Юлиан Ворон – Кинжал для поэта-декадента (страница 7)

– Спасибо, Аркадий, – Воронов положил на стол серебряный рубль. Монета звякнула о блюдце. – Ты, как всегда, знаешь больше, чем вся полиция вместе взятая.

– Работа такая – в чужом белье копаться, – философски заметил Звонский, накрывая монету ладонью. – Кстати… есть еще одна деталь. Не про стихи, а про дела. Бесплатно, по старой дружбе.

– Ну?

– Рыльского в последнее время видели в странной компании. Был такой художник, Семен Грачёв. Личность мутная. То ли гений, то ли сумасшедший. Живет как бирюк, рисует каких-то демонов, но главное не это. Говорят, он помешан на оккультизме и химии. Варит какие-то зелья, ищет философский камень.

– И что их связывало?

– Деньги княгини, я полагаю, – подмигнул Звонский. – Рыльский был лицом «проекта», а Грачёв – его руками. Эстет во фраке и безумный алхимик в грязной блузе. Странная парочка. Но если Рыльский решил кинуть всех, то Грачёв мог пострадать первым. Фанатики не прощают, когда предают их веру.

Воронов встал. Грачёв. Это имя он слышал от Пронина, но в суматохе ночи не придал ему значения. Теперь пазл начал обретать форму.

Рыльский шантажировал любовницу прошлым, друга – постыдным заработком, покровительницу – аферой с вечной молодостью. А параллельно использовал безумного художника для создания иллюзии чуда.

Он не просто искал смерти. Он старательно, с упорством маньяка, рассылал приглашения на собственные похороны всем, кого знал.

– Еще раз спасибо, – бросил сыщик и направился к выходу.

Шум кафе «Доминик» остался позади. Воронов вышел на Невский проспект. Холодный ветер ударил в лицо, но этот холод был чище, чем та грязь, которую только что вывалил на него журналист.

Теперь он понимал природу исчезнувшей рукописи. Это были не просто стихи. Это был список грехов. Компромат, облеченный в рифму. И кто-то в том подвале решился на убийство не из-за «высокой трагедии», о которой говорил Гурский, и не из-за «разбитого сердца», как плакала Лили. А из-за банального, животного страха быть разоблаченным и уничтоженным.

Список подозреваемых обрел плоть и кровь. И теперь в нем появилось новое, загадочное имя – Грачёв. Художник-мистик, чья роль в этой драме была пока скрыта в тумане химических испарений.

Воронов поднял воротник. Ему предстояло спуститься с небес поэзии в подполье оккультизма. И он подозревал, что там будет пахнуть не ладаном, а серой.

Глава 7. Черная метка

Сведения, полученные от пронырливого журналиста Звонского, жгли карман, требуя немедленной проверки. Ниточка вела в мир, где торговали не новостями, а прошлым – в Апраксин переулок, в лавку старого антиквара Исаака Берга. Именно там, по слухам, Рыльский и его загадочный друг-художник закупали реквизит для своих мистических сеансов.

Воронов поймал извозчика на Невском, но, повинуясь внезапному, тревожному чувству, велел остановиться за квартал до нужного места. Интуиция, выработанная годами службы в сыске и на войне, шептала: «Не подъезжай к парадному входу».

Он расплатился и двинулся пешком. Вечер опустился на Петербург тяжелым, мокрым одеялом. Фонари в этом районе горели через один, и тени от домов казались длинными, хищными щупальцами. Воронов свернул в узкий проходной двор, который выводил прямо к черному ходу антикварной лавки.

Здесь было тихо. Слишком тихо для центра города. Снег под ногами не хрустел, а чавкал, превращаясь в грязную кашу. Воронов сделал несколько шагов и остановился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.