого лечения, пришлось на время забыть. Денег на тренажерный зал тоже теперь не стало, и я чтобы не бросать физическую активность тренировалась дома и совершала утренние пробежки вблизи района.

Это время, посвященное беготне, было, пожалуй, наилучшим спасением моего хрупкого положения. Только в момент пробежки я могла максимально абстрагироваться от всех тех неурядиц, что темным венцом окольцевали нашу небольшую семью.

Глеб также изменился, он перестал улыбаться и пускать обрывки шуток, что были невероятно черны в его исполнении, но при этом невероятно искусны. Он разговаривал со мной все меньше и меньше, и в свободное время предпочитал прятаться во сне. Я его совсем не винила и старалась не лезть к нему с расспросами и советами, я просто выбирала быть «никем».

Несмотря на то, что мне только исполнилось тридцать, и мое лицо и тело были по-прежнему невероятно свежи, я стала ощущать себя невидимой старухой. После, мне и вовсе стали мерещиться несуществующие морщины и невидимый птоз. Помню я намеренно каждую неделю делала селфи и под доскональным увеличением исследовала свои фото, дабы убедиться в наличие гадких меток старости. Но фото были прекрасны, в этом я убедилась совсем недавно, когда случайно наткнулась на старые архивы в одной из социальных сетей.

Во время каждодневных пробежек я все чаще прокручивала в голове давно брошенные советы моей матери, что твердила о важности получения образования. И признаться, я убедилась в её правоте, ибо благополучное время нашей семьи так быстро улетучилось, а склеить разбитую чашу финансовой стабильности – нам так и не удалось. Глебу перестало везти, и он в полном отчаянии устроился охранником в одно иностранное предприятие. Но вот только я, некогда избалованная к благам дива, устроиться кассиром в супермаркет – так и не смогла.

Глеб не высказывал недовольств, и даже не намекал мне на то, что и мне пора взяться хоть за какую-то работу и начать вносить капитал в семейной котел.

Когда я начала плакать по три раза на дню стало очевидно, что клубок депрессии не собирается разматываться. Слезы обуревали меня пунктирно с продолжением в три минуты, после же я вновь возвращалась к привычной жизни и повторяла себе, что самый темный час перед рассветом, но на деле я была просто женщиной, которая всегда предчувствует начало конца.

Решив не содействовать неблагоприятному стечению обстоятельств, и попробовать всячески переиграть существующее положение, я взялась за блогерское дельце. Организовав скудный канал и даже умудряясь снимать еженедельные видео, я пыталась нести миру свои накопившиеся бьюти знания. Вот только миллионы подписчиков не спешили к моим тайным просвещениям и оставляли мой канал незамеченным.

Плюнув на попытки выдуть из себя блогера, я стала жрать конфеты и днями напролёт играть в компьютерные игры. К счастью, я не обросла лишними килограммами, но прыщи на моем некогда сияющем личике появились.

Мой муж изменился, от прежнего облика не было и тени. Глеб обрюзг в лице, перестал хорошо пахнуть и все больше ворчал по пустякам. Секс с ним становился долговым обязательством с трёхминутным отчётом, после мы разбегались по углам квартиры и практически не разговаривали. Он потерял себя, когда я, напротив, найти себя так и не сумела.

Прежние друзья от нас отсосались, хотя если честно мы сами являлись источником завершения всех старых контактов, и это было вполне объяснимо. Все добрые знакомые из нашего прошлого перешли на новый уровень, покрылись финансовым налетом и обзавелись детьми, когда мы в свою очередь несли рок безнадёжной пары.

Изменить хоть что-то в своем жалком положение я не могла, виной всему простая неуверенность и страх заявить о себе. Куда проще было существовать на автопилоте и по-прежнему совершать слезливые марафоны под октябрьским дождем.